Наталья Бульба – Ищейка (страница 33)
Ростом выше Стаса и даже выше Игната. Ладный, подтянутый. Шевелюра густая, волос черный. Даже коротко подстриженный, лежал красивой волной.
Нос острый, с небольшой горбинкой. Скулы резкие, подбородок твердый. А вот губы… не мягкие — крепкие, но чувственные. Да и интеллектом не обделен. Чтобы это понять, хватало просто посмотреть в глаза.
— Что странно? — проследил Стас за моим взглядом.
Андрей словно почувствовал, обернулся. Махнул рукой, мол, валите…
— Он воспринимается надежным, но я почему-то понимаю его бывшую жену.
Стас усмехнулся:
— Ты даже не представляешь, насколько права. Все, — остановил он меня, не дав задать следующий вопрос, — поехали.
Я возражать не стала. Открыла дверь…
— Сколько можно вас ждать⁈ — закрывая глянцевый журнал, недовольно протянула сидевшая справа Ольга.
Когда я приподняла бровь, напоминая, что раньше это было мое место, подруга сделала вид, что намека не поняла, вновь развернув журнал на первой попавшейся странице.
И ведь помощь она оказывала вместе с нами, но выглядела, словно только вышла из дома.
В отличие от меня, грязной и растрепанной.
— Вот так всегда, — тяжело вздохнула я и закрыла дверь, признав, что на спор с Ольгой сил у меня нет. Обошла машину.
Дорога продолжала жить своей жизнью. Как и весь этот мир, в котором сейчас клонилось к закату солнце.
Зеленели деревья, стелилась под ветром трава.
Голосили птицы, выхаживали птенцов…
И миру не было дела до тех троих, чьи жизни оборвались на этой дороге.
Как и самой дороге не было до них дела.
— Ань? — Стас приоткрыл водительскую дверь.
От неожиданности я дернулась — авария что-то надорвала внутри, сдвинула восприятие, приблизив к осознанию, что смерть — вот она, рядом, но нашла в себе силы и улыбнулась брату.
Он, конечно, и сам понимал, что такие происшествия без последствий для психики не обходятся, но понимать — одно, а точно знать, что эта встряска реально сказалась на моем восприятии реальности — другое.
— Да, поехали, — произнесла я, решительно открывая дверь.
Тревога — тревогой, встряска — встряской, но пока впереди нас ждала баня и гостеприимный дом.
Ну а все остальное…
Все можно изменить, пока это не произошло.
— Этот участок, как заколдованный, — в очередной раз наполнив наши с Ольгой бокалы игристым, продолжил Андрей рассказ. — Недели не проходит, чтобы не случилось что-то подобное. Чертовщина какая-то. Сколько лет здесь живу, столько лет и бьются. И всегда со смертельным, как будто кто жатву собирает.
Дом был большим.
Одноэтажный, кирпичный, с немаленькой такой деревянной верандой, он распластался в центре участка в тени окружавших его черемухи яблонь.
А еще он оказался действительно гостеприимным. А баня, спрятавшаяся ближе к озеру, за кустами малины, великолепной.
Андрея особо ждать не пришлось, он приехал минут через тридцать после нас, так что Стас отправился париться не только в компании отца своего бывшего сослуживца, но и с самим бывшим сослуживцем.
Мы с Ольгой и матерью Андрея пошли второй очередью, что оказалось весьма неплохо. Ни я, ни подруга, первый жар не жаловали, предпочитая более комфортную температуру.
Ну а Джонник от бани категорически отказался, согласившись только на мытье лап. Да и то после угрозы, что спать будет на полу, на коврике.
Я сомневалась, что собакин в угрозы поверил — он про коврик раньше вряд ли слышал, предпочитая постель хозяйки, но лапы помыть дал. А потом самозабвенно носился по всему дому, демонстрируя, что здесь ему нравится.
Мне нравилось тоже. Даже несмотря на тревогу, которая, похоже, и не собиралась утихать.
А уж про стол, который накрыли на веранде, говорить стоило только в превосходной степени, таким щедрым он был. И вроде все просто — исходившие соками и ароматами, приготовленные на открытом огне мясо и рыба, свежие овощи и зелень из своей круглогодичной теплицы, да разносолы из дюжины банок, вытащенных из подпола, но все такое вкусное, что оторваться от еды было невозможно.
Но отрывались, потому как тема для разговора, связанная с аварией, которую мы едва-едва избежали, оказалась интересной всем.
И — занимательно, и — злободневно.
— Тоже мне, жатву, — скорее недовольно, чем недоверчиво протянул Стас, опрокидывая в себя содержимое рюмки. Пили они настоянную на бруснике самогонку. — Еще скажи, как в битве экстрасенсов, проклятое место!
— Зря ерничаешь, — вступил в разговор отец Андрея, Матвей Николаевич. Для нас — дядька Матвей. — Про екстрасенсов, — слегка переиначил он слово, — ничего не скажу, но здесь и до дороги много чего случалось. То девки в лес пойдут, без одной вернутся. То кто в город поедет и не доедет. Даже монастырские, уж на что в вере, а и то терялись. Искали, не находили.
— Да болота это, — отмахнулась от слов мужа Галина Сергеевна, мать Андрея. Для нас — тетя Галя.
Как и мужчины, пила тетя Галя самогонку, но даже после трех рюмок, в отличие от них, уже слегка осоловевших, выглядела совершенно трезвой.
— Про большие все знают, — продолжила она, не дождавшись возражений, — а мелкие — сегодня есть заболоченное место, а завтра смотришь, и следа не осталось. А послезавтра опять земля дышит.
— Может и болота, — неожиданно покладисто согласился с ней дядька Матвей. — Но с дорогой болотами не объяснишь, а бьются действительно часто.
— Гав! Гав! — словно соглашаясь, отозвался Джонник.
С дядькой Матвеем собакин сразу нашел общий язык, даже без вкусняшек обошлось. Тот просто, стоя а крыльце, показал Джоннику на участок и сказал:
— Цветы не выкапывать, нас за них живьем сожрут, а все остальное — твое.
Джонник все понял и сразу проникся к дядьке Матвею своим, собачьим уважением. И теперь не отходил от него ни на шаг, да поддерживал в диалоге.
Ольга сначала вроде как обиделась — хозяйка оказалась нужна лишь для того, чтобы покормить, но потом смирилась с тем фактом, что мужского внимания собаке последнее время недостовало.
— Ладно, хватит о чертовщине на ночь глядя, — видя, что с ней не спорят, скомандовала тетя Галя. — Ты бы лучше, старый, подумал, куда молодежь свозить завтра. День будет хороший.
— Так мы вроде только до утра… — с трудом оторвавшись от тарелки — на ней было много всего, вспомнил о наших планах Стас.
— Даже не думай! — жестко припечатал его тетя Галя. — Андрей столько ждал, а ты… — вроде как пристыдила она брата.
— Ждут нас в Новосибирске, — еще раз попытался объясниться Стас.
Зря старался. В этом доме, несмотря на двух мужчин, один из которых к тому был облечен определенной властью, решала все она — тетя Галя.
Впрочем, так было правильно. Тревога — тревогой, но если верить собственным предчувствиям, я зачем-то нужна была здесь.
И очень скоро.
Интерлюдия
День у князя выдался не сказать, что тяжелым, но суетным — точно. Словно все сговорились именно сегодня вывалить на него свои проблемы.
И ведь ничего особо серьезного — все по мелочи, которые спокойно могли решить те же заместители — их у него было трое, но шли к нему. Как к последней инстанции.
И, к сожалению, день этот еще не закончился. Оставалась одна встреча. Едва ли не самая важная.
Решительно отложив ручку, Ивлев закрыл лежавшую перед ним папку, но убрал ее не в правую стопку, куда откладывал документы со своей резолюцией, а оставил в левой, той, что в работе. Внешне в отчете одной из групп надзора не было ничего необычного, но чутье подсказывало, что если посмотреть на него свежим взглядом, то вопросы возникнут.
Потом, окинув взглядом стол — порядок был не идеальным, однако все на своих местах, поднялся. Застегнув мундир — присутствовал во дворце на награждении, потому был при параде, отошел к окну. Тому самому, у которого два дня назад стояла княгиня Заславская.
И ведь не специально — не было у него такой привычки, но потянуло именно сюда. Словно связывая уже случившуюся и еще только предстоящую встречи.
Вот только если в прошлый раз день был солнечным, ярким, а в душе куражился азарт, то этот погодой не радовал. Дождь — не дождь, но, как и с настроем, что-то было не то.
— Ох, Елизавета Николаевна, Елизавета Николаевна… — посмотрев на темнеющее и тяжелеющее небо, князь недовольно шевельнул зажатой воротником-стойкой шеей. — И почему бы вам не родиться лет на сорок-сорок пять позже. Стольких бы проблем мы избежали.
Увы, родиться позже княгиня Заславская, в девичестве Бугуславская, никак не могла. И так была поздним ребенком. Настолько поздним, что в свете даже ходила версия о приемыше, нагулянном вне брака кем-то из старших детей.