Наталья Бердская – Бадди (страница 2)
Алла уловила настороженность и успокоила его:
– Вижу, вижу, ты совсем не простой кот. Но чтобы добраться до твоей истинной сути, надо тебя отмыть и накормить. Хотя, наверное, маленький кусочек бифштекса поможет тебе адаптироваться в неизвестном и новом пространстве.
Мягкая интонация Аллы успокоила гостя. А после бифштекса он полностью отдался хозяйке – вместе с ушами, лапами, хвостом и всеми своими достоинствами.
Она его помыла, предварительно добавив в жидкое хозяйственное мыло керосин на предмет избавления от блох, почистила ушки, подсушила феном и обалдела от изумления. Перед ней стоял кот – серый, красивый, с промытыми сапфирами.
– Да, ты такой славный! Я назову тебя Бадди, – сказала Алла и достала из холодильника молоко.
Усы Бадди зашевелились, уши навострились, и он повернул свою мордочку к Алле и вопросительно посмотрел на нее.
«Как он живо отреагировал на „Бадди“. Видно, ему понравились звуки, собранные в его имени», – довольная кличкой своего питомца, Алла взяла блюдце и налила молоко.
Но Бадди отреагировал не на имя: он считал, что кличку хозяева придумывают для себя, а он – кот – всегда останется самим собой и на кличку не побежит, как собака. Бадди встрепенулся и оживился, учуяв запах молока. Он вспомнил этот вкусный запах. Когда он жил со своей любимой Лили – так звали прежнюю хозяйку, – она его кормила сметанкой, рыбкой и по утрам – молочком. В доме, где он жил, было тепло, красиво и пахло его любимой Лили. Бадди смотрел телевизор и слушал игру на фортепиано, когда Лили музицировала. Тихая, спокойная жизнь Бадди перетекала из состояния «поспать» в состояние «поесть», из состояния «поесть» – в состояние «полежать и полениться». Иногда он делал массаж головы Лили, и она его баловала всякими вкусняшками и чесала за ушком. И это делало его таким счастливым.
НО однажды его прекрасная жизнь, которой могли только позавидовать бездомные и бродячие его собратья, была разрушена.
В тот день к их дому подъехала большая машина, и рабочие стали выгружать мебель, которую Лили заказала для летней террасы.
Во время разгрузки Бадди учуял запах феромонов, выделяемый особью его вида. Кошачий запах самки тянулся из грузовика. Гормоны запрыгали и начали сносить крышу Бадди. Он рванул по этой манящей трубе запахов и не заметил, как оказался в грузовике. А там… из затемненного угла на него призывно смотрела белая кошечка.
Дрожь побежала по позвоночнику Бадди. Он забыл об уюте, тепле, сметанке и рыбке и… о Лили. Белая самочка находилась в состоянии размножаться и не сопротивлялась, а, напротив, передавала синеглазому красавцу флюиды желания и страсти. Он обнюхал прелестное создание и стал сексуально дразнить «белоснежку», нежно прикусывая ей шейку. Почувствовав вибрацию жаркого трепета, он прижал ее к стенке и со страстным нетерпением стал уверенно и умело проявлять силу молодого самца. Самочка трепетала, извиваясь, и покрикивала от возбуждения. Волнение нарастающей природной тяги к соитию застелило Бадди ВСЕ, и он не заметил, как створки грузовика давно закрылись, а машина гудела и набирала скорость. С каждой минутой Бадди все дальше и дальше удалялся от своего дома, от своего места, от своей Лили.
В жизнь Бадди въехал этот злосчастный грузовик и безжалостно раскромсал его благополучие на омерзительные кусочки. Гормоны – феромоны забрали покой и выбросили Бадди в бродяжью грязь, холод и недоедание.
Так и в жизни: мы ради сиюминутных наслаждений теряем невосполнимое, и эта клеточка, завершающая форму, всегда остается пустой.
Сколько он всего повидал и сколько перетерпел, пока не оказался на коврике у квартиры новой хозяйки.
Бадди пил молоко, довольно мурлыкая: он не думал о том, что было, – он наслаждался тем, что есть.
Глава вторая
Алла приняла душ, надела свою любимую пижаму и направилась к холодильнику. А там… отварная картошечка и малосоленая селедочка. И… водочка – прямо из морозилки. Весь этот арсенал разгонял слюну вкусовых рецепторов.
Алла взяла телефон и с мыслями «…страдания человечества, прикованные ко злу, несут в себе волю к жизни…» позвонила своему другу Семе – Семену Петровичу Турчинову – старшему научному сотруднику.
– Сем, привет! Как хорошо, что ты дома! Можешь зайти ко мне?
– Привет. Могу. Сейчас буду, – ответил Сема.
– О ’кей, жду! – Алла положила трубку и порадовалась: «как хорошо, что Семка живет в соседнем доме». И только он – самая верная и надежная палочка-выручалочка. Ее друг и подружка.
К приходу Семена на столе стояли обжаренная картошечка, селедочка, приправленная лучком, и…запотевшая бутылка водочки.
– О-о-о! Как все аппетитно! – сказал Сема, садясь за стол, и чуть не наступил на Бадди.
– А ты кто такой? – воскликнул Сема.
– Это твой самый главный соперник. Мой новый друг Бадди. С английского «buddy» – дружок, приятель, – пояснила Алла.
– А-а-а! – Семен хотел что-то выдать шутливое, но облик Аллы притормозил его.
– Алла, что с тобой? Что-то случилось?
– Давай по рюмочке, и я все рассажу, – ответила Алла.
– Семен, я уволилась из «Иллиады». Точнее будет – не уволилась, а уволили. А еще точнее – выкинули, как никчемный и бесполезный придаток. Вышвырнули дерзко и без сожаления, как вот этого серого красавца, которого я подобрала у своей двери.
– Да что-то он не похож на выброшенного, – полушутя, полувсерьез отреагировал Семен.
– Это сейчас. А посмотрел бы ты на него, когда он лежал на моем придверном коврике: он был так похож на меня. Или я на него: в момент, когда я стояла у черных ворот с черными пакетами – выброшенная и униженная.
Алла глубоко вздохнула и спокойно, без слюней и соплей, продолжила.
– Компания «Иллиада» – это монстр нашего времени. Там нет врачей. Там царит зло. Это инкубатор одноклеточных в человеческом обличии. Для них главное – это ЦЕНА, за которую они продают свои принципы. А ко всему человеческому – полное безразличие. И я свои принципы разменяла на деньги. Чувствовала себя продажной проституткой. И не сопротивлялась. Старалась сохранять безразличие, дух цинизма. Изо всех сил сохраняла то, что идет вразрез с человеческой моралью. Налей мне, пожалуйста.
Семен наполнил рюмки.
– Так что в «Иллиаде» оказалось не так? – допытывался Семен. – Известная, авторитетная компания. Получить работу в «Иллиаде» – все равно что выиграть полёт на Луну. Алла, когда ты перешла туда, все слюной захлебывались, хотя признавали твою закономерность успеха. Грамотный специалист, сильный диагност… – Семен еще что-то хотел добавить, но Алла прервала его спич.
– Специалистом я была, когда работала в больнице. Устанавливала правильный диагноз. Назначала лечение. Видела восхищенные взгляды коллег и благодарные посылы своих пациентов. И чувствовала себя счастливой!
Семен разлил водочку по рюмкам и продолжил пытать Аллу:
– Тебе нравилась обшарпанная обстановка? Нехватка медикаментов, когда лекарства приходилось менять на витамины и физраствор? Тебе это нравилось? И невежественное, а порой даже хамское отношение медперсонала среднего звена? – допытывался Семен.
– Да! Все так! Но я чувствовала себя врачом! А в «Иллиаде» я чувствовала себя как в дорогом, красивом, но наглухо застегнутом костюме не по размеру, и от этого приходилось терпеть ощущение полузадушенности.
И Алла начала рассказ об «Иллиаде», вывернув всю изнанку компании. А после истории о нечеловеческой жестокости Гатлера, убившего маленького котенка, Семен почувствовал, что дрожь и негодование просочились в его подсознание.
С окаменевшей маской после услышанного, он сидел и молчал. А потом рассказал Алле интересную притчу:
– В нас – и в тебе, и во мне, и в каждом человеке – два сплетения: добра и зла. Невозможно жить на земле и быть и в поступках, и в мыслях – только хорошим! Наши хорошие мысли и правильные поступки усиливают добро – и зло ослабевает. А плохие мысли и плохие поступки усиливают зло – и добро ослабевает. Различить это сложно. Это высшая мудрость Великих и Святых. Среди нас есть те, кто напяливает на себя маску добродетели и злодействует, наслаждаясь интригами, лицемерием и фальшью. И все преподносится в радостно-угодливом тоне. Чувств – никаких: одни голоса и интонации. Под этой маской трудно понять, кто с тобой и с какими намерениями: с хорошими или плохими, с чистыми или фальшивыми, с искренними или лицемерными. Это самая отвратительная и опасная маска. Ты, Алла, была среди этих масок. Но победила, потому что выбрала правильного волка! – выплыл из своей глубокой философии Семен и положил свою руку на ее в знак верной поддержки.
– Сема! Мне так мерзко и жутко. Хочется выть. И хочется быть сильной, быть у власти и обладать безграничными возможностями. Ох, я бы добралась до этого людоеда, разгромила бы его замок и с наслаждением наблюдала: как он пресмыкается перед более сильным, чем он. А что я? Со мной и такими, как я, легко расправиться. Унизить, растоптать, размазать…