Наталья Буланова – Гибрид желает ребенка (страница 29)
А тело Веры не выдержало такого всплеска силы, и теперь она уснула глубоким сном.
И хорошо! Потому что Дима сейчас чувствовал себя словно под взглядом Медузы Горгоны – окаменевшим снаружи, но невероятно живым внутри.
Чувства взрывались от снарядов новостей и выводов.
Главе Иных не нужны были никакие анализы, пробы, пункции. Как только энергетика маленького оборотня пробрала до нутра, он почувствовал свое, родное. Ни с чем не перепутать ощущения, когда вдруг ощущаешь, что в этом мире теперь не один. Что есть часть тебя, пусть пока совсем крохотная.
В животе у Веры ребенок Димы.
Как только глава Иных это понял, все сразу встало на места. Все подсказки связались воедино в витиеватом кружеве судьбы. Установившаяся связь, запах гибрида от Веры, невероятный аппетит, ускоренное развитие плода. И это необъяснимое ощущение, что все так, как надо. Что с малышом все в порядке.
Похоже, кровь оборотня изменила не Веру, а ребенка в ней. Док, сам того не ведая, подарил Дмитрию самый дорогой подарок в жизни – возможность иметь собственного ребенка.
Пол под ногами главы Иных больше никогда не имел права шататься – ведь теперь Дима будущий отец. Но он шатался, словно во время качки.
Медленно соображая, что здесь еще остался свидетель происходящего, гибрид повернулся и встретился взглядом с Альбиной.
– Мне нужно это переварить, – оторопело произнесла она с ошалевшим взглядом.
– Мне тоже.
Когда сбывается маленькое желание – ты прыгаешь до потолка. Когда желание последних лет, то смеешься громко, на весь мир. Но вот когда сбывается самое сокровенное желание всей жизни, ты словно лишаешься языка и способности двигаться.
Вдруг это обманка? Шутка судьбы?
И ты снова и снова прокручиваешь в голове события, убеждаешь себя, что все это реальность. Боишься обрадоваться. Смотришь по сторонам с мыслями: может, это сон?
Но когда наконец осознаешь, то не можешь прекратить улыбаться, как идиот. Хочется орать на весь мир, какое счастье привалило. Остановить каждого и в подробностях поделиться своей невероятной историей.
Но нельзя. Счастье любит тишину. Особенно такое опасное счастье.
В огромном океане радости свирепел смерч разглашения. Сначала он казался легкой неприятностью, которая легко разобьется об гору на берегу, не нанося особого вреда. Но чем больше Дима думал об этом, тем сильнее чувствовал удушье. Только представил, что будут чувствовать стерильные гибриды при виде полной семьи главы, и понимал масштаб надвигающихся проблем.
Под окном обеспокоенно толпились оборотни. Им уже не соврать, не запутать. Они понимали, что это был призыв оборотня с силой вожака, и теперь ждали пояснений.
– Как ребенок может быть оборотнем? – встал на две ноги Тень.
Спросил с возмущением и горчинкой сожаления. В воздухе так и повисло непонимание: “Как? Как он может быть твоим?”
Тень не был стерильным. Принадлежал то сам себе, то клану Бродячих, но никогда не знал мук, которые пришлось пережить гибридам в изоляторе. Оттого его сейчас мучила кислота ревности, а не душила змея зависти.
Наемник был умным и сам нашел ответ на свой вопрос. Все дело в крови. В чертовой крови, из-за которой все и началось. Все изменилось и в жизни Тени, и в жизни Веры, и в жизни Димы.
– Я все равно не отступлю! – заявил наемник на молчание гибрида.
– Валяй, если понравилось кланяться, – в голосе Димы теперь звучала непоколебимая уверенность.
– Я, конечно, ничего не понимаю, о чем вы… Но дайте мне осмотреть девушку. – Врач поднялась со стула, на котором до этого времени сидела, отброшенная к стене.
– Она спит. С ней все в порядке, – тихо, словно только вспомнив, что надо говорить приглушенней, сказал гибрид.
– Вы что, врач, чтобы так утверждать? – щепотка высокомерия приправила слова женщины.
– Я ее истинный! – констатировал глава Иных.
Альбина подняла на Дмитрия непонимающий взгляд, а потом улыбнулась какой-то лягушачьей ухмылкой и заметила:
– В новой терминологии еще разбираться и разбираться… Так я вам не нужна? Зачем тогда притащили?
– Очень нужна. – Дмитрий серьезно посмотрел на нового доктора клана. – На ваших плечах теперь решение нашей главной проблемы.
Доктор сразу приосанилась от возложенной миссии, но вот глаза настороженно сощурила:
– Я вся внимание.
Вера
Открыла глаза, и на меня тут же налетел рой мыслей. Я даже не моргнула, пока не прокрутила несколько раз в голове все то, что произошло. А потом еще минут десять лежала не шевелясь, принимая действительность.
Удивительно, но мне стало легче. Когда все ниточки связались в одну. Когда все то, что рассказывала Тамара про детей-оборотней, совпало с моим малышом, я почувствовала, как невероятное напряжение отпустило.
Самое страшное – это неизвестность. И, слава богу, она осталась позади.
Конечно, есть еще куча вопросов, но когда все ответы можно найти здесь, в клане Иных, то невозможное кажется возможным.
Теперь мне стала понятна Димина необъяснимая одержимость мной. Наверное, это все из-за ребенка. Но пусть даже не рассчитывает, что я отдам ему дитя. За своего малыша я буду бороться хоть со всем кланом. Стану львицей, медведицей, да хоть чертом морским, но не дам дитя в обиду!
Я сжала руки в кулаки, полная решимости, и тут же под окнами раздался вой.
Как и тогда! Вечером было точно так же!
Ой! А вот это уже не совпадение...
Я встала, оглянулась, потому что до этого не замечала ничего, кроме белого потолка, который отлично способствовал размышлениям.
Итак, я снова у главы Иных, в его постели. Кто бы мог сомневаться!
На цыпочках подошла к окну и посмотрела вниз. Сразу несколько зверей встали у стены в защитной стойке, и я задумчиво хмыкнула. Одежда, разбросанная по дорожкам, говорила о скорости моментального оборота.
Живот снова стал теплым, а внутри вспыхнул нечеловеческий голод.
«Есть!» – мелькнуло в голове.
И тут же половина животных на страже, пригнувшись, рысью полетели прочь.
Я узнала звук шагов за стеной и, когда хлопнула входная дверь, без представления поняла, что пожаловал хозяин лофта – глава Иных.
Мне сразу захотелось расставить все по своим местам. Первым делом установить рамки, не дать оборотню и шанса на лишение надежды, чтобы в один прекрасный миг не оказаться далеко от собственного ребенка.
Но тут ноздри затрепетали от запаха жаренной на костре рыбы. Я так и видела съежившуюся чешую речной обитательницы, золотую корочку зажарки, белую мякоть серединки.
“Хрусть” – одной нет, только хребетик остался. “Ням” – второй нет, только плавники с костями выплюнула. “Ам” – и третья провалилась, я аж облизнулась, как быстро.
– Т-ш-ш, несварение же будет! Пожалей мамку, у нее организм обычный, человеческий, – сказал гибрид, и животный голод словно по команде приглушился, навалилось чувство сытости.
– Я тебя еще покормлю, перевари только, – наклонился к животу Дима, и моя уверенность пошатнулась.
– Он тебя слушается? – удивилась я. – Разве такое может быть?
Дима поднял взгляд и с нежностью посмотрел на меня:
– А разве мы вообще нормальные? У нас не только все не как у людей, но и не как у оборотней. Но отцы всегда имеют связь с детьми от истинной.
От истинной? Опять это странное слово.
Рыба попросилась назад от нервной мысли: ”Чем мне это грозит?”
Переборов неприятный позыв, с любопытством спросила:
– И что ты чувствуешь?
– Что богатырю мало, но он согласен подождать, – с мягкой улыбкой ответил Дима.
И как ему сейчас сказать: “Не рассчитывай на многое?” Вон какой полезный…
Стоп! Подождите… Он сказал богатырь?