Наталья Бульба – Космический маршал. В шаге от победы. Часть 1. Затянувшийся прыжок (страница 78)

Память вновь решила подсуетиться, подкинув еще одну картинку, но теперь это были отец и мама. Меня они не видели — обнявшись и глядя на пылающий закат, стояли на крыльце нашего загородного дома. О чем говорили до этого, услышать не довелось — только вышла на балкон, но последняя фраза, сказанная старшей Мирайя, мимо меня не проскользнула.

«Я в тебя верю!» — уверенно произнесла тогда мама, чуть откинув голову, чтобы посмотреть отцу в глаза. И продолжила… с такой внутренней силой, что не могло быть даже тени сомнений: «Верила, верю и всегда буду верить!»

О том, что в тот день отец не сумел вывести на орбиту экспериментальную модель, я узнала позже.

— Несколько патетично? — с не совсем понятными мне интонациями уточнил он.

— Марк, — едва ли не смеясь, начала я, — я могла бы сказать, насколько горжусь дружбой с тобой. Что ты мне дорог просто потому, что это ты. Что я не сомневаюсь в том, что и с этой ношей ты справишься, как справлялся с другими и это была бы абсолютная правда, но… — я сделала паузу… наслаждаясь той задумчивостью, которая пробивалась сквозь внешнюю бесстрастность, — но сейчас у меня в голове крутится совершенно другая мысль.

— И какая же? — поинтересовался он. Осторожно, но… этот Валанд, несмотря на силу, о которой я не забывала ни на мгновение, был похож на того…

Живого!

Я медленно выдохнула, успокаивая слегка разбушевавшиеся эмоции. По поводу мысли я ведь тоже не солгала. Неожиданно мелькнув, она потребовала к себе пристального внимания.

— Мы считаем, что Нэйт Лаконель кодировал Даудадзе во время их встречи на Зерхане одиннадцать стандартов тому назад.

— Судя по протоколу, Валера во время допроса задавал этот вопрос, — легко «переключился» Марк. Оглянулся… мы продолжали стоять в коридоре, — и полковник подтвердил…

— Конечно, подтвердил! — резво перебила я его. — Сколько требуется времени для создания новой структуры личности? — я посмотрела на Валанда торжествующе.

— Ты хочешь сказать… — нахмурился он, позволяя мимике смягчить выражение его лица.

— Именно! — воскликнула я. — У тебя есть информация по передвижениям жреца?

— В кабинете, — кивнул он.

— Тогда я за слотом, а ты наливай кофе! — «приказала» я уже на ходу.

В оперативный зал, где сидела команда, я буквально ворвалась. Довольно хмыкнула, глядя, как тут же напрягся Низморин — хватило нескольких минут, чтобы его опека воспринималась несколько иначе, сглотнула — стол к завтраку оказался уже накрыт, но останавливаться, чтобы перехватить кусочек, не стала. Все потом…

Выщелкнув из планшета слот и прихватив Степку — тот смотрел на меня укоризненно, вновь выскочила в коридор.

Дверь в кабинет Валанда была приглашающе открыта, чем я не преминула воспользоваться.

— Кофе — мой? — кивнув на стоявшую на его столе чашку, спросила я, подавая накопитель.

— Твой, — подтвердил Марк, поднимая вторую внешку. На первой, еще пустой, крутился символ обработки запроса. — Если ты права…

— Давай обойдемся без «если», — предложила я. — Сладкий? — уточнила, прежде чем сделать глоток.

— Что? — вскинулся он, повернувшись. — Да, — улыбнулся… легко, спокойно. — О твоих вкусах я не забыл.

«Не забыл?» — хотелось спросить мне, но я предпочла пока не заострять на этом внимание. Те дни на Зерхане он помнить не должен… был, но…

Эта проблема могла подождать своей очереди.

— Так… — протянула я, подходя ближе.

Информация на одном из экранов была структурирована в таблице, по горизонтали которой выкладывались месяца, а по вертикали — года. На втором — в виде последовательности дат.

Перехватив управление, задала единую форму и дала команду привести в соответствии со стандартной временно шкалой. Пока та отрабатывала, сделала еще один глоток.

— Ты не изменилась… — неожиданно произнес Валанд, развернувшись ко мне лицом.

Очень близко…

— Нарываешься на комплимент? — надеясь, что прозвучало естественно, усмехнулась я.

— Нет…

Не продолжил он сам, взгляд на мгновенье стал «стеклянным» — у самаринян был свой аналог командного:

— На входном код лиската Римана.

Прокомментировать высказывание я не успела. Над телепортационной площадкой вспыхнул контур защитного поля, но это я отметила машинально, уже рассматривая сведенные воедино сведения.

— Лиската…

Я оглянулась… Риман смотрел на меня…

— Лиската Риман… — повторила я за Валандом, как-то… неожиданно для себя поднеся чашку к губам.

Сделала глоток… И ведь всего один взгляд бросила на внешку, а перед глазами продолжали «стоять» четкие линии разграфки, даты, названия и выделенные алым пересечки.

— Прошу меня простить…

Риман скинул плащ… движение было знакомо…

Они даже в этом оказались похожи…

Развернулась… выдохнула с облегчением:

— Вот оно!

— И опять Приам! — зло произнес рядом Марк.

— Тут важнее другое, — словно и не услышала я приглушенной ярости. — Выставка вооружений. В нашей делегации более двухсот человек, — поставив чашку с кофе, подняла я еще один файл, — и это только Штабные. А из правительства?! А техники, обслуга… — Я сжала виски ладонями.

С одной стороны — результат, с другой…

— Госпожа майор, — окликнул меня Риман, заставив вспомнить о своем присутствии, — мы не могли бы…

Я обернулась, продолжая «видеть» информацию на экране…

Этот мир делал странным все, к чему прикасался. Так ждать встречи и… ловить себя на том, что здесь и сейчас он… лишний…

Глава 7

На стенах — штандарты двадцати восьми каниратов и полотнища с символами стихий — покровителей пяти женских Храмов кангората.

Грубая шероховатость каменного пола, подчеркнутая хрупкость рвущихся ввысь белоснежных колонн и, в противовес, выглядевший тяжелым довольно низкий потолок…

Ускользающая суть, запечатленная в образах…

Иногда они очень четко отражали то, что с трудом воспринималось в форме философских категорий. Тернии жизненного пути, устремленность души и верховенство разума, должное обуздать безрассудность и самонадеянность внутренних порывов.

Словесная шелуха, имевшая свою цену.

Каждый из тех, кто сейчас покидал зал конкора, точно знал, сколько жизней придется отдать за решение, которое он примет. И единственный вопрос, все еще остававшийся открытым, чьими они станут? Врагов, друзей или… тех, ближе кого нет, и уже никогда не будет…

— Сдает…

Голос Лаэрье Кримса, в котором отчетливо слышалось сожаление, словно сорвал пелену, вернув реальность, из которой Аршан на мгновение выпал, находясь где-то там… где был этот же зал, но пропитанный не обреченностью, как сейчас, а ошеломившими когда-то древностью и величием.

— Кангор всегда предчувствует время, когда ему предстоит уйти, — коротко заметил он, бросив взгляд туда же, куда смотрел и Кримс. На Синтара, с явным трудом поднимавшегося со своего кресла.

— Ему досталось тяжелое правление, — не то возразил, не то согласился канир третьего по размерам канирата. — Двадцать стандартов…

Говорил он о тех днях, когда корона кангора — символ власти и ментальный корректор, находилась в чужих руках.

— Делай, что должно! — не своими — чужими словами отозвался Аршан, отступая в тень колонны, рядом с которой они стояли.

Не по необходимости… не желая видеть немощность отца, ранившую вопреки вбитому с раннего детства пониманию конечности жизненного пути.

— Что должно, — повторил, не став спорить Кримс, — но это ничуть не умаляет его заслуг. Будь на его месте другой…

— Лаэрье… — развернулся к нему Аршан.