Наталья Берзина – Рейд продолжается. Реликвии древних (страница 2)

Как ни отговаривала Лиза, Казимир отправился в посёлок пешком. Хотелось немного собраться с мыслями и покопаться в самом себе. Последние дни что-то уж слишком сумрачно было на душе. Даже с женой едва не поругался, чего ещё ни разу в жизни у них не случалось. Нет, конечно же, они спорили и не раз, в основном по работе, но так вспылить из-за пустяка, из-за того что она отправилась купаться вместе с Анкой не позвав его с собой.

– Локис, ты ведь знаешь, что когда ты работаешь, тебя лучше не отвлекать! – возмутилась дочь.

– А ты вообще помалкивай! Твой Сергунчик снова дома не ночевал! – рявкнул Казимир.

– Не по правилам играешь! – негромко заметила Лиза. – У лейтенанта кроме жены есть ещё и служба. То, что он сегодня ночевал в посёлке совершенно нормально. Дачники разъезжаются, вопросов куча. Вот он и не поехал в фольварок, на ночь глядя.

Казимир, спохватившись, замолчал, но неприятный осадок всё же остался. Нельзя так себя распускать. Разумеется, за последний год много изменилось в округе. И спокойнее стало, и не бегают по лесам стаи одичалых собак, не бродят по развалинам дворца загадочные пришельцы из прошлого. В этом не только его заслуга. Лейтенант Сергунчик, как-то незаметно ставший не только мужем Анны, но и полноправным членом семьи, оказал неоценимую помощь не только в расследовании, но и в возвращении к нормальной жизни Анны.

Дождь то усиливался, то затихал, но было совершенно ясно, что непогода затянется надолго и до сентября солнца не жди. Впрочем, в природе ничего не происходит случайно. После невероятно жаркого лета, которого даже старожилы не упомнят, стоило ждать не только скорой и влажной осени, но и суровой зимы. Что бы там не говорили о глобальном потеплении, последние зимы почему-то сопровождались давно не виданными морозами, да и снега выпадало столько, что впору говорить о похолодании. Прошедшей зимой дом заметало чуть ли не под самую крышу и Казимиру с Сергунчиком вволю пришлось помахать лопатами, расчищая дорожки и крыльцо. Но в этом тоже можно находить определённую прелесть. Сын Игорь развлекался как мог, рыл настоящие лабиринты в высоченных сугробах, научился бегать на лыжах, словно заправский охотник и вместе с Анной облазил все окрестности. Казимир закончил книгу и с определённой гордостью поставил на полку авторский экземпляр. Лиза освоила азы хуторской жизни и научилась получать удовольствие от возни с растениями и животными. Конечно же, помощь Сергунчика оказалась неоценимой, непонятно откуда у, в общем-то, городского парня открылась тяга к простой деревенской жизни.

Казимир, миновав старое кладбище, свернул с дороги на неприметную тропинку, решив срезать путь. Промокшая насквозь куртка уже ощутимо оттягивала плечи, да и просто потянуло в тело в уют родного дома.

Станислав едва успел увернуться от смертельного удара тяжёлой сабли. Острая сталь со свистом рассекла воздух над головой. Взмахнув коротким мечом-кордом, он едва дотянулся до коленей врага. Кожаные штаны в мгновение ока раскрылись, открылись голые, ничем не защищённые ноги. Как-то удивительно медленно, будто время застыло, прямо перед глазами Станислава по ногам врага пролегла тонкая алая полоска, начала неспешно расходиться, обнажая красные набухшие мышцы, белые тугие жилы, показались розоватые кости и только когда горячая пульсирующая кровь, фонтаном ударила из открытой раны, всё вернулось на свои места. По ушам ударили крики сражающихся, зазвенел, запел песню смерти металл, глухо отозвались обтянутые турьей кожей щиты… Кто-то из старшей дружины отца отшвырнул раненного врага от Станислава и тут же выгнулся дугой подло пронзённый в незащищённую спину копьём. Мальчик попытался вскочить, но дружинник, падая, сбил его с ног и придавил тяжёлым телом. Чей-то сапог с размаху опустился на голову, свет разом померк. Тяжёлая, почему-то остро пахнущая кровь, тьма обрушилась на Станислава.

Он пришёл в себя только когда целый ушат холодной воды обрушился на голову. Грубая рука больно рванула волосы, так что хрустнула шея. Сквозь розовую пелену Станислав едва разглядел заросшее дикой бородой лицо, склонившееся над ним.

– Вот ты и заплатишь за всё княжич! – проревел низкий голос.

Вот и разгадка странного на первый взгляд нападения. Теперь понятно кто навёл врагов на ладью отца. Потому и не стал предатель ждать завершения полюдья. Главное для него не добыча, а простая как мычание месть. За изгнание, за проклятие, за то что отец не простил бывшему воеводе предательства, подлого сговора с супостатом. Потому Митяй и вывел ватагу ушкуйников на княжий караван.

Жестокий удар под рёбра и тяжёлый сапог снова взлетел над распростёртым на залитой кровью палубе связанным Станиславом. Юноша невольно сжался в ожидании неминуемой боли.

– Погоди Митяй! – остановил предателя кто-то. – Понимаю, нелюб тебе малец. Но разве такой добычи мы пришли сюда? Разве не ты обещал полные мехи рухляди и груду серебра? Я вижу, не особо ты щадил моих людей, когда вёл их на княжью ладью!

– Я убью выродка! – прорычал Митяй и снова занёс ногу над головой Станислава.

– Я сказал, не смей! За живого княжича можно получить неплохой выкуп. А мёртвого толку чуть. Уймись!

– Не тебе меня учить, Рахим! Я привёл тебя сюда, только я могу и вывести! – напомнил Митяй.

– Ошибаешься! Теперь ты мне не особо нужен. Или ты считаешь, что мои люди не умеют читать засеки?

Митяй на миг оставит княжича схватился за меч, но сухо щёлкнула тугая тетива и белый цветок оперения стрелы задрожал, в незащищённой доспехом шее предателя. Станислав, подтянув ноги к подбородку, попытался сесть. Всё тело ещё мелко дрожало от ярости и гнева. Только теперь, когда ослепление боя отошло назад, он сном заметить некоторые несоответствия в одежде и облике нападавших. И кольчуги у них подлиннее, чем у дружинников отца и тяжёлые елмани немного странные. Немного расширяющиеся к концу, словно расплющенные неумелым кузнецом, но оттого выглядящие ещё более устрашающе. Да и сами шлемы почему-то обвязаны пёстрыми шарфами. У отца был такой, добытый в дальнем походе к морю. Станислав помнил рассказы об этой войне. Отец вёл свой полк в авангарде, по правую руку от великого князя. Именно тогда он и прославился как великий воин и стратег. Но откуда здесь могли взяться эти люди? Не иначе как Митяй привёл их тайными тропами. Густы леса. Много в них потаенных мест и укрытий. Хоть и далеки пределы княжества, но заставы и заслоны можно обойти если знать как.

– Что княжич? Испугался? Не трусь! Твоя жизнь стоит денег! Родичи заплатят за неё хороший бакшиш! – сказал закованный в полный доспех человек, приказавший убить Митяя. Внешне он почти ничем не отличался от остальных воинов, разве что кроме кольчуги на нем ещё был кованый нагрудник с затейливой золотой чеканкой. Железная кованая личина закрывала почти всё лицо и только криво улыбающийся рот, обрамлённый иссиня чёрной бородой, виднелся из-под синеватой стали. Скорее всего его-то и звали странным именем Рахим.

– Мне нечего бояться! Я на своей земле! – гордо заявил Станислав.

– Ошибаешься княжич. Эта земля скоро вернётся в руки султана. Я лично позабочусь об этом. А ты … ты если будешь упрямиться, то станешь одним из многих рабов. В цепи его! – отдал приказ Рахим.

Тропа петляла меж старых сосен, ныряла в заросли малинника, сбегала с пригорков, карабкалась на невысокие холмы, поросшие лесом. Казимир старался уворачиваться от тяжёлых капель, срывавшихся с веток при малейшем движении ветерка, но получалось не очень. Капли норовили попасть за шиворот, пробежать неприятной мокрой дорожкой по спине. Размышляя о странном письме, Казимир краем сознания заметил, что хорошо знакомая тропинка странно вильнула вправо, хотя он точно помнил – здесь в ложбине она всегда шла влево, вдоль небольшого пересыхающего летом ручья.

Непонятный шорох за спиной заставил Казимира насторожиться. Что-то едва слышно шевельнулось слева. Резко обернувшись, Казимир вроде заметил какое-то движение, но, сколько ни всматривался, так ничего не увидел. Пожав плечами, он двинулся дальше, но в изумлении остановился. Тропы не было! Примятая трава, заросли орешника, мокрые листья кустов и больше ничего! Только теперь Казимир заметил, что дождь стих. Тёмно-зелёные, словно и не было знойного лета, листья тяжело свешивались с низко опущенных до самой земли ветвей. Влажная от недавнего дождя земля тяжко парила, окутывая лёгким туманом подлесок. По какой-то загадочной причуде внезапно стихли птицы. Лес будто насторожился. Вернувшись на несколько шагов назад, Казимир заново оглядел незнакомое место. Странно, он был уверен, что за прошедший год облазил и изучил все окрестности, но это место было абсолютно неизвестным. Решив, что в задумчивости где-то свернул с тропы, Казимир двинулся напрямик, огибая огромные валежины и коряги. Затянутое низкими тучами небо не позволяло ориентироваться достаточно точно, но Казимир доверял чувству пространства, которое, кстати, его ни разу в жизни не подводило.

С каждым шагом путь становился всё труднее. Совершенно непроходимые заросли встречались всё чаще. Чтобы их миновать приходилось забирать то вправо, то влево. Уже более часа Казимир шёл по незнакомой местности, что было уже само по себе не нормально. Лес то представлял собой всего-навсего треугольник со сторонами приблизительно около километра. Никак невозможно идти по нему в течение целого часа, даже если сворачивать через каждые пятьдесят метров! Казимир, разозлённый на собственную бестолковость, ускорил шаг и буквально через десяток шагов вышел к глубокому оврагу, которого стопроцентно не могло быть в этом лесу. Это он знал совершенно точно! Остановившись в недоумении, Казимир несколько минут смотрел вниз, на теряющуюся в лесном зелёном полумраке глубину. Давящая, вязкая тишина окутывала овраг. Ни одного звука, ни единого шороха, ни потрескивания сухих веток, ни мягких шажков лесных зверьков, ни хлопанья птичьих крыльев. Ничего!