реклама
Бургер менюБургер меню

Наталья Буланова – Тень (страница 56)

18

– Леон! Ты же знаешь, как я люблю, когда тянут за хвост.

– Да что я такого сказал? Просто предположил, никаких фактов! Ребята-то молодые, горячие, ночи громкие…

Гибрид вскочил на ноги, а Леон выскочил в дверь, как нашкодивший кот.

– Потом вещи соберу! – крикнул он, убегая.

– А бардак кто собирать будет? – в ответ попытался достучаться Дима.

Но леопард был уже далеко.

– Кошак! Как всегда – нашкодит, а другие разгребают. – Глава гибридов снова опустился на стул. – Но что про ребенка? Нет, так не пойдет.

Дима достал телефон и набрал Веру:

– Дорогая, собирайся. Мы едем навестить детей.

Так он будет дедом или нет? Надо выяснить!

Глава 17. Часть 2

Я вышла балкон второго этажа дома и почувствовала запах дыма. Кто-то будто резину жег!Настя

– Глава, может, проще катком было переехать? Воняет жутко! – услышала я голос Птахи.

– Еще можно порезать, утопить, разрубить топором, распилить бензопилой, залить кислотой, натереть на терке, – порыв ветра донес рассуждения Скалы.

Мне стало настолько любопытно, что я сняла банный халат и переоделась в уличную одежду. Тихо спустилась по ступеням вниз. Немного прихрамывая, пошла как можно бесшумней, потому что ходьба на цыпочках мне перестала даваться.Кого они это так?

Я не стала громыхать дверью, а подошла к окну одной из комнат на первом этаже. Оно выходило на место, где сейчас происходило все самое интересное.

– Ты что там смотришь? – раздалось тихое сзади.Тень толкал палкой что-то небольшое в костре. Это мелкое коптило так, что скрывало звезды.

Я вздрогнула.

– Сашка! Напугал.

Брат проследил за моим взглядом и усмехнулся:

– Тень кроссовки сжигает.

– Зачем?

Я совершенно не понимала сакрального смысла сжигания обуви.

– В них кто-то умер?

Сашка подавился смехом. Мне было приятно видеть, что он не разучился смеяться, а то после ухода Леси он будто разучился радоваться.

– Нет. Просто это та самая обувь, в которой ты обещала уйти от Тени, как только заживет нога.

Я сначала дернулась, чтобы бежать и спасать свою обувь мечты, но потом поняла, что поздно.

– Но мы же вместе! Зачем? – Мне было так жалко кроссовки, просто до слез.

Брат понимающе хмыкнул:

– Я бы тоже сжег.

Я не знаю, о чем с ним говорила Леся, но она смогла вытащить его из шкуры. Главы дали Саше второй шанс, а Тень обещал присматривать за ним. Да и я сама не могла бы сейчас со спокойным сердцем отпустить брата из клана. Хоть он всем и говорил, что все в порядке, я видела, что это не так.Мне казалось, что сейчас в Сашиных глазах можно было увидеть эпицентр торнадо, хотя внешне он был абсолютно спокоен.

– Ты действительно так отпустишь Лесю? – решилась я на болючий вопрос.

Саша моргнул. Эпицентр в его глазах стал закручиваться еще сильнее.

– Я должен, – наконец ответил он.

Мне хотелось спросить: “А сможешь?”, но я знала, что этим вопросом могу причинить сильную боль.

– Она, правда, стала пахнуть по-другому?Я видела Лесин взгляд, когда она уходила. Это был словно другой сверх. Мне казалось, даже ее запах изменился.

Кадык Саши дернулся, будто он сглотнул.

– Тебе не понравился это запах?

Я знаю, что у оборотней естественный аромат – одно из главных, что привлекает в паре. Как и голос.

Брат отвернулся от окна и пошел на выход, и, когда я уже думала, что он не ответит, до ушей донеслось:

– Наоборот. Как никогда раньше.

Может, у них будет еще шанс? Или, хотя бы, их раны затянутся настолько, что они смогут найти новое счастье?Мне хотелось крикнуть, чтобы он остановился. Чтобы рассказал, а как раньше – не нравился? Чтобы пояснил, что он имеет в виду. Но Саше это причинило бы боль, а я не собиралась ковыряться в глубокой ране.

Я так задумалась о Сашиной ситуации, что поплелась в спальню и легла в кровать, совсем забыв, зачем спускалась. Поэтому, когда вошел Тень, пахнувший гелем для душа, я удивленно подскочила.

Точно! Он же сжег мои кроссы. Теперь замел следы и думает, что я ничего не видела.

– Ты уже вышла из ванны? Что-то ты быстро.

Ну да, я обычно там два часа торчу, а тут что-то стало жарко, захотелось побыстрее вылезти. Теперь-то я поняла, что это меня интуиция вытолкнула из воды.

– Ты поэтому душ внизу принял?

Тень стянул с себя футболку и поиграл мышцами бицепса:

– Я же должен спешить к своей истинной, верно? А то заснет, как вчера, и все. А твой отец только сегодня недоумевал, дедом он будет или нет. Думаю, нужно уже дать ему утвердительный ответ?

– А ты не видел мои кроссовки? Они под кроватью стояли… – начала я и смолкла, внимательно следя за реакцией.Ага, как же! Если бы я не видела, как горели мои кроссы, поверила бы и тут же растаяла от подката.

– Да? А их там нет? – Тень плохо изображал невинный вид. Просто из рук вон плохо!

– Нет. Даже духом НЕ ПАХНЕТ, – особенно выделила я последние слова.

Тень сел на край кровати и скинул с меня одеяло. Провел рукой от икры до бедра, явно собираясь сбить меня с цели.

И у него это получалось!

– Я все видела! – выпалила я, пока Тень не заставил меня забыть о растерзанной паре обуви.

– Что ты видела? – Гибрид наклонил голову и поцеловал мое колено.

– Как ты их сжег!

– Чушь. Я сжег невозможное обещание. Вот и все. Я куплю тебе еще десять, нет, двадцать таких же, если хочешь. Но эти должны были погибнуть, – каждую фразу Тень сопровождал поцелуем, двигаясь все выше.

– Это обещание уже не в силе.

– Ну как же? Ты же обещала. То, что ты не можешь выполнить обещание – это я виноват, – Тень дошел до линии пеньюара и поднял его край так, что оголили живот.

В своих поцелуях он перепрыгнул линию белья, поцеловал меня в пупок и поднял голову, глядя на меня.

Боги, это что, предложение?Между двумя рядами белоснежных зубов сверкнуло кольцо с огромным камнем!

Молча.В свете ночника образ Тени стал расплываться, и я сморгнула было набижавшие слезы. Тень смотрел на меня и ждал.

Когда я тянулась за кольцом, моя рука дрожала. Сначала я дотронулась до его щеки, а потом осторожно двумя пальцами взяла его предложение.В своем репертуаре. Верный себе. Ему не надо было говорить, чтобы я его поняла.

Я обхватила голову Тени и потянула вверх, чтобы поцеловать.Надела на безымянный палец, чувствуя, как дрожат уголки губ, как дрожит душа.