Наталья Бульба – Целительница 2 (страница 64)

Тезка сидел за рулем, Игорь рядом со мной. Держал за руку, помогая не сорваться.

Эти пятьдесят минут, пока Андрей не перезвонил, были жуткими. Когда чувствуешь, как уходит жизнь дорогого тебе человека, и ничего не можешь сделать, это — страшно.

Нашли его в пригороде, у машины. На тупиковой улочке. Три пулевых ранения в грудь и одно в голову, по касательной.

Если бы не маячок, по которому дядьку Прохора и обнаружили, шансов бы не осталось.

Впрочем, их и в этом случае было немного.

— О чем ты разговаривала с Анной?

Находились мы в коридоре перед операционным блоком. Я стояла у окна в противоположном от двери конце, остальные держались вместе. Андрей, тетка Полина, Игорь и его отец — главный целитель госпиталя, приехавший уже после начала операции.

Трубецкой-младший поднялся на этаж только теперь. До этого оставался в машине, общался с отцом.

После вопроса хотелось огрызнуться — внутри клокотало, требуя хоть какой-то разрядки, но я взяла себя в руки. Простым любопытством его интерес не являлся.

— Рассказала о встрече Виктора Бабичева и моей двоюродной сестры, свидетельницей которого случайно стала, — удивляясь, насколько спокойно звучит мой голос, произнесла я. — Бабичев передал ей конверт. Анне показалось, что с деньгами.

— Когда это было? — Сашка подошел еще ближе, встав практически у меня за спиной.

— За день до нападения, — поймав себя на желании сделать полшага назад, чтобы почувствовать его тепло, ответила я.

— Крестный знает?

Вместо ответа качнула головой.

Впрочем, он и сам мог сообразить, что сообщить эти новости Андрею я бы просто не успела.

— Здесь самые лучшие хирурги и целители, — после короткой паузы произнес тезка.

За последние полчаса я об этом слышала ни раз.

И даже верила в это, потому что в главном военном госпитале не могло быть иначе, но…

Сегодня я познакомилась с еще одной стороной своей будущей профессии. Когда ты рассчитываешь не на себя, а на других, взявшихся спасать жизнь твоего близкого.

Когда ты сама, наверное, проще. Ты можешь срываться в отчаяние, выть, стиснув зубы, но продолжать делать, выворачиваясь наизнанку. Потому что есть ты и никого кроме тебя.

А когда ты вроде как в стороне и остается только ждать…

Это больше, чем тяжело. Это просто невыносимо.

— Знаю, — только и ответила я, реагируя на сказанное. И тут же добавила: — Саш, извини, но я хотела бы побыть одна.

Тезка ушел молча. Но, прежде чем развернуться, подался вперед и коснулся губами моих волос.

Мягко. Осторожно. И… трогательно.

Впрочем, мне это могло и показаться.

И даже лучше, если бы показалось. Обошлось бы вопросов, которые сейчас точно были лишними.

Осень, темнело рано, но парк вокруг госпиталя был ярко освещен.

По дорожкам ходили люди — время посещений. Кто-то торопливо, с сумками и пакетами, направлялся к зданию. Кто-то, уже никуда не спеша, на выход.

Внешняя сторона жизни любой больницы. Места, где надежда и отчаяние — две грани существования.

Сколько я так простояла, не знаю, но в парке, ставшем для меня в этом иллюзорном мире опорой, людей больше не было. Остались лишь поздний вечер, свет фонарей, наполовину облетевшие деревья…

И — я, повисшая между теми самыми… надеждой и отчаянием.

Как шевельнулись створки дверей, которые вели в операционный блок, я не услышала, но почувствовала. Словно ударило в спину, да обдало чужой болью.

Резко развернулась, но даже не дернулась, чтобы кинуться туда.

Прохор был жив, я это чувствовала ясно. Да и хирурги… Они выглядели усталыми, но довольными.

И опять все вокруг меня словно застыло. В голове мелькала мысль, что надо что-то делать, но тело было ватным, беспомощным. Единственное, что могла — стоять. Стоять и смотреть, понимая, что это еще не конец, а лишь начало.

И будет еще ночь, и утро, и еще один день. И снова вечер, и опять ночь…

И каждую секунду этих ночи, утра и дня будет идти борьба. Борьба между жизнью и смертью…

Но я все-таки нашла в себе силы и сделала первый шаг. А потом и второй. И третий.

Когда я подошла к остальным, хирурги уже ушли. А вот все, о чем они говорили, «осталось». Висело вокруг невидимое, легким флером окутывая коридор.

…операция прошла штатно…

…состояние тяжелое, стабильное…

…теперь только ждать…

Отгородиться от чужих эмоций не получалось и они давили, давили, давили, пробуя на прочность.

Меня замутило. В голове зашумело.

Я знала, как с этим бороться, но для этого тоже требовались силы. Те самые, которых давно уже не было.

Помог голос крестного, вернув в реальность:

— Отвезешь Сашу. И смотри там… — Он стоял напротив, обращаясь к непонятно как оказавшемуся рядом Игорю.

— Не беспокойтесь, Андрей Аркадьевич, — обнял тот меня за плечи.

Легче не стало, но…

Я больше была не одна. Это придало если не сил, так уверенности.

— Я с ними… — выступивший из-за спины Трубецкой звякнул брелком от машины.

— Тебя в поместье ждет Катерина, — как-то… с намеком произнес Игорь, крепче прижав меня к себе.

— Это не твое дело! — подался вперед Трубецкой.

— Так, петухи, разбежались по углам! — резко осадил их крестный. С тревогой посмотрел на меня.

Я ответила удивленным взглядом. То, что происходило сейчас, было непонятным и пугающим. Словно я что-то пропустила и теперь оно, явив себя миру, готовилось сломать все, что считала знакомым и привычным.

— Значит так, — тон вновь заговорившего крестного был жестким и категоричным. — Игорь, — придавил он взглядом Валдаева, — ты останешься с Сашей до утра. И я очень рассчитываю на твою порядочность. Ты, — посмотрел он на Трубецкого, — возвращаешься в поместье. Охрану приставлю к обоим. И чтобы…

— Андрюша, — сбила накал страстей подошедшая к нам тетка Полина.

Признаться честно, мне стало стыдно. Если кто и нуждался в поддержке, так это она.

— Теть Полина, — освободившись от объятий Игоря, шагнула я к ней. Прижалась…

Тетка Полина была душой нашего дома. Его сердцем, которого хватало на всех.

— В госпиталь я звонил, — на пороге встретил нас профессор. Состояние стабильное. На поддержке два целителя. Обоих знаю. Монстры. Так что отдыхай спокойно.

Я только кивнула. Дождавшись, когда Данила Евгеньевич, покачав головой, уйдет, добралась до дивана, присела на самый краешек.

Старший Валдаев, перед тем, как уехали, про двух целителей тоже сказал. И это должно было придать уверенности, но…

Прохор, до того, как стал лесником, был охранителем императорского рода. А туда без особого чутья на опасность не берут. Да и охотник из него получился знатный, по следу шел, как по веревочке. Если поймал, то уже не отпустит.