Наталья Борохова – Адвокат по сердечным делам (страница 8)

– Это к счастью, – заметил Иван, а она только покачала головой, сдерживая подступающие к глазам слезы. Она так долго крепилась весь этот бесконечный день: терпеливо отвечала на вопросы коллег и телефонные звонки, общалась с секретарем, охранником, гаишником и бог знает с каким количеством посторонних людей, когда на ее душе скребли кошки и ей хотелось выть. Она сохраняла хорошую мину и даже улыбалась в нужных местах, но сейчас, когда она приехала домой и ощутила себя в кругу близких людей, только одному из которых она могла сказать правду, ей стало совсем невмоготу. Ей хотелось выговориться, выплакаться, спросить совета, а вместо этого она, как прóклятая, натирала до блеска кухонным полотенцем посуду и старалась адекватно отвечать на вопросы детей.

– Что с тобой происходит? – спросил Александр, беря ее за руку. – Ты что, так расстроилась из-за этой тарелки, будь она неладна?

Она покачала головой и посмотрела на детей, которые уже закончили трапезу.

– Ну, вот что, милые, – обратился к ним отец. – Шагом марш к себе! Иван, проследи за сестрой, чтобы она убрала игрушки. Потом отведи ее в ванную. Затем прочитай ей сказку и уложи спать.

– Можно подумать, что это моя дочь, – хмуро отозвался Иван, но, взглянув на решительное лицо отца, на расстроенную мать, только пожал плечами. – Ну, да ладно. Это ведь я просто так сказал.

Дети, громко разговаривая, наконец убрались из кухни.

– Пошли в спальню, – сказал Александр. Это было единственное место, где они могли остаться наедине и спокойно поговорить. Это была их личная территория, вход на которую детям был категорически воспрещен…

Они остались вдвоем, и Евгения, весь день мечтавшая об этом разговоре, растерялась. С чего начать? Слова не шли у нее с языка, потому что все, что она собиралась сейчас сказать мужу, было таким диким и нереальным.

– Я понимаю, это прозвучит ужасно, – вдохнула она в себя как пловец, готовящийся к прыжку в воду. – Но ты должен знать, что произошла кошмарная вещь… Сегодня утром… В общем, я сбила человека!

Она произнесла последнюю фразу на одном дыхании и впилась глазами в лицо мужа, ожидая, чтó последует за ее признанием. Он мог не поверить, накричать на нее, испугаться до обморока. Мало ли что могло с ним произойти.

– Фу-ты! А я уж думал, что ты решила меня бросить, – отшутился Александр, но глаза при этом у него были серьезные. – Рассказывай, что случилось?

– Я ехала по объездной дороге, – начала она. – У меня было время и не было желания стоять в пробках. Потом я увидела на дороге какое-то животное, притормозила. У меня заклинило колеса, а тут откуда не возьмись передо мной возник человек. Я ничего не могла сделать, и он отлетел в сторону…

– Он жив?

Евгения только покачала головой:

– Я не знаю.

– То есть как это – ты не знаешь, жив он или нет? – спросил Александр.

– Вот так! Я не знаю! Я просто уехала с места происшествия, и все, – сказала она обреченно. – Мне трудно объяснить, но я была в таком шоке! Я действовала по инерции. Я мчалась вперед как угорелая, ожидая, что в любой момент меня догонит милиция.

– Но тебе удалось скрыться, как я понял? – уточнил он, прищурив глаза. – Иначе ты бы не сидела здесь?

– Да. Конечно.

– Но откуда там мог взяться человек? – с недоумением спросил он. – Ты же говоришь, что ехала по лесу?

– Да, это случилось в безлюдном месте, хотя там где-то неподалеку находился населенный пункт. Это было возле поселка Клепино. Там даже указатель стоял. Я помню. Но какая, черт возьми, разница, откуда он там взялся, этот человек? Факт, что он там был и его сбила я!

Александр с сомнением посмотрел на жену, словно опасался за ее рассудок. Она находилась на грани истерики. Последнюю фразу она произнесла, едва ли не крича и уже не заботясь о том, что ее могут услышать дети.

– Тише, тише, дорогая, – попросил ее он, присаживаясь рядом и обнимая ее за плечи. – Ну, к чему кричать? Просто я хочу разобраться.

– Разобраться в чем? – спросила она, и крупные слезы заструились по ее лицу.

– Тебе не могло показаться?.. Я хочу спросить, точно ли ты уверена, что сбила человека?

– Да, если ты сомневаешься, выйди и посмотри на мою машину. У нее разворочен капот! – зло сказала она. – Хочешь мне сказать, что такие следы оставляют привидения?

– Ну, я тоже не верю в потусторонние силы, – заметил он. – Но повреждения на машине не всегда связаны с наездом на пешехода. Ты могла сбить животное. Ты могла, например, заснуть за рулем и очнуться от удара о какое-нибудь препятствие. Тут уж что только не померещится!

– Я бы тоже хотела, чтобы все это оказалось лишь сном, – горько ответила она. – Но на машине есть следы крови, и она принадлежит живому существу. Кроме того, я тебе еще не сказала, что остановила машину и увидела его…

– Кого?

– Лежащего на земле человека. Он не шевелился, и я побоялась приблизиться к нему. Я позвала его несколько раз, но он не отозвался.

– Кто это был? Мужчина? Женщина?

– Если бы знать! – воскликнула она. – Я видела только скрюченное тело, бесформенную массу. Его лицо было закрыто капюшоном.

– Значит, ты видела его, но даже не подошла, чтобы проверить, жив он или мертв? – переспросил Александр. – Ты просто села в машину и уехала?

– Да, – проглотила комок в горле Евгения.

Она услышала в вопросе мужа осуждение, но была готова к нему. Сбить человека – и из-за трусости даже не удостовериться в том, жив он или нет, нужна ему медицинская помощь или ему уже ничего не поможет, было непростительно даже для жены. А ведь Женечка Швец любила порассуждать о порядочности, о людской чести и предательстве. Она посвящала свои статьи людям, сумевшим выстоять в тяжелых жизненных обстоятельствах. «В жизни всегда есть место подвигу», – любила повторять она. И что же теперь? Сбив человека, она удрала с места происшествия, испугавшись, что ее привлекут к ответственности и осудят. Она побоялась, что на нее посмотрят косо, с ней никто не захочет иметь никаких отношений. Но какое ей дело до всех остальных, если ее осуждает самый близкий и любимый человек, ее муж? Он разочарован, хотя пока что пытается скрыть это. Но как это скажется на их отношениях? Сможет ли он любить ее, как раньше, зная, что в критический момент она задумается лишь о собственном благополучии? И, движимая безотчетным страхом из-за того, что она может его потерять, Женя начала сбивчиво искать себе какие-то оправдания:

– Сашка, я не знаю, как это произошло. Я в тот момент была как помешанная! Шутка ли сказать… Человек! Конечно, я должна была проверить его пульс, оказать ему помощь. Хотя что я умею? Во всяком случае, я могла довезти его до больницы. Но мне вдруг стало страшно! – Она закрыла лицо руками и замотала головой, словно отгоняя прочь видения ее сегодняшнего утреннего кошмара. – Так страшно, как никогда в жизни! Я побоялась подойти к нему, не решилась заглянуть ему в лицо. Что бы я там увидела? Кровавое месиво?! Боже мой, я действовала как идиотка! Стояла, смотрела на него. Кажется, плакала. Но что было ему до моих слез? Конечно, ты осуждаешь меня, и имеешь на это полное право. Я сама осуждаю себя. Ты бы, конечно, поступил по-другому. Не то что я…

Евгения говорила взахлеб. Слова обгоняли друг друга, словно она боялась, что он не дослушает ее до конца, прервет ее исповедь каким-нибудь резким замечанием. Его лицо и вправду казалось ей чужим, мраморным. Должно быть, Александр просто не знал, как реагировать на неожиданное признание жены.

– …зачем я вообще поехала этим лесом? Зачем я не стояла в пробке, как все нормальные люди? Почему я мечтала за рулем? Почему я была так неосмотрительна? Знаешь, теперь всю жизнь мне придется отвечать на эти бесконечные «почему» и «зачем». Но самое главное, что меня сейчас гнетет больше, всего: почему я не попыталась оказать ему помощь?

– Не глупи, – вдруг негромко сказал он. – Я вовсе не пытаюсь осудить тебя. С чего это вообще пришло тебе в голову? Вместо того чтобы спасать незнакомого человека, ты стала спасать себя. Это обычные, заложенные в человека самой природой инстинкты. Но теперь мы должны подумать, как обезопасить тебя на будущее…

Она не поверила своим ушам.

– Ты хочешь сказать, что не осуждаешь меня за убийство?!

Он поморщился:

– Выбирай правильные выражения. То, что ты совершила, на языке закона убийством не является.

– Но все-таки это – преступление? – настаивала она.

– А если это несчастный случай?

– То, что я бросила его одного на дороге, – это уже не несчастный случай. Это мое преступление. Я обрекла его на смерть так же, как это сделала бы, пырнув его ножом.

– Но ты же этого не хотела?! Какое же это преступление?

– Я должна была оказать ему помощь, но не сделала этого! Не пытайся меня успокоить, уверяя, что ничего страшного не произошло. Я – взрослая женщина и могу оценивать свои поступки. Зачем ты мне говоришь то, во что сам не веришь? Ведь ты сейчас в ужасе, да? Ты не ожидал, что я поступлю таким образом? Так к чему тогда весь твой такт? Зачем ты мне морочишь голову своими утешениями? Если хочешь, ругай меня, называй убийцей, но не разыгрывай из себя моего адвоката…

Александр разволновался. Он принялся ходить по спальне взад и вперед, выслушивая самобичевания жены.

– Все! Баста! – сказал он и изо всех сил, стукнул ладонью по столику.