Наталья Берязева – Te amo. Книга для мамы (страница 4)
Достала салат, котлеты, толченую картошку.
Съела все. Свалив грязную посуду в раковину, она засобиралась домой.
– Некогда мне тут рассиживать. Ты целыми днями ничего не делаешь, а мне еще на работу надо.
Когда захлопнулась дверь, подруга с горечью сказала:
– Придется снова ужин готовить. Толченку я детям приготовила, думала, еще на завтрак хватит, а мужу – котлеты с салатом. Надо поторопиться, скоро уже придет.
Я пошла заниматься детьми, с которыми «целыми днями ничего не делать» очень сложно – два и четыре года, а Светка поплелась на кухню.
Я возилась с малышами и думала: «Ну как так? Почему свекровь не спросила, все ли поели? Да, сегодня выбор больше, не то что у нас в детстве, но горячее ведь быстро не приготовишь. Она же знает, что сын еще не вернулся. То есть не ужинал. Ну как так?.. Может, специально все съела – назло нерасторопной, на ее взгляд, снохе?»
Но сколько я ни думала, ответ так и не нашла.
Интересно, а муж Светки так же поступает? То есть может спокойно съесть то, что приготовлено для детей?
Утром я спросила об этом Свету.
В ответ она просто заплакала.
Короткое эхо любви
8 марта город расцветает. Серую слякоть раскрашивают первые весенние цветы – тюльпаны. Белые, желтые, розовые, красные, фиолетовые…
Тюльпаны выглядывают из каждой женской сумки, из кульков, пакетов, кружев целлофана и яркой оберточной бумаги.
На короткое время в город приходит любовь.
Увы, на очень короткое.
Через пару дней лепестки тюльпанов осыплются на офисные столы, на прикроватные тумбочки, на рабочие кухонные поверхности, на подоконники. И любовь уйдет.
Где-то она задержится подольше, а где-то с горьким вздохом растает, почувствовав запах печали и одиночества.
Первые весенние цветы… Цветной , наброшенный на ический страх женского одиночества, нелюбви и тоски по счастью.
Тюльпаны… Тюльпаны…
Короткий момент любви и надежды.
Близорукость
Она стала плохо видеть в десятом классе, когда поняла, как уныл, грязен и скучен ее провинциальный город. В книгах, которые она запоем читала, все было совсем иначе. Там была любовь, красивые замки, романтические герои, счастливая жизнь.
А тут была хамка-учительница, которая обзывала красивых девчонок, завидуя их молодости, грязные улицы, по которым можно было пройти только в резиновых сапогах, и холодный дом, который так трудно было протопить зимой.
Глаза не хотели этого видеть. И зрение упало чуть ли не за один день. Сразу.
Очками пользовалась только на уроках, чтобы списать задание с доски. В остальное время они ей были не нужны. Зачем? Без них окружающую жизнь было терпеть гораздо легче.
Она не видела облезлые здания, не боялась проходить мимо блатных пацанов, которые давно перестали обращать на нее внимания, потому что «она с приветом и что с нее возьмешь», не замечала матерщину, написанную крупными буквами на заборах, не реагировала на модные и редкие вещи, которыми хвастались одноклассницы, потому что им все равно было далеко до нарядов, в которые были одеты дамы из ее мира.
Зато она очень долго могла рассматривать снежинку, что приземлилась на ее рукавичку, внимательно изучала рисунок крыльев бабочки, замершей на цветке, играла с божьими коровками, которые заползали к ней на юбку, когда, она, прислонившись к забору, сидела в родительском огороде.
Ей нравилось одиночество, она любила часами смотреть в небо, уплывая в мыслях далеко-далеко вслед за облаками, ей хотелось быть там, где был ее придуманный книжный мир.
Она легко поступила на филологический, и теперь огромная областная библиотека была в ее распоряжении.
Кем она стала?
Библиотекарем в провинциальном городе. В том самом, где она родилась. Ее брали в аспирантуру, но родителям была нужна помощь, и она вернулась.
У ее одноклассниц уже выросли дети, распались браки, а она по-прежнему сидела в библиотеке и больше всего радовалась, когда ей попадался умный читатель, который знал, что хочет. Такому она спешила на помощь, открывая сердце и даря всю свою любовь и внимание, на которое она была способна.
Очки она по-прежнему не носит. Использует их лишь тогда, когда нужно что-то найти в каталоге. Или в компьютере, который появился и в ее забытой богом библиотеке.
Однажды я встретила ее. Она шла мне навстречу. Смешно и странно одетая, она выглядела счастливой. Она шла и улыбалась.
Вы часто видите улыбающихся людей? Особенно грязной осенью в сером провинциальном городке?
Я впервые ей позавидовала. Оказывается, быть близоруким – это и есть счастье.
Земляника
В её городе, точнее в её области, этой ягоды не было. Вообще. Потому что не хватало солнца.
Она вышла замуж наспех. Необдуманно. Так получилось.
И вот знакомство с родителями мужа. Она очень волновалась. Хотела понравиться.
Свекровь оценивающе взглянула на невестку. -Утром едем по ягоды. Здесь так говорили. Не за ягодой, а по ягоды. Поехала. Её оставили на поляне, где она задохнулась от сладкого запаха. Закружилась голова, но она начала собирать яркие и пахучие ягодки. Одна ягодка, ещё ягодка, снова ягодка. Когда её позвали, у неё было почти полведёрка. У мужа было полное ведро, у свекрови ведро и ещё корзинка.
– Вот это да, – искренне удивилась она. Свекровь лишь снисходительно улыбнулась. Ночью она не могла спать. Её мучил запах земляники. Утром она вся покрылась красной сыпью, которая очень чесалась. -Аллергия, – сказал приехавший врач. Пить димедрол и ни в коем случае не чесать ранки.
Но это было невозможно. Она сходила с ума от желания трогать набухающие водянистые точки. Муж забинтовал ей руки и заставил выпить сразу несколько таблеток.
Она очень захотела спать. И уснула. Просыпаясь, в полудреме, она слышала, как ворчала свекровь, попрекая сына, что выбрал не ту и что он достоин лучшей жены. С мужем она рассталась через три года. Потому что свекровь не забыла тот её первый приезд. Она продолжала доставать её и сына. То неожиданно приехав, то прислав гневное письмо. И аллергия с её зудом и сыпью снова возвращалась. Она не хотела больше болеть. И развод был окончательным и бесповоротным.
А землянику она терпеть не может. Ни в каком виде.
Не догоняй!
– Не догоняй меня! Закрой глаза и просто стой! А лучше – считай до шестидесяти. Потом можешь меня искать. Только не быстро. Помедленней. Чтобы я успела напугаться. Чтобы мне стало страшно, что ты меня потеряла. Что я совсем одна. И никому не нужна. Совсем.
– Зачем? – недоумеваю я.
– Как ты не понимаешь?! Ведь это счастье, когда тебя найдут! Когда ты уже не веришь, а тут – ты. Ты меня нашла. Не бросила, не оставила одну во дворе, а нашла. И я увижу, что ты уже тоже испугалась, что меня нет, а сейчас счастлива. Я, твоя любимка, – вот она! И я буду очень счастлива. Поэтому не торопись меня искать. Надо успеть напугаться.
Девочка стала играть в «не догоняй» после того как ее забыли в детском саду. За ней никто не пришел, потому что мама с папой разводились и им было не до ребенка. Девочка ночевала у воспитательницы. Теперь по выходным я работаю няней в доме, где живет девочка. И забираю ее из детского сада. И она очень боится, что ее снова забудут и не захотят находить. Потому она так часто просит не догонять ее сразу – хочет почувствовать себя найденной и очень нужной.
Дача с сердечком
Ему слегка за шестьдесят. Подтянутый, с благородной сединой в волосах, даже в дачной одежде он смотрится моложаво и спортивно. Мы ждем электричку. Конец выходных, все спешат в город. Народа очень много, но этот мужчина даже в толпе обособлен. Он один. И это его одиночество я чувствую почти физически, хоть и стою от него достаточно далеко. Видимо, это ощущаю не только я, потому что проходящие как будто обтекают его, оставляя дистанцию между ним и собой. Вокруг него кокон одиночества.
В этом садовом обществе я недавно. Оно существует с советских времен. Время здесь как бы остановилось. Хотя есть новые и современные дома, но на крохотных участках они смотрятся странно и неуместно. Много заброшенных домов. Старики умерли, а детям эти ветхие строения не нужны. Участки заросли конским щавелем, люпином, одуванчиками.
Здесь очень интересно гулять, рассматривая картины ушедшего советского прошлого. Так я наткнулась на дачу с сердечком. Да-да, именно с сердечком. Не с петушком на крыше, не с флюгером, а с сердечком. Еще больше я была удивлена, когда увидела на пороге дома того самого мужчину, который стоял на платформе.
Через несколько дней я узнала его историю.
Три года назад у него умерла жена от рака. Он долго боролся за ее жизнь. Соседи говорят, что она была очень приятная женщина. Когда она была уже совсем слабая, он на руках выносил ее на веранду, закутывал в плед. И перед ней на столе всегда стояли свежесрезанные цветы.
На память о ней он и вырезал деревянное сердечко, прикрепил его вместо флюгера на крышу дома. Он по-прежнему следит за участком. На столе, как и раньше, всегда стоит свежий букет. На кресло небрежно брошен плед…
Только не спрашивайте хозяина ни о чем. Он не ответит.
Да вам и не захочется спрашивать, потому что и так все понятно.
Здесь живет одиночество.
И любовь.
Старые танцевальные туфли
Они выпали случайно, когда женщина решила прибраться на антресолях. Скоро Новый год, захотелось навести порядок. Разобрать ненужный накопившийся хлам, постирать шторы и занавески, хотя бы внешне навести глянец и чистоту.