Наталья Бульба – Целительница 2 (страница 52)

Лишь согласиться, что ничто человеческое им не чуждо.

— Значит так, Андрей, — «скинув» оцепенение, неожиданно резко подобрался Трубецкой, — с собственными рефлексиями разберемся потом. А пока…

Он был прав, князь Трубецкой, тайный советник Тайной коллегии. С рефлексиями они могли разобраться и потом. Сейчас было время для тварей, посягнувших на чужие жизни.

По два часа на отдых и сортировку, чередуясь с другими группами. Свернулись уже в восьмом часу вечера.

Впрочем, самой тяжелой была та — первая, дальше стало пусть и не легче, но психологически проще. Всего лишь с десяток красных в той стадии, когда нужна экстренная помощь, но об угрозе жизни речь все-таки не идет, только о вреде здоровью.

Затем четыре часа принудительного сна — «укладывала» сама Людмила Викторовна, детской магемой, которой успокаивали малышей, и нас перебросили в мобильный госпиталь, развернутый на стадионе.

Тяжело ли там было? Очень! Но это если не сравнивать с сортировкой. Вот где ужас, о котором я вряд ли когда-нибудь забуду.

— Не спи…

Я вскинулась, оглянулась на неслышно подошедшего ко мне Кира.

— Не сплю… — буркнула устало.

Не без труда выпрямив спину, еще раз прошлась взглядом по развернутой над лежавшим парнем контрольной диагностической магемой.

В нашей палатке находились те, кто на грани между зеленым и желтым. С теми, кто посерьезнее, работали более опытные целители.

— Вроде все отлично. — Кир встал рядом со мной.

— Мне тоже так кажется, — вздохнув, кивнула я. — Значит, на выписку, — свернув магему и «вложив» ее в карточку, поставила я соответствующую отметку. — Ты со своими уже закончил? — направляясь к следующей кровати, поинтересовалась я у последовавшего за мной Кира.

Палатка широким проходом разделена на две части. В той, что справа от входа, работали Анна и Петр. Мы с Киром в той, что слева.

Вместо коек — специальные надувные матрацы, с приподнятым краем, заложенным в их форме вместо подушки. Верхняя поверхность шершавая, чтобы не скатывалось постельное белье. Несколько магем, обеспечивающих очистку, температурный режим и уровень поднятия того самого края.

Рядом стул, на котором была аккуратной стопкой сложена одежда — стандартный набор из штанов, футболки и тапок, чтобы только дойти до выписного пункта. И стойка, на которой висела медицинская карта.

Для самого пациента все выглядело вполне удобно. Для целителей — не очень. Чтобы наложить или скорректировать магему, требовалось наклоняться.

В палатках для более тяжелых пострадавших, стояли походные кровати. Нашу оборудовать так же смысла не имело. Всего лишь перевалочный пункт.

— Да, — подтвердил Кир, пристраиваясь за спиной.

Хотела я сказать, что завидую, но не стала. Из сорока шести человек, находившихся в палатке, Кир с братом взяли на себя большую часть. Да и с теми, что остались, успевали помогать.

Мы с Анной, конечно, были перспективными целительницами, но… Мало знать магемы и иметь сильные способности. Все это требовалось уметь применять на практике. Так что разница в два курса с этой точки зрения выглядела весьма существенно.

Магема развернулась под аккомпанемент этих мыслей. Зависла над спящим пациентом.

Спали они все. И нам удобнее — меньше сбивали эмоциями, и им хорошо. Все-таки целительский сон он и сам по себе стабилизирует состояние организма.

Но спокойно спали не все. Стонали, кряхтели. Вскидывались, вновь переживая произошедшее, но лишь для того, чтобы избавиться от этого страха. Исторгнуть его из себя.

— А вот этому господину придется еще задержаться… — прокомментировала я увиденное.

Граница между зеленым и желтым только называлась границей, а так…

Для одних это был уже конец процесса, когда все, что нам оставалось, откатить его назад. Для других — его начало или середина, что требовало и большего времени для восстановления, и особого внимания со стороны целителей.

Этот парень был как раз из последних. Вроде и доза, которую получил, не самая большая, но, похоже, сам он не из крепких, так что работать было с чем.

— Переводим в пятую? — Кир передвинулся, встал рядом.

В пятой палате работали студенты нашей Академии, но с последнего, четвертого курса.

То же разница, но уже между братьями и ними. Тот самый разрыв в умениях. Когда не только знаешь, что и как делать, а совершаешь нужные действия едва ли не на автомате.

Очень хотелось сказать, что и сами справимся, но…

Справиться, конечно, справились бы, однако неизвестно, с какими последствиями. Но это с одной стороны. С другой…

В пятой на троих было больше семидесяти пациентов. Очень серьезная нагрузка.

— Переводим, — сворачивая магему и «вкладывая» ее в карточку, решительно произнесла я.

Гонор не для целителей. Наша задача — максимально возможно помочь пациенту, а не тешить собственное самолюбие.

Еще раз посмотрев на спящего парня — был он на пару лет старше меня, нажала кнопку на браслете. Функционал перенастроили уже в мобильном госпитале, эта в новой раскладке отвечала за вызов медбрата.

Сорок шесть пациентов. Столько было в начале. Пятерых мы уже передали. Теперь еще один…

Главное, что ни одного не потеряли. И хотя таких предпосылок и не было…

Потерять пациента, как рассказывал отец, можно и при вполне благоприятных обстоятельствах.

Полог палатки распахнулся буквально через пару минут после вызова. Дохнуло свежим предутренним воздухом…

— Ну и что тут у вас? — раздался от выхода знакомый голос.

Я развернулась…

— Вот это встреча! — как-то… довольно протянул один из двух мужчин, вошедших в палатку. — Госпожа Салтыкова!

И ведь не хотела, но улыбка сама вылезла на лицо:

— Роман Сергеевич! — машинально сделала я шаг вперед. — Не ожидала увидеть вас в таком качестве.

Роман Сергеевич Углев. Мещанин. Талантливый хирург, работавший в больнице, в которой я сдавала зачеты по подготовке младшего и среднего медперсонала.

Бабник, не пропускавший, по словам знавших его, ни одной юбки. Не обошел он вниманием и меня, но…

Каким бы талантливым он ни был, но будучи дворянкой и целительницей, я выступала совершенно в другой весовой категории.

Правда, без Игоря и Сашки Трубецкого тогда не обошлось, но это была только поддержка, а не полноценная помощь.

— Я знал, что ты далеко пойдешь, — намекая, что сейчас мы с ним поменялись ролями, пройдя между рядами, подошел Роман Сергеевич к нам.

Кивнул Киру, «вытащил» из карты контрольную диагностику. Развернул.

Вердикт был ожидаемым:

— В пятую? — посмотрел он на меня.

Я перевела взгляд на Кира. И ведь не искала поддержки…

Ощущать себя на равных с человеком, уже не раз державшим жизнь других в собственных руках, было непривычно. И странно. Когда одна часть меня стала вдруг старше и увереннее, а вторая — та, что соответствовала не только возрасту, но и жизненному опыту, продолжала сомневаться.

Кир в ответ ободряюще улыбнулся. И даже отступил, словно оставляя нас с хирургом один на один.

— Да, в пятую, — не позволив себе колебаться, твердо произнесла я. И не удержалась, чтобы не уточнить насмешливо: — Вас разжаловали?

— Поставили надзирать за салажатами, — мгновенно нашелся он и, не дав мне вставить ни слова, крикнул, обращаясь к напарнику: — Степа, носилки.

Утро было немного зябким. Но, что утешало, сухим.

На чистом небе радостно висел ярко-желтый круг солнца. Прохладный, но легкий, ненавязчивый ветерок трепал кроны кленов, осин и берез, осыпавших листву на дорожки парка.

В такое утро хорошо просыпаться в задорном настроении, стоять с чашкой кофе у окна и строить планы на день.

С планами на день было туго. Впрочем, как и с кофе.

Я оглянулась на стадион, на поле которого разместился мобильный госпиталь. Анна повторила за мной. Остановился Петр, за руку которого она держалась. Кир…