Наталья Бульба – Ищейка (страница 57)

— Вы постоянно повторяете: экстрасенс. Вам известно его или ее имя?

— Этот человек предпочитает оставаться в тени, — судя по натяжению ткани балаклавы, с улыбкой отозвался то ли голубоглазый, то ли сероглазый. — В среде тех, кто занимается поиском, его называют ищейкой.

— Удивительное дело — предпочитающий оставаться в тени экстрасенс! — решил проявить остроумие ведущий. Вот только голос был все таким же отстраненным.

— Это — право ищейки! — неожиданно жестко, даже с вызовом, произнес боец. — Главное, человек реально помогает, а не демонстрирует свои таланты на потеху публике.

Ведущий комментировать эти слова не стал, лишь уточнил:

— И все-таки, это мужчина или женщина?

Взгляд то ли голубоглазого, то ли сероглазого метнулся. Всего лишь мгновение — он словно уточнялся у кого-то, находящегося вне обзора камеры, но для вывода оказалось достаточно. В салоне действительно был еще один. Тот, кто отдавал приказы.

— Это — женщина.

Сотрудник пресс центра помолчал — из звуков только шелест шин, да ровный гул мощного двигателя, потом поинтересовался:

— Вам известно, где находится похититель? Он в доме, где прячет мальчика?

Судя по скорости, с которой отозвался боец, эти вопросы были заранее согласованны:

— Нет, похитителя в доме нет. По последней имеющейся у нас информации, похититель в составе одной из групп поисковиков вроде как разыскивает ребенка. Большего…

Закончить он не успел. Машина остановилась резко, камера дернулась, но на этот раз дернулась «правильно», не показав больше, чем уже показывала.

То ли голубоглазый, то ли сероглазый быстро надел на голову лежавший до этого у него на коленях шлем, затянул ремешок.

— На месте. Готовы… — произнес за кадром хриплый, явно искаженный голос. — Принял. Работаем! — И повторил, но уже, как приказ: — Работаем!

Дальше запись ускорилась, идя уже без комментариев, лишь с сопутствующими звуками. Сдвинулась дверь, бойцы, один за другим, выскочили наружу. Следом двинулась камера, показав деревянный забор — когда-то окрашенный синей краской, но теперь потускневший от времени и погоды, ветки яблони, перевалившиеся на улицу, калитку… уже открытую теми, кто шел первыми.

Камера скользнула влево, к дому, рывком вправо, где, еще мгновение назад на фоне звеневшей цепи, заливалась лаем собака…

Запись чуть замедлилась — собака, вытянувшись, лежала недалеко от будки, но грудь ее, то поднималась, то опускалась, давая понять, что ничего страшнее быстродействующего снотворного с ней не случилось, и тут же вновь ускорилась. Пустая земля, кусты смородины, малины, дровяник, крыльцо дома, влетевшая внутрь дверь, стремительно продвигающиеся вслед за дверью бойцы…

Запись оборвалась лишь на мгновение — судя по всему, происходившего внутри решили не показывать. Когда картинка появилась вновь, на ней был выходивший из дома все тот же то ли голубоглазый, то ли сероглазый боец, с завернутым в одеяло ребенком на руках.

Затем снова был двор, калитка, подъехавшая машина скорой помощи, из которой выскочили двое в белых халатах. Соседние дома. Выбегающие на улицу люди. Они что-то кричали — за общим гомоном, шумом двигателей машин и воем сирены, забивавшим собой все звуки, слов оказалось не разобрать, только отдельные звуки, усиливая и без того возникшее ощущение хаоса, — размахивали руками…

Четкий звук появился лишь на последних кадрах, когда мальчишку укладывали на каталку. Тот же голос, что отдавал приказ на начало операции, все так же твердо, но с легким придыханием, доложил кому-то:

— Мальчик жив, передан врачам скорой помощи. — И, после короткой паузы добавил: — Принял, отбой! Парни, уезжаем…

Запись шла меньше трех минут…

Игнат смотрел ее во второй раз, но вновь поймал себя на том, что все это время фактически не дышал.

Как оказалось, не он один:

— А неплохо у него бойцы подготовлены, — имея в виду команду Кеосояди, как раз и занимавшуюся вызволением пацана, вроде как с облегчением заметил Стас и закрыл крышку ноутбука — не ширпотреб, с высоким классом защиты, прекрасно работавший в практически любых полевых условиях.

Потом развернулся к Анне, которая сидела в единственном в этой комнате плетеном кресле, стоявшем у затянутого противомоскитной сеткой открытого окна.

Добирались они непросто. До Лысково на машине практически по бездорожью — ни дорогой, ни даже направлением, то недоразумение, по которому они скорее прыгали, чем ехали, назвать было сложно. Оттуда до ближнего кордона, расположенного у самой границы заповедника, на моторке, что и составило большую часть пути. Дальше — на телеге.

Из других вариантов оказаться на дальнем кордоне, где егеря не столько жили, сколько отдыхали после обходов своих участков, был квадроцикл, но на одну единицу техники, даже с учетом того, что дядька Матвей остался на том берегу Волги, народу оказалось многовато.

Телегой получилось даже лучше — спокойнее и как-то душевнее. Тем более что поиск, а потом и дальнейшая дорога, Анну вымотали. И если до Лысково она еще как-то держалась, то на реке ее… нет, не укачало — умотало окончательно.

Тот час, что они находились здесь, ситуацию изменил незначительно. Анна была не столько слаба, сколько словно бы потухла, «отключилась», сделав все, что она должна была сделать.

Душ — его летний вариант с непрозрачной будочкой и расположенным сверху баком для воды, перекус кружкой молока с большим куском мягкого, душистого хлеба, и недолгая прогулка по берегу реки вернули ей немного сил, но Игнат видел, что это, скорее, сила воли, чем реальное положение дел.

— Аня, — взгляд Стаса, направленный на сестру, был бережным, нежным, но голос, когда продолжил говорить, споров не предусматривал, — ты с Игнатом. Слушаешься его, как меня. Игнат, — теперь он смотрел не столько жестко, сколько категорично, — напоминать, что отвечаешь за нее…

И вроде как обидно — ждать, рассчитывать на других и быть на вторых ролях, Игнат не любил, но обоснованность принятого Стасом решения принимал полностью. Не та у него подготовка.

Он — полицейский, пусть и бывший, натаскан на искать и находить, пусть и в шкуре частного детектива и пришлось побегать.

Антон со Стасом — Игнату это было очевидно, учились по другим программам. И, насколько он понимал в этом вопросе, учились хорошо.

— Принял, — перебил он, тут же подойдя к креслу. Протянул руку…

Дальних кордонов было два.

Один — тот, куда приглашали прессу и заинтересованных в дальнейшем процветании заповедника лиц, выглядел презентабельно. Двухэтажный дом-сруб с резными наличниками, крыльцом с перилами на витых столбиках и балконом-галереей. Да и сам участок был под стать, в том же, древнерусском стиле.

Мимо него они только проехали, но оценить вполне успели.

Второй, рабочий, где сейчас находились, смотрелся значительно скромнее, пусть и не менее добротно. Небольшая одноэтажная избушка с единственной скромно заставленной комнатой и настоящей, как он себе ее представлял, русской печью и надежно утепленными сенями.

Рядом еще один домик — летний, гостевой. Для начальства, если те вздумают нагрянуть с проверкой. Между ними, ближе к деревьям, будочка туалета.

Дальше — сеновал, в котором хранили сено не только для лошадки, используемой егерями в качестве надежнейшего транспорта, но и для подкормки лосей и оленей. Сарай, который делили на двоих лошадка и телега, на которой они добирались. Ну и маленькая банька на берегу небольшой речушки, с боку которой пристроился летний душ.

А вот забора вокруг кордона не было. Вместо него был лес. В основном сосны, среди которых изредка встречались стройные березовые стволы.

Да и с забором безопасность, несмотря на заверения Григория, что чужим сюда не добраться, выглядела бы относительно. Не для подготовленной группы, а то и не одной, что шли по их следу.

Так что расслабляться, предаваясь отдыху на природе, никто из них не торопился. Антон со Стасом брали на себя периметр. Игнат должен был присматривать за Анной, которую разместили в гостевом домике.

Себе же они выбрали сеновал. Про комаров помнили, но так показалось надежней. К тому же, прикрывали гостевой домик с одной стороны. За вторую отвечал Григорий, заверивший их, что с его чутким сном, мимо ни одна мышь не проскочит.

Впрочем, ни один их них в этом даже не сомневался. Кордон требовал от живущих на нем особой чуткости и внимательности.

— Спасибо, — отозвалась Анна, поднимаясь не без помощи Игната. На его руку оперлась тяжело, не справляясь со своей усталостью.

Когда выпрямилась, чуть пошатнулась — внутри у Игната дернулось диким желанием поддержать, но он точно знал, что помощи его она не примет. Не на глазах у других.

С этим не ошибся, собралась она мгновенно.

Прежде чем сделать шаг, бросила быстрый взгляд на стол, на котором лежал ноутбук.

Связь здесь была. Спутниковая. Как и интернет.

— Постарайся поспать, — не то попросил, не то приказал ей Стас уже в спину.

Анна кивнула, но не ответила.

А вот Игнат принял к сведению. Не то, что произнес Стас, а то, что осталось несказанным: «…пока есть такая возможность».

К сожалению, он был с ним согласен. Симцов — тварь упертая, что доказывало его появление в Нижнем. А еще, хоть Игнату и не хотелось это признавать, но чутье у подполковника тоже имелось, так что ему хватит и мелочи, чтобы вновь встать на их след.