Наталья Буланова – Оборотень по объявлению. Моя свободная пара (страница 35)
Птаха, парни из отряда лис, бродячие – все перекочевали за пределы огненного кольца, и только Бура остался внутри. Огонь подобрался к нему так близко что почти лизал пятки, а Саша все тянул.
Оставить чернобурого здесь? Сказать, что не выжил? Ведь ничего удивительно в такой ситуации не успеть?
Но что Олеся? Он не хотел бы, чтобы она снова страдала. Пусть будет счастлива.
– Бывший истинный дает свое благословение.
Саша взял Буру за щиколотку и поволок наружу.
– Будешь должен. Понял? Я совсем не хочу тебя спасать, но и оставить здесь не могу.
Глава 14
Меня всегда готовили к ответственности, к роли лидера, но ни разу не давали власть и не доверяли чего-то серьезного. Даже тренировки, и те, проходили под надзором старших из клана гибридов. Ни одного случая не вспомню, чтобы я вот так примерил на себя важность каждого моего шага, каждой моей секунды, которую я потрачу.
Я никогда не знал, ведущий я или ведомый. Мне просто сказали – самый сильно ментально зверь. Самый. Самый. Самый – это крутилось в голове, как инородное слово. Я не сжился с ним, потому что оно шло не от меня.
Но сейчас, когда я понял, что от моих действий зависят столько жизней, я даже не задумался, почему и зачем все это свалилось мне на голову. Я не знал, что могу так хладнокровно мыслить. Не думал, что получу удовольствие от того, что смог вытащить всех.
Я даже связался с Бродячими из клана и организовал транспортировку и тушение пожара. Мыслил четко и ясно, и, наконец-то, узнал, что по натуре я тот, кто действительно может взять на себя ответственность за чужие жизни.
Я не забыл и про двух циркачек, что спрятались в схроне. Когда убедился, что все бессознательные переданы Альбине, вместе со Скалой и другими ребятами отправился на место пожара, чтобы первыми потом пробраться в схрон.
Вот только когда огонь был потушен, а линия обесточена, схрон оказался туннелем, выходящим за пределы огненного кольца. Циркачки давно сделали ноги.
Пришлось возвращаться в клан с ничем. В этом время как раз все пострадавшие начали приходить в себя. Меня благодарили. Много благодарили. И мне понравилось это чувство. Я никогда не испытывал этого раньше – ощущение, что я сделал что-то жизненно важное и чувство, что мне искренне признательны не за силу ментала, а за поступок.
Даже Бура подошел ко мне и пожал руку:
– Спасибо. Честно, не думал, что ты меня когда-нибудь спас бы. Скорее поверил, что ты оставил бы меня там. Но ты оказался лучше, чем я думал.
Неожиданно для самого себя я ответил честно:
– Знал бы ты, как близко ты был от того, чтобы там остаться.
– Не важен процесс, важно решение, которые ты в итоге принял. Я тоже в жизни метался между своими чувствами, между легким плохим путем и сложным хорошим. Спасибо за твой выбор. Я рад, что знаком с тобой, – сказал Бура.
Последние слова чернобурого повергли меня в такой шок, что я не мог двинуться еще с минуту. Бульдозер “Я рад, что знаком с тобой” переворачивал все внутри.
Он рад? Соперник? Тот, кто должен меня ненавидеть?
Я испытал странное ощущение восхищения в сторону чернобурого и понял,что мне морально далеко до него. Что однажды я тоже хочу достигнуть того уровня сознания, когда могу поблагодарить врага и признать его заслуги, если он того заслужил, а не искать оправдания его поступки и другие причины.
В этот момент я понял, что был малодушен. Раньше я всегда искал причину в других: будь то хороший или плохой поступок. Всегда выгораживал в первую очередь себя. Фокус – внутрь.
Им мне стало стыдно за себя. Наверное, Бура бы не сомневался, когда вытаскивал меня в такой же ситуации. И не дул грудь, принимая похвалу, как я сейчас.И теперь я понял, почему Леся выбрала Буру. Понял и принял по-настоящему.
Я словно дал себя затрещину. Тень подошел благодарить меня еще раз, и я сказал:
– Брось. Я сделал то, что сделал бы любой на моем месте.
И тут наемник согласно кивнул. Я увидел, что кивнул и Птаха, и Скала.
Все они, без сомнения, повторили то, что сделал я.
Я – не особенный, но я лидер. Впрочем, как и многие достойные оборотни здесь.
Никс очнулся последним. Осмотрелся, и тут же спросил:
– Где Кира?
– Она осталась в микроавтобусе, когда мы пошли к ЛЭП… – рассказал, что помнил, Захар.
– А дальше? Саш, что дальше? – спросил Никс.
– Ее не было внутри огненного кольца. А потом, когда мы использовали микроавтобус для перевозки, он был пуст.
Альбина смотрела на леопарда с двумя желаниями убить и залюбить. С одной стороны, она ужасно испугалась за него, когда увидела без сознания, пропавшего дымом. С другой, она уже знала, что он сотворил с Лесей и, как мать, понимала, почему Кира так поступила. Да она сама за свою малышку растерзала бы даже лысого медведя!Воздух вмиг стал ледяным. Похоже, циркачки прихватили с собой маму Олеси. ***
Доктор знала, где находится антидот, но решила проучить супруга. Тот подводил к шкафу с медикаментами, подсказывал вниз, тыкался мордой в потайной ящик, но Альбина делала вид, что ничего не понимает.
На самом деле она давно нашла этот тайник. На самом дела она хотела вернуть человеческий вид Леона. На самом деле она хотела бы, чтобы он получил урок. Последние два желания противоречили друг другу.
Леон писал лапами, которые окунал в пальчиковые краски дочери: “Я тебе не нужен?”
Альбина обнимала его за шею и говорила:
– Ну как ты можешь так говорить? Видишь, тебя и сейчас любят и лелеют. Даже за столом кормят. На том же стуле главы семьи.
Леон посмотрел на нее взглядом “Издеваешься?”
Альбина невинно захлопала глазами. Она и сама понимала, что тонкая грань между допустимым и нет для таких врачей, как они, иногда стирается. Желание узнать “что же будет, если…” так велико, что накрывает медным тазом все нормы морали и этику.
Альбина подумала, что потом, когда Леон не будет видеть, она возьмет антидот и передаст его Кире, когда ту спасут. Она должна сделать это сама, своими руками. Простить его.
Конечно, у любого действующего врача есть свое кладбище, но какого размера оно будет зависит только от него. Поэтому Альбина очень надеялась, что этот случай заставит Леона задуматься, так ли он прав, идя на все ради науки. Или же ради себя?Однажды Альбина тоже ради “дела” пошла на поводу у своих желаний. Это закончилось очень плохо, до сих пор осталась дыра в сердце и душе. Это случай отрезвил ее, и теперь она всегда думает: “ А может ли кто-то умереть из-за моих действий?”.
Пропала ли Кира сейчас вследствии его действий или в любом случае сверхов заманили бы в эту ловушку? Сложно сказать. Наверное, мама Леси не рванула бы вместе с Никсом, если бы дочь не была в опасности, а ждала бы в клане на случай, если нужна медицинская помощь.
Конечно, Альбине было тяжело разрываться между пациентами и дочерью. Обычно один из супругов был в палатах, другой – нянчился с ребенком. Теперь же пришлось носить дочь с собой, просить кого-то из клана присмотреть и всячески выкручиваться. Все-таки, Леон не подумал.
Через два часа после упорных попыток Леона показать, где антидот, он словно понял задумку Альбины и перестал пытаться. По крайней мере, именно так и поняла женщина. Однако, когда весь клан искал зацепки по циркачкам, а доктор шла мимо окна кабинета, она увидела очень интересную картину.
Ее продуманный муж нажал лапой на что-то сбоку шкафа, и тайник открылся. Альбина встала на цыпочки, чтобы не пропустить ничего.
Леопард посмотрел на лекарство – он мог вполне его достать и съесть, но не стал. Закрыл обратно и ушел.
В тот момент Альбина очень многое поняла про мужчину, с которым живет. Он не хотел самом избавить себя от животной клетки, он хотел, чтобы это сделал кто-то другой. Манипулятор.
– Леон, как был хитрецом, так и остался, – пробормотала она себе под нос.
Альбина даже не знала, корить его про себя за такой подход к делу или нет. Но потом поняла – в этом был весь Леон. Да, не такой уж хороший. Расскажешь про него – не вызовет симпатии. Но она его понимала, а он, кажется, понимал ее.
***
Моя родная мать была хуже озлобленного соседа, поймавшего белочку. Что такое семья, и какая она может быть, я узнал только в Заполярье. Лесина мама подкармливала, поила чаем, болтала со мной обо всем и искренне переживала, когда я в очередной раз оказывался на медицинской койке.
Конечно, она быстро расколола мою симпатию к ее дочери, но никогда не обсуждала это со мной. Но с того момента она все чаще стала просить Лесю помочь то с перевязкой, то с обработкой ран. Один раз полярная лисица даже меня шила!Кира была единственной, кто за много-много лет спросила, как у меня дела, и ей был интересен ответ. Помню, как этот простой вопрос поставил меня в ступор. Я брякнул что-то вроде “нормально” и все. Потом она стала спрашивать все чаще и чаще, рассказывала о своих победах и поражениях в этом возрасте, и я сам не замечал, как стал делиться своими достижениями и проигрышами в Заполярье.
Кира, как бы между делом, часто роняла фразы о том, что нравится и не нравится Олесе. А я использовал информацию, как мог использовать парень в пятнадцать лет – крайне коряво, иногда не к месту.Именно Кира, словно невзначай, вбила мне – пятнадцатилетнему дураку, что подколами девушку можно только взбесить, но никак не влюбить. И от нее же я услышал первое “спасибо”, когда она увидела, что после погружения Леси в ледяную воду, я не даю никому открыть пасть в ее сторону и что-то сказать. Она замечала то, о чем не догадывалась ее дочь.