Наталья Бульба – Целительница 2 (страница 7)

— Я работаю помощницей у профессора Соколова. Княгиня Воронцова — одна из пациенток профессора, с которой пришлось работать. Вот решила поздравить с началом учебы.

Как я и ожидала, объяснение Аню устроило.

Но не полностью:

— А те два курсанта, вчера на стоянке, — продолжила она пытать меня по пути к корпусу.

По-хорошему, можно было оборвать, сказать, что нечего лезть в чужие дела, но…

Думаю, не одна Анна задавалась этими вопросами. А тут…

Хватило короткого знакомства, чтобы понять — эта барышня умеет сходиться с людьми. Ну и быть в курсе всего, тоже.

— Сын князя Трубецкого и Игорь Валдаев. Оба однокурсники Юли, дочери профессора. Передали через меня букет Людмиле Викторовне.

— Точно, — даже обрадовалась она, — видела у нее вчера этот букет. А сначала даже подумала, что это работа Березина.

— А причем тут Березин? — резко остановилась я.

Аня мою остановку заметила не сразу. Прошла мимо, потом замерла, оглянулась…

— А ты чего, не видела, как он на нее смотрит? — искренне удивилась она.

— Кто? — спросил за меня один из тех двоих парней, с кем столкнулась вчера на стоянке.

И когда подошли…

— На кого? — уточнил второй из них.

— Кстати, — первый посмотрел на меня, — это место — мое.

— В большой семье не щелкай клювом, — довольно оскалилась я. — Кто успел, того и тапки.

— Слушай, Кир, — едва ли не возмущенно посмотрел тот на второго, — это она что, нам в родственницы набивается?

— Это она тебе намекает, что вставать надо раньше, — подмигнув мне, заявил тот самый Кир. — И она — права. Сколько я тебя будил?

— Так вы — пара?! — едва ли не восторженно прошептала Анна.

Я машинально сделала шаг назад. Ну, думаю, все…

Кир успел перехватить того, первого. Придержал за плечо:

— Мы — братья. Родные, — произнес он, тяжело глядя на Анну. Потом перевел взгляд на брата: — А ты нашел с кем связываться. С малолетками.

И ведь был прав. Глупые, лишенные чувства самосохранения, но при этом слишком наглые малолетки.

…и живые позавидуют мертвым…

Когда отец говорил, что учеба на первом курсе похожа на страшный сон, я была уверена — преувеличивает.

Оказалось, преуменьшает.

— В столовую или в кафе? — хмуро посмотрела на меня Аня после окончания второй пары.

Первой шла анатомия. Второй — латинский язык.

До этого дня мне казалось, что отец со мной занимался значительно больше, чем это требовалось. Теперь я была уверена, что намного меньше, чем стоило. Усвоить все, что нам задали к следующему занятию…

— А, может, просто посидим где-нибудь в тихом уголочке? — предложила я, прислоняясь к стене у окна, рядом с которым стояли. — Не знаю, полезет в меня сейчас кусок или нет.

— Полезет, — заверил меня подошедший Иван. Сдвинутый на бок белый колпак на голове добавлял его виду щеголеватости. — Если барышни не против, то есть здесь тихое место, в котором неплохо кормят.

Барышни были не против. После большой перемены была медицина катастроф. И нам до нее требовалось обязательно дожить.

Факультатив по медицине катастроф был необязательным предметом. Да еще, если не считать субботних занятий, стоял в такое время, что попасть на него могли только подобные нам счастливчики.

Судя по наполненности аудитории, к третьему курсу многие сообразили, что некоторые практические предметы лучше сдавать заранее. Не пропустишь что-нибудь интересное.

Нас, первокурсников, среди тридцати человек, было четверо. Аня, Иван, я и Лука — угрюмый молодой человек из группы профессора Березина.

Как сказала Анна, которая успела узнать все и обо всех, сильный целитель, но слабо подготовленный по биологии. Потому и попал в разряд тех, кто, вроде как, и принят, но только до первой сессии. Стоит завалить хоть один предмет и все, сразу на отчисление.

— Добрый день, дамы и господа, — в аудиторию вошла Людмила Викторовна. Выглядела она сегодня строже — брючный костюм делал ее неприступной, но столь же эффектно, как и вчера.

— Добрый день, — дружно поднялись мы.

— Можете садиться, — прошла она за кафедру. — Рада видеть тех, кого хотела увидеть.

— Это вы обо мне? — приподнялся один из двух парней, которые вот уже второй день встречались на моем пути.

Они тоже были здесь. И даже успели несколько раз бросить взгляд в мою сторону.

— Конечно о тебе, Петр. И о твоем брате.

— Крутые парни, — шепнула мне на ухо Аня.

И ведь еще утром она о них ничего не знала.

— Чем? — хмыкнула я.

Их тачку я видела. Интересно было узнать, только ли в деньгах дело или в ходу еще и родственные связи.

— Родственниками, — подтвердила мое предположение Аня. — Седьмая вода на киселе, но имеют отношение к императорскому роду.

После ее слов я внимательнее посмотрела на парней. Деньги — деньгами, но о том, что рада видеть их на факультативе, Людмила Викторовна говорила вполне серьезно.

А это значило, что к ребятам стоило присмотреться. Без особых заслуг госпожа Соколова на моей памяти еще никого не выделяла.

— Давайте начнем вот с чего, — вернула меня с небес на землю Людмила Викторовна. — Целители и чрезвычайные ситуации. Зачем нужны мы, если обычно на месте ЧС хватает и специально подготовленных медицинских работников?

— У нас нюх, как у обученных собак, — едва она закончился, вновь приподнялся Петр.

— В точку, — сделав жест, словно эту самую точку и поставила, произнесла Людмила Викторовна. — Наша эмпатия позволяет чувствовать жизнь не хуже, чем натасканным четвероногим.

— Если не лучше, — подала голос Аня.

— Тоже согласна, — кивнула Людмила Викторовна. — Для тех, у кого эмпатия выше среднего, поиск живых в таких ситуациях, простое дело. Страх, ужас, боль, непонимание, желание выбраться любой ценой. Эмоции разные, но все они для нас, как маяк.

— Мы можем определить состояние потерпевшего еще до того, как он будет извлечен спасателями, — решила и я включиться в общение. — И даже поддержать жизнедеятельность, если это окажется остро необходимо.

— Великолепно! — благожелательно кивнула мне Людмила Викторовна. — Еще?

Мы с Аней переглянулись. Вроде самое главное…

— При необходимости целители быстрее и точнее делают сортировку, — в очередной раз поднялся Петр. — Честно сказать, лично меня от этого коробит.

— И не только тебя, — уже другим, серьезным тоном произнесла Людмила Викторовна. — Но когда речь идет о массовых жертвах, именно выбор целителя может спасти жизнь тому, кому ее еще можно спасти. Классический медик делает сортировку скорее интуитивно, пусть и основываясь на установленных правилах визуального осмотра и собственном опыте. Мы же видим картину именно такой, какая она есть.

— Не самая приятная перспектива, — высказался кто-то из находившихся выше рядов.

— Вы даже осознать до конца не можете, насколько. — Людмила Викторовна вышла из-за кафедры, обошла стоявший рядом стол и встала, опершись на его край. — Четыре года назад, ночью, после лобового столкновения с фурой с виадука упал междугородний автобус, в котором на тот момент находилось сорок три пассажира плюс водитель. Внизу — железнодорожные рельсы. По согласованию с руководством МЧС, на подобные случаи, если они не связаны с химическим, бактериологическим или иным специфическим поражением, кроме штатных медиков вызывают и нас, внештатных целителей. В тот раз поехали я, профессор Березин и четверо студентов.

— Это тогда у водителя фуры случился инсульт?

Я оглянулась, чтобы посмотреть на спросившего и…

Петр наблюдал за мной. Внимательно. Изучающе.