Наталья Бульба – Целительница 2 (страница 57)

Данила Евгеньевич быстро объяснил всем заинтересованным лицам, что девочке (т. е. мне) срочно требуется вернуться домой, а они, (т. е. взрослые) прекрасно разберутся сами.

Стоило признать, идея мне понравилось. А вот то, что моим сопровождающим стал крестный, не очень.

Впрочем…

Были вопросы, на которые кроме отца могли ответить только Андрей и Реваз. И я собиралась их задать. Более того, не откладывая надолго.

Повод появился довольно скоро. И предоставил его сам Андрей.

— Ну и как оставлять тебя одну? — нарочито спокойно поинтересовался крестный, устраиваясь за рулем моего джипика.

Пожав плечами, пристегнулась.

В том, что столкнулась с сестрицей, моей вины точно не было. А вот их…

Иногда мне казалось, что кое-кто заигрался в свои тайны. И хотя точно знала — это не так, ощущение, что оказалась лишь пешкой в их руках, не пропадало.

Мое молчание он интерпретировал по-своему:

— Испугалась? — бросил Андрей на меня короткий взгляд.

Пропустив машину охраны, вслед за ней выехал со стоянки.

— Не знаю, — вполне искренне ответила я. — Сначала было не до того, а теперь вроде как уже поздно. А вот за пальто беспокоилась. Оно мне нравится.

Андрей ожидаемо хмыкнул:

— Тоже мне… нашла проблему. Купили бы новое.

— Как у тебя все просто, — ворчливо отозвалась я.

Андрей опять скосил взгляд, но на этот раз промолчал. Посчитал за лучшее не связываться.

И — правильно. Не то у меня было настроение. Не после откровений сестрицы, о которых там, у Академии, предпочла умолчать.

— Саш…? — словно ощутив мое состояние, вопросительно протянул крестный.

Несмотря на то, что город потихоньку возвращался к нормальной жизни, машин на дорогах было непривычно мало. Да и людей на тротуарах — тоже.

А вот патрули никуда не делись. И военные, и полиция.

— Она назвала меня ублюдком, — продолжая смотреть в окно, чуть слышно произнесла я.

— Что?! — рыкнул Андрей.

Притер машину к краю. Отстегнувшись, развернулся ко мне:

— Что она еще сказала? — Голос звучал глухо, обещая неприятности любому, кто окажется на его пути.

— Сказала, что правильно дед избавился от мамы. И жаль, что от меня не удалось. Еще упомянула про императорскую подстилку. Правда, я так и не поняла, к кому это относилось.

— Даже так… — то ли качнул, то ли дернул Андрей головой. Я хоть и не смотрела на него, но краем глаза движение зацепила.

— Так о чем это она? — поймав себя на желании обнять себя за плечи и сжаться в комок, вяло поинтересовалась я.

В машине было тепло, но внутри все дрожало. И хотя Андрея я не обманула — страх был. Не тот, догнавший, другой.

Если чего я и боялась в этот момент, так откровений, способных в очередной раз изменить мою жизнь. Боялась и… ждала, прекрасно понимая, что будущего без прошлого не бывает.

— Об этом тебе лучше бы поговорить с отцом… — осторожно начал крестный.

— Андрей! — резко оборвав, развернулась я к нему. — Это — моя жизнь! И я должна…

— Хорошо, — мягко улыбнувшись, согласился он. — Только доберемся до дома. А то здесь как-то…

Не дождавшись продолжения, кивнула. Он был прав. О таких вещах стоило разговаривать в другой обстановке.

Все-таки странные создания люди. Сначала им требуется немедленно разобраться в происходящем, а потом…

Я бы предпочла, чтобы дом Данилы Евгеньевича находился подальше от Академии.

Осень… Листья облетели не полностью и от этого деревья в саду выглядели неопрятными. Желто-зеленые лохмотья былого величия…

— Чаем напоишь? — открыв дверь во флигель и пропустив меня вперед, поинтересовался Андрей.

— Конечно, — бросила я, проходя внутрь.

Дождавшись, когда закроет за собой, разулась.

Пальто помог снять крестный. Набросив на плечики, повесил его в шкаф. Тоже разделся-разулся.

Я все фиксировала, но думала о другом. Ублюдок… Императорская подстилка…

Такими словами, как эти, просто так не бросаются.

— Князь Воронцов подал прошение о твоем возвращении в род, — когда я уже отправилась ставить чайник, неожиданно произнес Андрей.

Не остановившись, кивнула. Бабушка звонила прошлым вечером. Спрашивала, как я к этому отношусь.

Ответить я ей ничего не смогла. Главой рода стал дядя, отец Ильи. С одной стороны, вроде как, и хорошо, а вот с другой… Чего ожидать от такой милости я не знала.

— Князь Трубецкой наложил вето на прошение. До возвращения твоего отца.

Я опять кивнула. Руки привычно делали свое дело, а вот голова…

— А он имеет такое право? — продолжая готовить чай, уточнила я.

— Как твой опекун — да, — устраиваясь на диване, отозвался крестный. — Тебе ведь известно, что он — твой опекун?

Хмыкнув, обернулась. Вот ведь…

Андрей выглядел, как добрый дядюшка, заглянувший в гости к любимой племяннице. И не скажешь, что ему предстояло отвечать на весьма неудобные вопросы.

— Сашка поделился? — улыбнулся Андрей.

— А то ты не знаешь, — отбила я подачу и отвернулась. Как раз и повод появился — закипел чайник.

Обдав заварник водой, насыпала сбор. Крупные крученные листья черного чая и сушеные ягоды лесной земляники. Лаконично и очень вкусно.

— Так что там с ублюдком и императорской подстилкой? — достав оставшиеся с завтрака пирожки с мясом, выложила их на тарелку.

Пауза пошла мне на пользу. По крайней мере, голос, когда задавала вопрос, не дрогнул.

— Не императорской, а великокняжеской, — совершенно спокойно поправил меня Андрей. — И не твоя мама, а твоя бабушка.

Я вновь обернулась и скептически посмотрела на крестного. О чистоте крови в роду Салтыковых я слышала не раз. И отнюдь не от отца или его соратников. Был у нас такой предмет в лицее — история родов. Не всех, конечно, а самых-самых-самых. Так Салтыковы-старшие значились среди них. Впрочем, как и Воронцовы.

— К сожалению, это правда, — пристально глядя на меня, произнес крестный. — Твоя мать — дочь Великого князя Михаила. Но об этом твой отец узнал уже после ее смерти.

У императора Владимира три брата. Михаил — старший из них.

У Великого князя четыре сына и две дочери. Три, если считать мою маму.

— Так значит, Петр и Кирилл…

— … твои кузены, — подтвердил Андрей наши родственные связи. — И о тебе им известно.

Прикусив губу, насупилась. Я думала, что в моей жизни и так хватает проблем, а оказалось…