Наталья Бульба – Целительница 2 (страница 26)
Откашлявшись, поднялся, подошел к камину, встав напротив Трубецкого:
— Так она, значит, внучка Михаила?
Михаил — брат императора. Великий князь. Отец четырех сыновей и двух дочерей. Это — официальных.
Дурного за ним не замечали. Спокоен, вдумчив, не горячлив. Стихий две, как и у всех в роду Романовых, но сила дара такова, что оставалось только завидовать. Или проклинать, но это смотря с какой стороны окажешься.
Последний конфликт с афганцами, после которого те и не помышляли открыто смотреть в сторону России, не затянулся благодаря ему, да Федору, еще одному из трех братьев нынешнего императора. На пару своим огнем, да с поддержкой дружественного воздуха, они линию фронта хорошо тогда почистили. Если бы сплошной была, еще бы скорее управились, а так и другим работа осталась.
И в семье у Михаила все было просто замечательно. Жена — красавица и умница. Дети…
И лишь однажды, поговаривали в узком кругу тех, кто был близок к императору, ударило ему в голову. И ведь не первый раз видел он княгиню Салтыкову. И та уже не единожды деток рожала, чтобы девичьей статью очаровывать. А вот встретились в очередной раз и замкнуло.
Но приличий Михаил не переступал, вел себя безупречно. Да и она вроде не привечала, держалась ровно, с легким пиететом, который надлежало испытывать перед лицом императорского рода.
И так бы без сплетен все и закончилось, если бы не новогодний бал в Кремле.
Что уж там между ними случилось, да и случилось ли, никто не знал, но вспомнили, когда через девять месяцев княгиня родила дочь.
А спустя какое-то время разговоры затихли. Анечка, как назвали девочку, со своими сестрами была похожа, как две капли воды. Да и отцовское в ней проглядывало.
А то, что Михаил и князь Салтыков имели внешнее сходство…
Так война Михаила, хоть и весьма даровитый, но все равно потрепала, оставив свои следы не только на теле, но и на лице.
А еще через двадцать лет и одну войну случился скандал с тайным венчанием Анны Салтыковой и Игната Воронцова, после которого оба оказались изгнаны из родов. И ведь не редкое событие — изгнание, а не тайное венчание, что было скорее исключением, чем правилом, но именно этот раз привлек внимание. Красивой они парой были. Один — полковой целитель, герой войны. Вторая, хоть и пустышка — дара у Анны не было даже слабенького, но красавица, каких поискать. А уж умница…
Игнату Воронцову завидовали многие. И сочувствовали, когда Анна погибла в пограничной стычке.
— Что, интересная картинка вырисовывается? — подумав о том, что в жизни часто все не так, как кажется, хмыкнул Трубецкой. — А если учесть, что это Анна была бездарной, а эта от отца все взяла, да еще и деда Воронцова кое-что прихватила, парням нашим головы поотрывать надо. Впрочем… — он многозначительно посмотрел на Мещерского.
— Думаешь, на пользу пойдет? — скривившись, поймал его мысль Мещерский. Подумал, опять пошевелив губами, словно проговаривая все, что хотел, но пока не сказал.
— Я заметил, ты Юлю Соколову начал привечать? — не дал ему ответить Трубецкой.
С Сашей вопрос был ясен — парни серьезно дали маху и с этим надо будет что-то делать, а вот Юля…
За дочь Данилы Трубецкой переживал едва ли не больше, чем за своих. У тех родословная, а эта…
Была бы целительницей, все выглядело бы иначе, но в паре Соколовых целительский дар выбрал мужскую линию. Старший Валерий вполне мог повторить стезю отца, пусть и продвигаясь по военной линии. У младшего Кирилла с потенциалом тоже было неплохо. А вот девчонки…
Янка-то со своим сильным огнем точно без хорошей партии не останется, а Юля…
У Юли был воздух. И это — совершенно другая история. Это в сочетании он хорош — со всеми тремя оставшимися стихиями дружественен, а вот сам по себе хоть и не бесполезен, но и без особой удали.
— А ты ее наследственную карту смотрел? — многозначительно уточнил Мещерский.
Трубецкой хотел сказать, что необходимости в этом не было, но не успел.
— Извини, — произнес он, отходя к окну.
Достав из внутреннего кармана пиджака магофон, посмотрел на номер.
Этого звонка он ожидал, но…
Поставив защитную сферу — дал понять Мещерскому, что речь пойдет о делах служебных, ответил, зайдя с главного вопроса:
— А ты не заигрался?
— Так вы же сами, ваше превосходительство, намекнули, что пора эту компанию встряхнуть основательно, — с улыбкой произнес Хлопонин. — Вот я и… — он развел руками, намекая, что только выполнял приказ.
В характеристике, подготовленной много лет назад штатным психологом Тайной коллегии, было сказано: «Принятых другими авторитетов не признает. Приказы исполняет, действуя по принципу максимальной эффективности при минимальных затратах ресурсов».
И с тем, и с другим психолог не ошибся — авторитет у хозяина стрелкового клуба можно было только заработать. А уж с исполнением приказов…
— И даже любимицу свою не пожалел… — вроде как укоризненно качнул головой Трубецкой.
Хлопонин — незаконнорожденный сын Аркадия Фторова, дворянина, владевшего небольшим, но весьма прибыльным оружейным заводиком. Пистолеты, автоматы с магической начинкой. Прицелы-доводчики, усиленные магемами пули.
Его мать — тоже дворянка из обедневшего рода, но одаренная, как и сам Фторов.
Родители Аркадия были против брака, но когда стало понятно, что детки зашли дальше, чем стоило, а ребенок, которого носила Валентина взял и от матери? и от отца, все-таки согласились благословить сына.
Пока решали, пока готовились к свадьбе…
Роды начались раньше времени. Мальчишка родился семимесячным, но был достаточно крепеньким, чтобы выжить. А вот мать не спасли, умерла от сильной кровопотери.
Аркадий запил, а его родители подсуетились и записали ребенка на фамилию матери.
Хитрый ход. Он бы и так, даже признанный, не мог претендовать на наследство, если только на что подаренное отдельной дарственной, а тут вообще чужим стал.
Аркадий, как протрезвел, сына от родственников несостоявшейся супруги забрал, выплатив им отступные. И воспитывал, как своего. И даже когда женился, да законные детки пошли, про самого первого не забыл и другим не позволил.
Так что образование Хлопонин получил достойное. И дар свой развил. И в военном деле себя показал. Да и сейчас…
Хоть и выводил его из себя Хлопонин время от времени, но о решении использовать стрелковый клуб, как одно из подразделений своей службы. Трубецкой не пожалел ни разу.
— Девочке пора взрослеть. И учиться разбираться в людях.
Что ж, с этим Трубецкой спорить не собирался. Тем более что его сына это тоже касалось.
И ведь вроде бы сам всему учил, но…
Похоже, без собственных шишок прописные истины плохо доходят.
— Ваше превосходительство, — с неожиданным задором улыбнулся вдруг Хлопонин, — вы кого нам вместо Луки подсунули?
Трубецкой на реплику отреагировал спокойно, хоть и захотелось в очередной раз отвернуть собеседнику голову. Лишь посмотрел…
Другие после такого взгляда предпочитали как можно скорее слиться, этот же только хмыкнул. Мол, со мной номер не пройдет.
И, правда, не проходил. По-крайней мере, до этого момента точно.
— Мы же разобрались с той машиной, — не став настаивать на ответе, продолжил Хлопонин. — К Саше она отношения не имеет. Нас просто грузили, отвлекая внимание.
— Кто? — на этот раз нахмурился Трубецкой.
Хлопонин не ошибся. Лука Трофимов Лукой Трофимовым не был. Редкий сотрудник, которого Трубецкой уже использовал, когда требовалось «подставить» ребенка. Внешность — детская, а вот способности на уровне того же Реваза, который и опасность учует задолго до того, как станет поздно, и от стаи волков отбрешется, прикинувшись таким же, как они.
— Служба безопасности, которая обслуживает международное юридическое агентство «Сила». Их московский филиал.
— Значит, все-таки Филоненко, — задумчиво протянул Трубецкой. Бросил взгляд на наблюдавшего за ним Мещерского.
Любопытен был князь. И умел делать правильные выводы. А то, что защиту не «пробить»…
— Давай завтра к десяти ко мне. Прикинем, насколько все серьезно и что с этим делать.
Хлопонин кивнул и отключился.
А Трубецкой, уже снимая сферу, подумал, что проблема с некоторых пор начали сыпаться, как из рога изобилия.
И хотя связи между тем и другим точно не было, но началось это с появлением Александры в Москве. Словно именно она послужила невольным катализатором скрытых до определенного момента процессов.
Глава 6
— От имени главы рода и от себя лично приношу извинения за действия своего сына и его гостей.
Николай Иванович, отец Антона, был серьезен и мрачен. И, как мне показалось, весьма недоволен. Но не нами. За нас он беспокоился, я это чувствовала совершенно точно.