Наталья Бердина – Когда Бог закрыл глаза от усталости (страница 10)
К тридцати годам, к тому времени, когда Марк и Борис уже создали свою криолабораторию, Борис разработал и испытал на себе средство от некротических последствий, вырастил и вживил нервные импульсы, благодаря чему его детские пальцы распрямились и вскоре по размеру сравнялись с пальцами правой руки. Борис, в силу занятости, редко звонил бабушке. Бабушка Галя всё понимала, печалилась и скучала по внуку. Как-то раз она услышала о программе «Московское долголетие» и, долго не раздумывая, направилась в ближайший клуб для пенсионеров. Она старалась побольше занять себя общественными делами, но вечером, в одинокой квартире, сидя перед телевизором, неизменно держала в руках телефон и ждала звонка от Бори.
В один из вечеров Марк и Борис задержались в своей лаборатории с новым пациентом. Когда закончили работу, разъехались по домам. Подъезжая к дому, Борис вспомнил, что не поздравил бабушку с днём рождения. Припарковав машину на обочине, набрал любимый номер и, услышав долгие гудки, заподозрил неладное. Борис помчался к дому бабушки и застал её бездыханную, на полу. Реанимация не потребовалась. Из больницы, в которой он работал, вызвал скорую и позвонил в полицию. Потом набрал Марка, сказал, что бабушки больше нет, и попросил приехать.
Борис, в надежде, что скоро изобретёт средство по оживлению людей, заморозил её мозг и поместил в криолабораторию.
Он тяжело переживал утрату. Родители давно жили за границей и мало интересовались его жизнью. С уходом бабушки в душе Бориса поселилась пустота. Чтобы снова чувствовать себя кому-то нужным, он заводил бесконечные романы с девушками, пил, а иногда, в моменты чёрной тоски, просиживал в криолаборатории, работая над реагентами.
Потрясённый Марк вернулся домой с ощущением, что в его теле поселилась неизлечимая болезнь. Что будет с ним теперь? Это отражение чужого лица в его груди, эти приступы…
«Нужно рассказать всё Нике. Нет, она будет переживать. Мы так хотим завести ребёнка, а теперь эта ерунда внутри, как она себя потом проявит? – терзался он вопросами. – Нет, лучше ничего не говорить, сначала мне нужно самому во всём разобраться. Спокойно, Марк, спокойно, – уговаривал он себя. – Может быть, после того ночного кошмара организм начал чувствовать чужие биополя и поэтому так откликается? Это реагирует не сердце, а субстанция внутри меня? Возможно, это накопилось за несколько лет работы в морге и проявилось после стресса? А если я начну тратить эту энергию, она исчезнет?»
Он схватил телефон и набрал номер Бориса.
– Слушаю, Марк, – тот ответил сразу, как будто ждал его звонка. Марк рассказал ему о своих предположениях.
– Я тоже об этом подумал. Приезжай, мы должны попасть в криохранилище и удостовериться в твоих способностях.
Через час Марк и Борис были у дверей криолаборатории. Она находилась на задворках больничного комплекса, где оба работали. Три года назад на спонсорские деньги они решили создать такую лабораторию и договорились с администрацией об аренде небольшого пустующего здания. Несмотря на небольшой срок, в криохранилище уже находилось девять человек, желающих в будущем обрести новую жизнь.
Охрана пустила их беспрепятственно.
– Кого возьмём? – спросил Борис.
– Попробуем кого-нибудь из недавних.
Марк открыл компьютер и нашёл номер дьюара, контейнера для хранения замороженного тела. Борис открыл контейнер и достал пациента. Женщина, тридцать восемь лет. Марк подошёл к телу, закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Внутри спокойствие.
– Нет, попробуем следующего.
Борис задвинул контейнер и достал нового пациента. Мужчина, шестьдесят четыре года. Марк ничего не почувствовал.
– Ещё одного!
Борис поменял контейнер. Мужчина, сорок лет. Заморожен через два часа после смерти.
– Стоп! – Сердце Марка забилось, он почувствовал лёгкое покалывание. – Попробуем на нём! – сказал он решительно.
Из контейнера они перенесли тело на операционный стол.
– Попробуем разморозить и заменить криопротектор на его очищенную кровь. На это потребуется полчаса, он должен оттаять до такой температуры, чтобы трупные яды не начали действовать и разлагать органы. Внимательно смотри за датчиками, я займусь его кровью.
Два врача действовали уверенно и быстро. Вскоре заморозка начала таять, с края простыни скатывались капельки воды, тело начало розоветь от наполнения кровью. Датчики подали сигнал о приближении точки отсчёта, когда тело набрало критическую температуру.
– Пора, Марк!
Марк закрыл глаза и сосредоточился. Покалывание в груди усилилось. Он старался усмирить волнение и глубоко вдыхал воздух. Внезапно Марк почувствовал еле уловимое тепло рядом с головой мужчины. Быстро наклонился в сторону скользнувшего тепла, резко сделал глубокий вдох, раскрыл рот мужчине, наклонился и выдохнул в него. Выпрямился, сомкнул его губы и убрал руку. Оба молча стояли над телом в ожидании. Повисла напряжённая тишина, и только падающие на холодный кафель капли воды отсчитывали секунды. Одна, две, пять… Вдруг человек сделал вдох носом и открыл глаза. Датчики начали показывать слабый пульс.
– Марк, ты смог! Ты гений! Марк, ты – мессия! Ты Бог! – закричал Борис, потрясённый увиденным.
Человек на столе сделал ещё один вдох и выдохнул ртом. В ту же секунду из его рта вылетело белое облачко пара и растворилось в одно мгновение. Рот закрылся, экран монитора показал ровную черту. Сердцебиения не было.
Марк, глядя то на пациента, то на датчики, заторопился.
– Ты это видел?! Его душа улетучилась! Думаю, что уже ничего нельзя сделать, возвращаем пациента в криохранилище до лучших времён. Снова меняем кровь на криопротектор, перфузию нужно сделать быстро, температура не соответствует допустимой на 0,1 градуса. Надо спешить, скорее!
Оба засуетились над телом, поглядывая на датчики. Неожиданно в дверь постучали.
– Марк Владимирович! У вас телефон звонит не переставая уже пятнадцать минут, наверное, что-то срочное, – услышали они встревоженный голос охранника.
– Осталось восемь минут до конца заморозки, без меня справишься? —спросил шёпотом Марк.
Борис кивнул.
Рядом с охраной, в комнате, где они переодевались, надрывно звонил телефон Марка. Звук прекратился. На экране высветилось сообщение о двадцати трёх пропущенных от Ники.
Марк набрал её номер.
– Марк, ты где? Моя бабушка умерла! – рыдала в трубку Ника. – Мне мама сообщила. После обеда она ушла с свою комнату и долго не выходила, мама забеспокоилась, а когда зашла в её комнату, та уже не дышала, – захлёбываясь слезами, рассказывала Ника.
– Ника, я приеду через час, не вызывайте полицию и скорую! – успел крикнуть в трубку Марк, бросил телефон в сумку и побежал за Борисом. Тот уже опечатывал криохранилище. Марк сообщил ему о случившемся, и они вдвоём помчались в квартиру бабушки Ники.
Дверь им открыла мама Ники, Олеся Юрьевна. Увидев Марка и Бориса на пороге, она расплакалась и отступила, пропуская их в квартиру. Ника ещё не приехала. Зашли в комнату Серафимы Демьяновны. Вытирая слёзы, Олеся Юрьевна рассказала, как обнаружила её, бездыханную. Бабушка лежала на кровати, укрытая лёгким пледом. Марк пощупал пульс. Пульса не было. Тело холодное, зрачки на свет не реагировали. Всё указывало на то, что женщина умерла.
– Олеся Юрьевна, выйдите, мне нужно кое-что обсудить с Борисом. В такую тяжёлую минуту вам будет неприятен наш разговор, – попросил её Марк. Та, прикрыв рот платком, чтобы не разрыдаться, вышла и закрыла за собой дверь.
– Борис, я попробую ещё раз. Когда мы вошли, я почувствовал покалывание в груди, значит её душа ещё рядом. – В его голосе чувствовалось волнение. Он ещё не пришёл в себя от предыдущего «оживления», а тут перед ним лежит родная, любимая бабушка его Ники. – Закрой дверь на ключ.
Борис отошёл, повернул внутреннюю задвижку и остался стоять у двери, наблюдая за Марком.
От волнения руки Марка начали дрожать, сердце забилось, в груди начинался жар. Он обвёл глазами комнату, сосредоточился. На столе тихо тикали часы. Мимо них скользнуло рассеянное, видимое только Марку облачко. Он рывком наклонился в его сторону, стремительно вдохнул и, наклонившись над бабушкой, выдохнул. Потом закрыл ладонью её рот и выпрямился. Борис напряжённо следил за каждым его движением. Прошла минута, ладонью Марк почувствовал, как наполняется теплом её тело. Ещё через минуту Серафима Демьяновна открыла глаза и втянула носом воздух. Потом, как будто испугавшись, подняла руку и оттолкнула ладонь Марка. Задышала полной грудью, жадно хватая воздух.
Марк обернулся и радостно посмотрел на друга. Борис после увиденного не мог проронить ни слова.
– У меня получилось, Борька! – закричал Марк и схватился за голову. Борис всё ещё не верил свои глазам: ожила бабушка, у которой ещё три минуты назад не было признаков жизни.
– Поздравляю, Марк, ты победил, – тихо сказал он.
Борис отрыл дверь. Он был бледен, рассеянно улыбался, кусая губы.
Ника с мамой, стоявшие у окна в соседней комнате, обернулись. У обеих глаза полные слёз.
– Серафима Демьяновна жива! – сообщил он сдавленным голосом.
Ника с мамой ринулись в комнату.
– Бабушка! – закричала Ника и бросилась целовать её на радостях. Мама Ники обняла Марка, стоявшего у кровати, и слёзы счастья покатились из её глаз. Никто не обратил внимания, когда ушёл Борис. После того, как все понемногу пришли в себя, начались расспросы. Марк, чтобы не напугать близких, ничего не стал рассказывать о своих открывшихся способностях. Уклончиво попытался объяснить о летаргическом сне, в который якобы кратковременно погрузилась Серафима Демьяновна. Бабушку усадили на кровать, обложили подушками, напоили чаем с мятой. Ника с мамой суетились вокруг неё, радостные. Та пыталась улыбаться, но было заметно, что сил у неё немного и ей необходим отдых.