Наталья Бульба – Космический маршал. В шаге от победы. Часть 1. Затянувшийся прыжок (страница 53)
И опять… глаза в глаза…
Он не дрогнул, не отступил, лишь вновь приоткрылся на мгновение, позволив ощутить то свое состояние — смешение животного ужаса и наслаждения, когда жрец впервые проник в его душу, когда весь мир на миг прекратил свое существования, чтоб вновь воскреснуть, но уже в других красках, в других звуках и чувствах…
Я сама когда-то была близка к этому, потому и знала, как это… страшно и… сладостно.
Он разрывал контакт медленно, через силу, словно его тянуло к себе прошлое, где вдруг нашлось место и мне. Где я стала частью вселенной, в которой он сумел прикоснуться к неизведанному…
— Идем? — я взяла на себя роль проводника в реальность.
Трещина была слишком мала, а риск — велик, чтобы ради сомнительного результата подвергать угрозе всю операцию.
— Освободить площадку, — отведя взгляд, приказал Даудадзе бойцам, которые до этого момента если и обращали на нас внимание, то делали это очень аккуратно.
Команда была выполнена мгновенно. Пара секунд и довольно большая, утоптанная множеством ног поляна оказалось пустой.
— У вас еще есть возможность передумать, — придержал меня за плечо полковник, когда я собиралась сделать первый шаг.
— Какие же вы все… одинаковые, — оглянулась я.
Взгляды лишь коснулись друг друга. Мой был холодным, надменным… Его… Я боялась ошибиться, лишь надеялась, что тень смятения мне не показалось.
Больше он меня не останавливал. Прошел вперед, остановился, немного не дойдя до середины.
— Откуда у вас шрам? — замерла я напротив. Два метра…
— Беспечность молодости, — повел он шеей, разминая. Подвигал плечами, переступил с ноги на ногу. Никакой стойки, но ощущение, что готов и к атаке, и к обороне, было отчетливым.
— Потому и не свели, — мягко «ушла» я в сторону.
В глаза не смотрела, на лицо — тоже. Я вообще не смотрела на него, растворяясь, расползаясь в том воздухе, что обтекал и меня, и его.
— Потому и не свел, — согласился он…
Обманное движение… удар… блок… еще удар…
Он атаковал жестко, вкладывая в каждый удар неистребимое желание жить…
Результат не заставил себя долго ждать…
Кулак впечатался в грудь…
Сердце ухнуло в последний раз и… замерло, поставив точку, после которой уже ничего не было…
И только имя…
Одно имя…
Риман…
… замерло неслышным шепотом на моих немеющих губах…
Я видела…
Черное небо…
Дождь…
Капля упала на родное лицо, прочертила по щеке влажную дорожку…
На дрогнувшей ладони качнулся шар, в котором бесновалась мгла…
Затем мелькнула мысль: «Убивать — нельзя, не убить…»
Принадлежать мне она точно не могла…
И крик… Звонко! Решительно!
— Она еще жива!
Мир, в котором я находилась, Землей назвать было трудно…
— Не хотите открыть глаза?
Прозвучало не то с насмешкой, не то даже с легким ехидством. Но отреагировала я не на вопрос, и даже не на тон… На голос, который принадлежал отнюдь не Даудадзе.
— Господин генерал, — не без труда выполнив высказанную просьбу, посмотрела я на Кокорина. Скривилась. То ли от боли, то ли… от брезгливости, — неожиданная встреча.
— Так ли? — качнул он головой, — Вы же меня просчитали?
— Не совсем, — поморщилась я. Попыталась приподняться… когда не получилось, посмотрела на стоявшего чуть в стороне полковника. — Не поможете?
Тот подошел сразу… рассказав о своих взаимоотношениях с Кокориным больше, чем могли сделать слова.
Здесь они были на равных.
Подхватив под мышки, приподнял…
И опять, лишь секунду мы смотрели друг на друга, но вполне хватило понять: будь его воля, он бы меня добил…
Не потому что ненавидел, потому что имела то, к чему стремился он.
В отличие от меня, в свободе он не нуждался.
— Добралась только до вашего исполнителя, — продолжила я, ухватившись за руку Даудадзе. Мелькнувшую мысль не отбросила, та вполне могла лечь в основу будущих действий. — Жаль, не успела…
— Не могу разделить ваши сожаления, — спокойно отреагировал генерал на мой эмоциональный срыв. — Но об этом вряд ли стоит говорить.
Он развернулся, собираясь уйти, но я остановила:
— Когда вы начинаете?
Его улыбка, когда оглянулся, выглядела довольной… словно моя проницательность была ему приятна:
— Через час.
— Орлов жив? — воспользовалась я короткой заминкой.
— А разве это имеет теперь какое-либо значение? — тут же уточнил он. Чуть поправил набедренную кобуру — оба были в полевке и при оружии. Когда я качнула головой, все-таки снизошел до ответа: — Да, но сомневаюсь, что это надолго.
Даудадзе следом за Кокориным не последовал, лишь закрыл за ним дверь и вернулся. Поднял за спинку стул, придвинул ближе к дивану, на котором я лежала — находились мы опять в его комнате, присел.
Молчание было коротким, но… тягучим, волнительным.
— Зачем вы это сделали? — наконец произнес полковник, предпочтя больше не встречаться со мной взглядом.
— А вы не догадываетесь? — насмешливо протянула я, но… перестаралась с проявлением эмоций. Пришлось скривиться от тугой, спрессованной боли, на миг заполнившей грудь.
С его стороны реакции не последовало — Даудадзе знал, что корсет вкупе со специальной прокладкой распашонки слегка погасили его удар, дав мне шанс продолжить свое существование.
— Он пойдет на все наши условия…
— Он?! — совершенно неожиданно для полковника, с яростью закричала я, используя те немногочисленные возможности, которые у меня еще остались. Не предотвратить — этим занимались другие, закончить начатое. — Я просила не считать меня дурой, но вы предпочли не услышать предупреждения, — продолжила я, не снижая экспрессии. — Кому нужна его жизнь?! Тому, кто придет к власти после Ильдара?!
— Незаметно, чтобы она была нужна вам, — поднимаясь, произнес вдруг Даудадзе. В голосе звучало сожаление…
— Мне?! — мне вполне хватило сил, чтобы удержать полковника, перехватив его за руку. — А вам нужна жизнь того жреца, который сделал с вами вот это…?! — сжимая его запястье, кричала я. — Вы не мечтали увидеть, как его труп будет лежать у ваших ног?! — Тяжесть в груди пробивалась болью, но для меня она была где-то там… вне меня. — Вы разве не хотите почувствовать себя живым?!
Он продолжал молча смотреть на меня… Все такой же отстраненный, все такой же собранный…