Наталья Бульба – Целительница 2 (страница 47)
Первая реакция — непонимание и растерянность. Потом мысль о том, что произошло что-то из ряда вон выходящее.
Как рассказывала Людмила Викторовна, при ЧС внештатных целителей привлекали чаще всего группами, начиная с более опытных, в которые входили студенты четвертого, выпускного курса.
А тут всех, да еще и поднимают целителей…
Взрыв? Железнодорожная авария или крушение самолета? Обрушение здания? Крупный пожар? Химическое отравление?
— Аня, Саша… — сбил меня с мыслей голос Ивана Струпынина.
Этого хватило, чтобы я подскочила, быстро сбросила в сумку учебник и рабочую тетрадь и, не пропустив хмурого взгляда Ивана Васильевича, наблюдавшего за нашими сборами, бросилась к выходу.
В коридоре пусто не было. Хлопали двери, из них выбегали люди, осматривались, словно ища ответ на тот же вопрос, который задавала себе и я. Что могло случиться, чтобы привлекли всех?!
Триста первая аудитория находилась на третьем этаже. Кабинет, в котором мы изучали начальное целительство, здесь же, только ближе к центру, но когда подбежали к дверям, там уже стояли не только дежурные — два парня с какого-то из старших курсов, но и с десяток студентов.
— Полная подготовка! — Дежурные пропускали по одному, сканером снимая данные с браслетов. — Разобраться по группам. Полная подготовка, — повторил он уже не мне, а заходившей вслед за мной Анне.
В триста первой аудитории два прохода: справа и слева. В конце них — двери в мужскую и женскую раздевалки. Там — кабинки с одним из комплектов специальной формы, которая выдавалась всем внештатным целителям МЧС, туалеты и душевые.
Полная подготовка, это — две магемы, экстренно очищающие кишечник и мочевой пузырь. Не самые приятные ощущения, да и кишки потом ноют, но когда неизвестно, где и сколько предстоит работать, лучше, чем, если приспичит в самый неподходящий момент.
Магемы я произнесла, как только вошла в аудиторию. Время срабатывания — две-три минуты. Как раз добраться до туалета.
Когда переодевалась, пыталась действовать быстро, но несуетливо. Вот только получалось плохо. Вроде и опыт какой-никакой имелся — на тренировки с отцом приходилось тоже поторапливаться, но там не примешивались нехорошие предсчувствия. А тут… то одно выпадет, то другое. То в штанину не получается попасть, то рукав оказывается вывернутым внутрь.
А еще заполошно билось сердце — первый выезд. Да и от дурных мыслей избавиться было трудно. Масштабное ЧС! Я попыталась посмотреть новости по телефону, но связь оказалась заблокированной, что не добавило спокойствия.
Но, тем не менее, я справилась.
Специальное белье. Тонкая, но хорошо впитывающая гигиеническая прокладка. Футболка, штаны, куртка, ботинки со специальной шнуровкой. Затем бандана с красным крестом и жилет с кучей карманов и двумя эмблемами: целителей и МЧС. Ну и сумка с минимальным целительским набором, защитными масками и перчатками, двумя бутылками питьевой воды и пакетиком сухофруктов, чтобы восстановиться при утомлении.
Раздевалку мы покинули вместе с Анной, одними из первых. Но это была не только наша заслуга. Девушек среди внештатников немного, так что никто друг другу сильно не мешал.
Когда уже одевались, на браслет пришло новое сообщение — номер автобуса, к которому следовало прибыть и план стоянки.
— Ты что-нибудь знаешь? — Анна не удержалась от вопроса, когда мы уже были на лестнице.
— Нет, — подкрепляя ответ, чуть качнула я головой. А так старалась смотреть под ноги, чтобы случайно не запнуться.
— Никто ничего не знает, — обогнал нас парень с третьего курса. Занимался вместе с нами. — Все блокировано.
Анна остановилась, ошарашено глядя ему вслед, но я тут же схватила ее за руку и потянула вниз. Мешкать было нельзя. Если верить предчувствием и догадкам, информации для которых было более чем достаточно, все оказалось еще хуже, чем я думала изначально.
Полная блокировка!
Такие меры предосторожности применялись только в одном случае.
В случае совершенного теракта!
— Слушаем меня внимательно, — как только выехали за пределы Академии, поднялась со своего места Людмила Викторовна. Встала у передней двери, крепко ухватившись за стойку.
Одета она была так же, как и остальные, в униформу внештатных целителей МЧС. Вот только кроме стандартной сумки у нее была еще одна, довольно объемная, стоявшая сейчас у сиденья.
Взгляд, которым прошлась по каждому из находившихся в салоне, был жестким, не оставляя ни малейшего сомнения, что все очень серьезно.
Впрочем, я в этом уже не сомневалась. Своими глазами видела, какие задействованы силы. И это только внештатные целители Академии, для которых были выставлено более тридцати автобусов.
В этом, рассчитанном на двадцать человек нас было как раз двадцать. Не считая, конечно, водителя. Пять групп по три человека — все с выпускного курса, нас четверо и Людмила Викторовна.
— Массовое отравление неизвестным токсином в главном общежитии Московского Императорского университета.
Я прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Илья Воронцов! Мой двоюродный брат. Со вторника он жил именно там.
— Токсин отсроченного действия, — бросив на меня быстрый взгляд — реакции на свои слова Людмила Викторовна не пропустила, продолжила она. — Накапливается в почках и, в меньшей степени, в печени. Вызывает острую почечную недостаточность, которая стремительно приводит к отказу почек.
— Это теракт? — задал интересовавший нас всех вопрос один из старшекурсников.
— Наша задача, — проигнорировав, продолжила Людмила Викторовна, — сортировка. Шесть групп, три сортировочные площадки. В связи с нехваткой медицинского персонала сортировку проводим по сортировочным группам. Напоминаю цветовую градацию: черная карточка — наступившая смерть или терминальное состояние; красная — экстренная медицинская помощь; желтая — нуждающиеся в экстренной медицинской помощи во вторую очередь; зеленая — легкое поражение. По предварительным данным, на каждые десять пострадавших один летальный исход, один — терминальная стадия, два-три требуют экстренной помощи.
— Нихрена себе! — выдохнул кто-то из сидевших в конце автобуса.
Я была с ним полностью согласна. Еще когда готовилась к поступлению в Академию, просматривала информацию о других высших учебных заведениях Москвы.
Все меня, конечно, не интересовали, но статистику по Университету я не пропустила. Более тридцати тысяч студентов, две трети из которых проживали в четырех общежитиях. В главном, самом большом, находившемся в студенческом городке неподалеку от основного учебного корпуса, половина. Это около десяти тысяч. Если из каждых десяти умирает один…
От осознания получившейся цифры в горле встал ком. Тысяча погибших! Не плюсуя тех, кто получит красную карточку, но своевременной помощи так и не дождется.
Похоже, считать умела не я одна. Сидевшая рядом со мной Анна побледнела, до побелевших костяшек вцепившись в лежавшую у нее на коленях сумку. Да и я сама…
Хотелось открыть глаза и проснуться, поняв, стоит только отойти от испуга, что это был лишь сон. Страшный, реальный, но сон.
Увы, мы не спали. И все, что происходило сейчас, происходило именно с нами.
— Токсин распространялся через горячее водоснабжение. Максимальную дозу получили те, кто раньше других умывался или, особенно, принимал душ. Поэтому на этапе диагностики смотрим не только степень интоксикации и уровень поражения почек, но и оцениваем дозу полученного токсина. Решение принимаем на основании трех показателей. Используем малую диагностическую магему. Карточки клеим в любое доступное место: спина, грудь, руки-ноги. В каждой бригаде имеется оборудование для отслеживания соответствующих сигналов.
— Оказание первой помощи? — Я опять не увидела, кто задал вопрос, потому что сидела спиной к говорившему.
— До дальнейших указаний, ваша задача — сортировка, — тем же жестким, не терпящим возражения тоном, произнесла Людмила Викторовна. И тут же добавила: — Исключение составляют нейтрализаторы. При выявлении пострадавших в терминальной стадии, вы должны оказать возможную помощь до снижения статуса до красного. Повторяю, — она посмотрела на Анну, — до красного статуса. Данная схема действует до наступления следующего этапа, сообщение о котором придет на ваши браслеты. При возникновении непонятных ситуаций — желтая кнопка. Угроза жизни целителя — красная кнопка. Напоминаю, что жизнь целителя — важнее жизни пострадавшего. Это — закон. Всем все понятно? — вновь окинула она нас быстрым взглядом.
Комментариев не последовало. Да и к чему? Все, что нам предстояло, Людмила Федоровна расписала в достаточно ярких красках, чтобы не только понять схему действий, но и осознать, какими могут быть последствия в случае ее нарушения.
Один из десяти — летальный. Еще один — в терминальной стадии…
Сколько всего сортировочных площадок — неизвестно, но даже на наших трех…
На каждого — сорок секунд, идти будем от центра к краям. За час, если не прерываться ни на мгновение, сможем оценить состояние девяноста пострадавших. А их десять тысяч!
— Аня, ты готова работать? — заставив сдвинуться Петра и Кира, сидевших лицом к нам, устроилась на краешке их сиденья Людмила Викторовна.
— Нет, — едва слышно выдохнула Филоненко, но тут же добавила, — но я справлюсь.
— Это — хорошо, — ободряюще улыбнулась ей Людмила Викторовна. — Если поймешь, что с чем-то не справляешься, не стесняйся жать желтую кнопку. Я буду держаться поблизости, одних вас не оставлю. И еще, — ее тон стал более серьезным, — работаем без перерыва, до последнего пострадавшего. Когда будешь проводить нейтрализацию, рассчитывай, что через тебя пройдет не меньше, чем тридцать-сорок человек. Поэтому свое воздействие ты должна дозировать очень четко. Отвести от черты с расчетом, что реальную помощь ему окажут не раньше, чем через час.