Наталья Белоненко – Темные комнаты (страница 1)
Наталья Белоненко
Темные комнаты
1. Волосы. Детский триллер
Часть 1. Кто-то
1я
Ольга Данишевская хлопнула дверью авто мужа, хотя сегодня прибыла и сама, брезгливо перешагнула лужицу каблучком, и шагнула в цветастое разукрашенное помещение. Она приходила за дочерью всегда одной из первых, дети были ещё на послеобеденной прогулке. 5-летняя Катюша бросилась ей навстречу – её маленькая принцесса.
И Ольге стало не по себе до тошноты. Сначала она покачнулась, перед глазами пронеслась вереница престижных марок на ванной полочке, их безграничные цены и красивые упаковки.
Следующие полчаса она орала, грозя судами воспитателям и руководству. И стараясь не напугать и без того напуганную прелестную девочку, кто к тебе подходил? Кто тебя обидел,
и как?
Может, это так дети играют?
Девочка ничего не могла ответить: она ничего не заметила. А когда заметила, у неё случилась истерика с припадками почище маминой:
на длинных русых волосах были выстрижены обрывками пряди до самой шеи, по диагонали. Рваными ошметками они подпрыгивали когда дочь неслась к ней навстречу.
Такого оскорбления Ольге еще никто не наносил в целой жизни. Роскошные волосы дочери были ее личным достижением.
Но ещё страшнее было то, что никто не мог случившегося объяснить: в детском саду – камеры, территория – огорожена! На прогулке из-за ограды девочку никто не звал. Не трогал. Не прикасался…
Необъяснимость этого кошмара вселяла почти суеверный ужас.
Ольга судорожно разгоняла его рационализмом: кто?? Это что, месть? Бывший? Конкуренты в бизнесе?? А вдруг, у мужа – любовница?
Кто посмел???
Если это ошибка воспитателей, то она засудит к чертям! Посадит! За издевательство над ребенком – достаточно посмотреть, как малышка оплакивает свою красоту, это сколько теперь им обойдется психолог! Обеим!
Но перепуганные воспитательницы клялись готовы были на полиграфе подтвердить, что ничего такого не совершали ни с умыслом, ни по-неосторожности, от ребенка не отвлекались ни на минуту. Посторонних не видели.
Через полчаса Ольга была в полиции.
Несколько суровых мужчин выслушали её, понимающе покачали головами. И попробовали отправить на медицинское освидетельствование. Снять повреждения.
– Да вы что, не понимаете, волосы!!! – попила она, – вы только посмотрите!
Они смотрели. Изо всех сил. Молчали. Потом, с опаской поглядывая на её дорогие кольца, спросили: подстригатель сделал ребенку больно?
– Посмотрите на это, это же БОЛЬ!!! – указывала маникюром мать, вертя перед ними растерянную заплаканную дочь. Которая за весь опрос сумела рассказать лишь как они веселились с подружками на качелях.
Растерзанную фактами мамашу лишь через 2 часа выпроводили из участка. Нет, им было не до смеха, женщины так умеют драматизировать! Она чуть не разнесла им тут все своей уверенностью в правонарушении! Отправили к психологу обеих.
Дело, разумеется, не завели. Просто выдохнули, когда все это закончилось.
2. Все
Всего через пару недель Ольгу нашли сами и опросили внимательнее.
В разные отделения одного района пришли уже 3 мамаши с подобными обвинениями. И подобными же реакциями. Да, варварски подстриженные девочка с недавно длинными ухоженными волосами – множились в их приемной с устрашающейся скоростью.
Серийник.
Что будет его следующим ходом, когда ему надоест собирать трофеи? Что он делает с этими трофеями??
Матерям было дурно, будто случилось непоправимое,
девочки были… Напуганы – какое-то неправильное слово. Они были морально надорваны, будто их лишили чего-то такого… Невосполнимого! Ну, что никогда уже не отрастет!
Матери никак не могли объяснить суть своих претензий, но впадали в ярость от этого самого «отрастёт». Одна пыталась объяснить, что у детей медленно тянется время, другая – что с короткими волосами ребенку теперь жить! Её будут дразнить, считать некрасивой, а ещё это – живое напоминание о чем-то пугающе-неведомом, что с ней случилось! Резонанс, и среди детей, в их среде – тоже! Что это стигматизация!
Одна из матерей говоря это, напирала, что хорошо помнит себя в детстве. При этом у неё сейчас было короткое крашенное в темный каре. И какая проблема подстричь дочку под маму – думали ошалевшие полицейские?!
Расценивать ли происходящее как преступление против личности, с вероятными последствиями для детей, и как покушение? Или как баловство? Без серьезных последствий.
Как судить за стрижку без разрешения? Только как за плохую? Так может, это в комитет по правам потребителей? – пошучивали тут.
Нет, разумеется, извращугу, смеющего приближаться к детям с неясными намерениями, надо найти. Но вот за что наказывать?! Они решительно не понимали реакцию мамаш и «пострадавших» с их истериками как под копирку!
И реально не понимали, как возбуждать дело, на каких основаниях! Те, кто стригутся каждые пару недель. Сами, добровольно. Почти под ноль.
Пригласили психолога. Она толкнула пафосную речь, что волосы – это СИМВОЛ, женский отличительный знак, изотерически – носитель и накопитель энергий… Чуть ли не оберег! Но с точки зрения права и психологии, волосы – это прежде всего часть тела, и производить с ней (частью) любые манипуляции без согласия владельца – есть несомненная форма насилия.
И тот, кто орудует тут пускай даже тупыми ножницами, не касаясь кожи – есть насильник.
Вот только в какого возраста считается такое согласие?
Заводя дело, взрослые мужики бурчали: и что теперь, детям и ногти не стричь? Может, и за это судить будем? Дожили…
Когда число случаев перевалило за десяток, и уже в более чем в 3 садах, а так же школах обнаруживались все новые пострадавшие с искромсаными длинными завидными некогда волосами, сотрудники правопорядка несколько смущенно позвали на помощь матерого столичного следака.
Капитан Майоров очень сурово ознакомился с делом, сделал неутешительный прогноз – что маньяк – «разминается», и немедленно отдал важное распоряжение: ищите ТРОФЕИ. Не просто так он это отрезает! Он же потом с ними что-то делает! Л-Логика!
И если мы его не остановим, он перейдет на новый уровень…
… «стиля?» – пошутил кто-то, но шутку не оценили.
По квартирам рецедивистов и заброшенным гаражам теперь искали длинные женские волосы. Привлекали поисковых собак. Держали наготове ускоренную возможность ДНК-экспертизы.
И тут расследование, которое курировалось теперь «сверху» как 1й пример потенциального ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ, столкнулось с новыми трудностями:
Волосы теперь друг другу резали исподтишка малолетние подружки. Даже совсем маленькие. Это была теперь такая злая шутка. Или не шутка.
Некоторые мамаши стали делать это с дочками сами. Формально – чтоб лучше искали маньяка.
Тупыми бумажными ножницами воспитатели грозили ученицам для послушания. И это хорошо работало. Потому что как будто даже уже не важно, КТО, важно – ЧТО!
Всем будто дали универсальное оружие против женщин. Будто подсказали отличный скилл, способ запугивания и шантажа. Оскорбления и унижения. Насилия с неясными юридическими оценками, но очевидным шок-эффектом. Запугивания и обесточивания жертвы на долго.
Правда, пока им не воспользовался ни один мужчина. Известный…
А Катюша Данишевская вместе с мамой как первые жертвы – стали почти культовыми страдалицами истории и успели пожаловаться в ток-шоу на ТВ. И про то, как обесценилии их драму, не поверили, не придали значения, и про то, как страшно быть на прицеле, когда за тобой охотится НЕВИДИМКА!
История обрастала новыми подробностями, которые не приближали к Истине.
3. Одна
– Суркова, ты слышала? Этот больной орудует уже в 5х школах!
– Чего только не бывает в жизни! – с повышенной компетентностью отвечала деловитая подружка.
Антония, как иногда она себя величала, была по паспорту Антониной – 36-летней одинокой девушкой с добрыми покладистыми глазами – очень исполнительной и немного робкой. Такой, без возраста: она могла выглядеть и на удивление презентабельно по случаю, и довольно неважно и блекло – день на день не приходилось. Считали её, конечно, простушкой, но поболтать с ней от скуки можно было. Называли её то Тоней то Ниной, кому как больше нравится.
Но вот это… почти античное …Ония – считали явным преувеличением. Правда, иногда льстили по доброте душевной.
Впрочем, все тут такие: 30-40, одеты скромно как и суровость допотопного кабинета. Обычная школьная бухгалтерия. Но каждая – грезит о разоблачении и поимке маньяка – единолично. Вряд ли же он такой монстр, что на детсадовок позарился, и ни одну до сих пор даже украсть не смог! Такого злодея – любая матерая бухгалтер одолеет! Зато потом – почести, уважение, внимание. Не одним же Данишевским по телеку с Малаховым сиять!
Могла ли думать Тамара, лишь утром вот об этом вновь поговорившая, что уже вечером действительно разоблачит маньяка?!
Нулевая жертва
Антонина выглядела испуганной девочкой. Была похожа на пострадавшую. Прям как настоящая.
– Зачем?? – спрашивали пойманую споличным. Позже эту сотрудницу департамента образования, развозившую документы по местам, опознали все девочки – вдруг вспомнили что она с ними в тот раз разговаривала и поправляла шапочки. До этого её вспомнить никто из детей не мог. Невидимка.