Наталья Буланова – Зверь без сердца (страница 66)

Ох, ну зачем это припоминать? Я сам себя за это ем.

– Не буду. А ты мне будешь это вспоминать до конца моих дней?

– А как же! – В глазах Алисы загорается огонь упрямства.

– Тогда ловлю на слове. Мне нравится, как звучит «до конца моих дней». Это значит, что мы будем вместе всю жизнь.

Алиса растерянно моргает, словно до сих пор не может мне верить.

– А все оборотни так быстро переобуваются? – задает она неожиданный вопрос.

Ох, не нравится мне все это. Я хотел понежиться тут, насладиться близостью, перемирием после таких откровений. Но Алиса, кажется, решила сделать из кровати поле боя.

– Я не видел очевидного для всех. Понял только в сравнении. – Я протягиваю руку снова и касаюсь ее щеки.

Алиса следит взглядом за моей ладонью.

Я очерчиваю линию скул, спускаюсь к подбородку, а потом к чуть приоткрытым губам. Она замирает, затаив дыхание.

Затем я провожу тыльной стороной пальцев по ее шее, чувствуя под кожей учащенный пульс.

И тут она ловит мою руку. Я вижу в ее глазах страх.

– Боишься меня?

– Я не готова. Ты слишком быстрый.

– У оборотней по-другому не бывает. Если понял, что твое, не тормозим. Я просто долго понимал.

Я вижу, что Алиса не знает, что сказать, и растеряна, поэтому наклоняюсь ниже и шепчу:

– Девочка моя, не бойся. Хочешь, ты меня будешь трогать, а не я тебя?

Алиса мотает головой.

– Тогда буду я? – спрашиваю.

– Просто обними. Вы, оборотни, это можете? – спрашивает она.

Я понимаю, что не такая уж она и тихая, моя Алиса. Она с коготками, просто хорошо их скрывает.

– Можем. – Я притягиваю ее к себе.

Каждый изгиб ее тела под моими руками взрывает мой мозг так, что, кажется, я на миг схожу с ума. Сбрендил и одновременно счастлив. Как так может быть?

Лицо Алисы румянится, глаза начинают блестеть, а рот чуть приоткрывается. Кажется, не меня одного кроет такая близость. Я вижу в ее взгляде вселенную невысказанных желаний и старых запретов.

Я тянусь к ее губам, чтобы поцеловать, и тут она спрашивает:

– А ты уверен, что меня не подослали?

Да что ж такое? Почему женщины так любят припоминать былое, да еще в самые неподходящие моменты?

Я не отвечаю, потому что считаю – мои действия лучше всего покажут мои чувства. Я накрываю ее губы своими, собираю с них все колкие вопросы, все давние обиды.

Я ощущаю нежную мягкость ее губ, поначалу таких прохладных и упрямых. Но они быстро согреваются и смягчаются под моим давлением и становятся податливыми

Я не спешу углубить поцелуй, нет. Я смакую этот миг – первый настоящий, осознанный поцелуй между нами, где нет ярости, нет подозрений и обвинений, нет срыва, а есть настоящие мы.

Кажется, что ее губы идеально подходят моим. Они такие незнакомые, но такие совершенные для меня. Я запоминаю их, хочу выжечь в памяти.

Я чувствую ее аромат, смешанный запах ее кожи, шарлотки и муки, и он сводит меня с ума похлеще сильнейшего афродизиака.

Мой слух улавливает бешеный стук ее сердца.

Я полностью концентрируюсь на реакции Алисы и вижу, как с нее словно спадает заклинание заморозки.

Ее губы будто вздрагивают, приоткрываются на сантиметр в беззвучном выдохе. Ее руки, что уперлись мне в грудь при объятии, теряют скованность, и пальцы робко касаются меня.

Жалкие крошки движения, но для меня они громче любого признания.

Ее тело подает противоречивые сигналы. Плечи напряжены, будто готовы оттолкнуть, но шея выгибается, подставляя мне больше кожи для прикосновений.

Она пытается отвернуться, но ее грудь тяжело вздымается, прижимаясь к моей. Я чувствую, как на шее бешено бьется пульс.

– Это… это слишком быстро, Саша, – вырывается у нее, когда я перехожу к нежным, почти невесомым поцелуям вдоль линии челюсти к мочке уха. – Ты же сам сказал, что не будешь торопить…

Последние ее слова теряют твердость, превращаясь в прерывистый вздох, когда я касаюсь языком чувствительного места под ухом.

– Я сказал, что не сделаю того, чего ты не хочешь, – шепчу я ей в ухо, чувствуя, как она вся содрогается от этого.

Ласкаю руками ее спину, плечи, бока. Мне безумно хочется опуститься ниже, к ягодицам, или выше, к груди, но я себя торможу всеми силами.

Возвращаюсь к ее губам, и на этот раз, когда наши рты встречаются, она отвечает. Неумело и нерешительно, словно пытаясь повторить то, что только что делал я. И от ее искренних стараний у меня перехватывает дыхание.

Я отрываюсь, понимая, что сейчас слечу с катушек. Сойду с ума от страсти. Екнусь от желания взять ее здесь и сейчас. Сорвусь.

Упираюсь лбом в ее лоб, дышу глубоко, а у самого зверь в ушах ревет.

Я обещал. Я не могу подвести ее ожидания, как бы ни хотелось придавить ее собой, развести ноги и…

Стоп.

– Я в муке… – снова смущенно повторяет она, словно я из-за этого прервался.

– Да плевать на муку. Я обожаю тебя в ней и без нее. Хочу до одури.

Я открываю глаза и встречаюсь с ее взглядом. Она смотрит на меня так, словно не верит, и мне хочется после этого только одного: доказать, как сильно она не права.

Глава 78

Медленно, давая ей время отпрянуть, я приближаюсь к ее шее, и она замирает. Ресницы трепещут, а дыхание едва слышно.

Я не целую, а глубоко вбираю в себя запах ее кожи. Провожу кончиком носа от ключицы к уху, оставляя едва заметную дорожку мурашек, и Алиса вздрагивает и приоткрывает рот.

Моя рука на ее талии скользит вниз к бедру. Я обхватываю соблазнительные формы, срывая с ее губ удивленный тихий стон. Этот звук пробивает меня электрическим разрядом, и я зарываюсь носом в ее шею.

– Ты не держишь слово, – шепчет Алиса.

Знала бы она, сколько я усилий воли прилагаю, чтобы не сорваться. Чтобы держать себя в руках. Иначе так бы не говорила.

Но я знаю, чего хочу. Мне нужно приручить ее к себе, дать привыкнуть к прикосновениям и не испугать. А для этого нужно зажать себя в ежовых рукавицах.

Я говорю ей на ухо:

– Я обещал не делать того, к чему ты не готова. А мои прикосновения тебе нравятся.

Алиса смотрит на меня, и я вижу, как в ней борются зарождающееся желание и страхи.

Моя ладонь скользит с бедра вверх под поварской китель, но я едва его приподнимаю. Касаюсь полоски кожи, которую оголил, и нежно провожу пальцами, наслаждаясь теплом и той толикой допуска к телу, что Алиса позволяет.

Чувствую по ней, что чуть передавлю – и испугаю, поэтому действую медленно, нежно, притупляя ее настороженность и сопротивление.

Сколько всего она испытала в прошлом, что ей так сложно поверить, что я ее желаю не за талант к готовке? Сколько она пережила, что не может позволить себе расслабиться? Сколько боли испытала, что так боится довериться?

Под поварским кителем нащупываю край футболки, поэтому тянусь к пуговицам. Алиса ловит мои пальцы, когда я открываю вторую сверху.

Ее рука горячая, словно нагретая солнцем. И я обхватываю ее ладонь своей, а потом целую каждый пальчик, пока она не расслабляется.