Наталья Буланова – Оборотень по объявлению. Моя свободная пара (страница 22)
– Наконец я понял, что в твоей голове.
И все.
Все!
Но Никс вдруг поднял взгляд и спросил:Все? Наверное, он потом наедине скажет, чтобы я даже не думал подходить к Олесе. Просто при ребятах не хочет эту тему поднимать.
– Ты еще здесь? Тогда слушай приказ: забрать мою дочь из дачного дома предприимчивой бабули и привезти сюда. И медолиса захвати.
– Есть! – принял приказ я и развернулся, не чувствуя пол под собой.Значит, Никс все знал про нору?
Я теперь в отряде лис. Меня послали забрать Олесю. И даже слова не сказали о моем прошлом.Что? Это все? Серьезно?
– Бура, – окликнул меня Никс.
– Да?
– Сколько сверхов с собой возьмешь?
Он прав. Нужно подстраховаться на случай, если за домиком уже приглядывают.
Я прикинул в уме: если бы Лисена могла оборачиваться, то трое. А если до сих пор не может, то еще двое нужны, чтобы ее прикрывать.
Оставил командиру все одного лиса. Сейчас пошлет меня. Хотя, он сам попросил рассчитать.– Пятеро, – не мигая, обнаглел я.
Никс одобрительно кивнул:
– Андрей – ты со мной. Остальные с Бурой. Нарядитесь красиво.
– Пошли, покажу наши парадные костюмы, – Захар повел меня за собой, открыл толстенную металлическую дверь с помощью сетчатки глаза и я вошел в мир оружия, спецснаряжения и гаджетов.
Мне до сих пор все казалось сном. Захар бегло рассказал об отсеках, где и что хранится, а потом раскидал все в руки снаряжение.
Я не успевал за скоростью, с которой лисы одевались.– Регенерация – это круто, но от пули, которая может тебя снять с задания, не спасет. Поэтому по форме номер один вооружаемся до зубов, себя любимого защищаем.
У него неправильно срослась кожа, а он и не исправил. Я не помнил, как его зовут, но знал, что он самый молодой из команды. И эта атмосфера мужского коллектива, который к тебе положительно настроен, дала мне по голове так, что в глазах все кувыркалось.– Ничего, привыкнешь, – сказал парень с косым шрамом на щеке.
Я сплю? Тогда я не хочу просыпаться.Я надевал форму, о которой мечтал столько лет, перебрасывался шуточками в коллективе, в который так хотел попасть, и не получил ни одного осуждающего взгляда.
Я будто оказался в своей мечте: я в спецотряде лис, еду за Олесей, и меня никто не осуждает.Мы сели в микроавтобус, выехали из подземного паркинга. Безоблачное небо встретило нас, делая этот день еще лучше.
Два дня я держался ото всех подальше, на случай, если дичаю. Купил палатку, спальник, все для жизни на природе и консервы на неделю. Раскинул палатку в живописном местечке и жил два дня так, как не жил никогда.
***
Это так странно.Свобода. В прямом смысле от всего-всего.
Никто не дергает. Никто не обходит стороной и не заглядывает в рот. Никто не указывает как быть со своим зверем. Никто не запирает, не боится, не просит сдать кровь на еще один анализ.
Мне словно сказали: это твое. Как наследство, как родители, как семья – даны навсегда по изначальным установкам. И можно любить или ненавидеть, можно общаться или обижаться, но они всегда есть и будут.Но и Леси с этой свободой не стало. И это тоже было странно. Она была как часть меня. Мой хвост. Всегда принадлежала мне еще с рождения. У меня и мысли не было, что истинность можно отменить.
Все всегда так мне завидовали: истинная рядом, сразу, навсегда. Вздыхали о том, что им бы так.
Но я всегда ощущал себя странно, когда говорили о необычных ощущениях с парой. Словно не чувствовал того, что должен. Когда слышал истории, на что сверхи шли, чтобы завоевать свою истинную человечку, то искренне не понимал их. Я такого никогда не испытывал.
Поругались – я заснул. А мне с утра: “Как? Выспался? Ты же с Лесей повздорил”.
Или мы год не виделись. Все вокруг косились, осторожно интересовались у отца, насколько у меня большие проблемы со зверем, раз я даже истинную не вижу. Строили версии, что так меня наказывают, или что Леся сама поставила мне условие взять гибрида под полный контроль. Какую только чушь не несли!
И отец сколько раз разговаривал со мной на эту тему. Достал до почек с этим “надо то, надо так, а вот я”. Да, я знаю, на что пошел отец ради мамы. Крут.
Надо. Должен. Пора. Нужно.Но я… Запутался.
Я слышал эти слова в отношении контроля и отношении пары.
А что у меня внутри? Я словно сую руку в огонь и не ощущаю жжения, а все вокруг смотря на меня, как на больного – вот что. Поэтому я никому не говорил, что у меня внутри.
И вот к чему это привело. В голове – мешанина, в душе – чувство, что меня все достало. В сердце – обида.Старался думать головой. Должен – сделал. Могу не делать – филоню.
Меня зацепил Олесин смех. Она так радовалась, что порвала нашу связь, так смеялась, что мою гордость раскатали в блин, свернули в трубочку и запихнули мне же в зад.
Я же собирался сделать дальше все, что от меня ожидали: пойти на примирение, разобраться в наших отношения, стать ей парой во всех смыслах. И что из этого получилось?
Как это – нет истинности?
Раньше были момент, когда я думал о смерти Лины и ощущал боль в голове, но теперь и она прошла. Когда хотел – я ел консервы, когда желал свежатины – охотился на кролика и ел сырым в облике гидрида.Я не мог понять. У меня словно голова перегревалась, когда я пытался совместить все, что чувствовал и что должен ощущать. Что происходило и что должно происходить (как говорят). В итоге плюнул и запретил копаться в себе несколько дней. Я оборачивался в гибрида и обратно по щелчку пальцев, и ни разу не испытал с этим проблем. Такое единения со зверем я еще ни разу не испытывал. Даже когда я лежал и снова думал о нас с Лесей, злился, ни разу не сорвался. Мне было отлично!
Я позволял себе все, что не позволял раньше. В прошлом у меня стоял запрет на живую охоту – отец боялся, что так я буду хуже контролировать зверя. Но теперь я делал все, что хочу.
И сам не заметил, как пришел зверем к дачному домику Лисены.
Глава 9
– Ученые установили, что пара считается счастливой, если в браке женщина чувствует себя таковой. На мнение мужиков всем по барабану, ядрен батон! Беспредел! – Этими словами Арсений встретил меня, выходя из дома Тени, где он чаевничал, пока я общалась с Леоном
Глава наемников до сих пор его кумир. И таким расстроенным он мог стать только из-за лидера Бродячих.
– Что-то произошло у Тени?
– Настя переживает за Сашу, Тень переживает из-за расстроенной пары. Дети смотрят на все это и капризничают. Замкнутый круг, ядрен батон!
– Почему беспредел, когда Тень переживает за любимую? Это нормально.
– Вот в том-то и дело, что не при чем! – Арс сел за руль.
Иногда я не понимала медолиса. Он очень любил научный факты, но еще больше – притягивать их за уши к любой ситуации.
– Ты тоже вернулась расстроенная. Разговор с Леоном не задался, ядрен батон? Твою лису не удалось вернуть?
– Мы и не пытались. Бура и Саша пропали…
Я быстро рассказала Арсу последние новости.
– Так, это я понял, но почему ты не попыталась с Леоном вытащить зверя? За этим же ехала, ядрен батон!
Потому что боюсь. Что, если вернув лису, верну истинность?
– Не переживай, ядрен батон! Ты не лишилась лисы. Ментал-то остался. На него воздействовал Саша.Но я не могу рассказать Сене о своих мыслях.
Верно. Да! Лиса все еще со мной, просто не дает обернуться.
– Спасибо! Ты меня успокоил.
Дальше ехать было легче. У меня даже настроение повысилось. Я начала рассуждать вслух:
– Верно. Моя лиса просто испугалась очередной порции боли от Саши. Она со мной. На людей же не действует ментальная сила, так что зверь еще тут, – я постучала пальцем по своей голове. – Ты все правильно сказал.
– Ученые говорят, что счастье в голове, ядрен батон! Она еще на плечах – вот оно – счастье!
Как же мне не хватало позитивных слов. Не вопросов, не троеточий, а просто ободряющих фраз. Медолис раздавал их с лихвой! С ним всегда было легко.
– Почему мы раньше с тобой не дружили? – спросила я Арса.
Медолис с сомнением посмотрел на меня: