Наталья Беляева – За полверсты (страница 15)

Исподтишка.

Лошадки белые

Несутся по небу лошадки белые, Лошадки белые, рысца легка, Да не от лёгкости остолбенела я, А вот от зависти – наверняка. Как ветер, быстрые, как ангел, нежные, И что пол неба им? На два прыжка, А я по каменке плетусь по-прежнему С проворством устрицы и червяка. Лошадки белые, а зависть чёрная, Взыграли, вздыбились и понесли… Над горем, радостью, корнями, кронами, Да так, что сгинули за край земли. Ни дна, ни берега, ни душной ярости, И кровь не капает, и грязь не льнёт, Не ищут выхода, не ждут, не старятся, На тверди суетной – наоборот. Злоблюсь, досадую, а что я сделаю? Земная вольница невелика… Несутся по небу лошадки белые, Несутся по небу, как облака.

На краю у зимы

Яблони ряжены пухом лебяжьим И облака на дорожках лежат, Это в затерянном городе нашем Дремлет у дома заснеженный сад. Белые ветки и красные кисти Дрогнули. Птица была, да сплыла. Снова до слёз безмятежно и чисто, Снова желанья прозрачней стекла. Час тишины и короткий, и хрупкий, Как у любви. Ну, да им поделом… Курит зима белоснежную трубку В старой беседке за круглым столом. Я заберу этот час без остатка, Час, когда заново молоды мы, Так невозможно бывает и сладко Только на самом краю у зимы.

Дорога

Стоим и смотрим на дорогу, Рябина голая и я, На ней от самого порога Извилистая колея. Обеих взгляд пустой и тёмный, Как степь туманом, замутнён, Так смотрят странно и бездонно Глаза с повыцветших икон. И нет картины безотрадней, И безнадёжней, и грустней, Чем в никуда тропа кривая И две заблудшие на ней.

Не выгрести

Не выгрести и с ножки не стряхнуть. Лавина лет сильна и очевидна, и это так убийственно обидно, а кто виновен, собственно, не суть. Хотя… мой август. Спелый, золотой качался красным яблоком на ветке, особый сорт, диковинный и редкий (измена ходит рядом с красотой), сощурился, нацелился и вдруг рванул кусок предательски, украдкой и снял уже кровавую перчатку с горячих и опять невинных рук.