Наталья Белоненко – Полярное Сияние (страница 3)
но в данный формат его сокрушительное обаяние явно не помещается. И вероятно, он сознает это. Но его это не беспокоит. Он упражняется в кокетстве – словно олимпийский марафонец на утренней пробежке.
Он держит дистанцию, и подпускает ровно на столько, чтоб раздразнить добычу до предела. И полностью выключить ей сознание. Он ловко управляет впечатлением, и поведением, плетет свою паутину, сверкая глазами: дозволяет и расставляет акценты без слов. Дразнит, ограничивает, снова дразнит. Ему не помешает тут единомышленник. Свой человек. Отвлекающий маневр.
Девочка вовлекается в это эксклюзивное приключение. Заражаясь неутоленной жаждой, она достает из себя все запасы, форсируя момент, нагнетая решительности в погоне за желанным, что вот уже так близко, лишь руку протяни. Ей всерьез кажется, что она диктует правила.
– Валер, у нас же, помнится, где-то рядом день рождения был! – провозглашает она, – У меня вот на днях отметили. Да, 17. Но если честно, это просто цифры, я в них не верю! А ты веришь в цифры? А во что веришь? Какого у тебя?
– Да вот, через неделю.
– Ух ты, вместе отмечать будем!
– Ага, похоже на то!
Его прилипчивый остренький взгляд становится дефицитным. Но у него сейчас нет шансов отвертеться или отвлечься.
– Валер, тебе же лет 20 есть?
… «что?» – ведут ухом многие, кто рядом. Цифры в его отношении – откровение.
– Мне 25 будет..
А вот это – шок. В отличие от всех этих ваших обтекаемых ориентационных подозрений… Что-что, а вот эти цифры тут никак не умещаются. Они к нему не «прилипают». Призрачность момента, пойманной юности в лице просто завораживает. Она – возведена тут в абсолютный культ. В древнегреческую Оду свежести, запечатленную во вспышке света как в мраморе. Это впечатление требует своего кадра немедленно. Сотворения, запечатления Искусства. Но никак не декламации паспортных грубых форм. Какие еще фамилии? Какие еще возраста?
И осознание оного самим объектом его явно забавляет. Он любит играть на контрастах, поигрывая документом в руке. Он живописно смаргивает пойманный луч солнца из окна, и возвращает мимолетный дар внимания девочке. Будто ей просто нужно было подождать, будто сильно занят. был
Будто никуда не денется, стоит только чуть-чуть постараться.
Такое призрачное, такое близкое. Как мираж.
И вот уже он подзывает ее кивком, и позволяет заглянуть в свой паспорт. Который приоткрывает ей единственной как откровение. Так по-дружески… Или?
Людмила знает, что там написано: Валевский Валерий Вячеславович, уроженец Мурманской области, рожден 4 сентября. Это как песня про 3 сентября, но только 4-е. Откуда ей все это знать, если не из случайных упоминаний. Сына, потом дочери, племянницы… и опять сына. Всех понемногу.
И вот Виолетта ныряет в это буквально документальное Посвящение…
И все. Она сейчас просто звезда, она – победительница. В ее руках Грааль! (пускай и не такой уж и священный…), но именно ей завидует пара сотен людей вокруг, которым недостижим этот Дар. Которым не подержать в руках этот свет, что мерцает в их голосах, посланных друг другу.
Мальчик – наблюдает, ему зато не скучно. Всем вокруг заметно, кто тут кошки, а кто мышки. Даже ее родителям нисколько не тревожно – видно, на сколько иллюзорно происходящее, на сколько декоративен отклик, на сколько прозрачен этот флирт. Как дорогая выставочная инсталляция, чистый АРТ.
И на сколько он безопасен. Охотник – просто разминается. Пристреливается. По ТИРовским мишеня.
Потом снова пропадает в своем телефоне, в наушниках. Вероятно, это его собственная воля – оставаться здесь невидимкой,
но кем-то отстраненность воспринимается как вызов.
– Что ты там слушаешь?? Включи без наушников!
– Мы не можем тут порядок нарушать. – говорить живое воплощение «неформата», невписавшегося в любые порядки. Невписака…
– Ну мы… тихооонечко! У тебя там по любому класная музыка!
– Ну можешь зайти ко мне на соц.странички, все – там есть.
Он точно знает, что этого будет недостаточно. Он всё точно знает. Он просто из любопытства ждет следующий аргумент.
– Ну здесь так скучно, я уже нимагуууу!
Аргументы – ничто. Это он тоже знает на отлично. Тут он тоже готов писать диссертации.
– Я тебе вокзальный диджей чтоли? – не упускает возможности закрепить свои позиции снисходительных уступок он.
– Ну пожжжалллууйста!
Он отпускает вздох натужного великодушия. Она почти хлопает в ладоши, победа так близка!
Он вытыкает наушники, и потихоньку движется под музыку, не вставая с подоконника.
Один разочек:
Зал наполняет что-то расслабляюще-прогрессивное, исходя из этого эпицентра лаунджа. Ровно такое же, как ее хозяин. Ровно то, что можно было от него ожидать. Оригинально, ненапряжно, освежающе.
– Ну вот видишь, никто не против твоей музыки!
Виолетка аж пляшет перед ним, сочиняя новый повод выдернуть его из его уединения на подоконнике.
Но и он к ней благосклонен. Попривык, принял свою карму? Или просто по природе дружелюбен? Или зеркалит Лёшкино отношение к любимице?
Или скучно ему просто?
– О! Кириюха уже выложил видос! – обнаруживает где-то в недрах своего персонального «окошка в мир» гость.
– Какой? Ваш Исаенко? Что за видос? – тонет в уюте она. Посреди полного толпы необъятного мраморного зала.
– Который мы на днях снимали! Танцевали на набережной. Я думал, монтажить дольше будут!
– Это тот Кирилл Исаенко? Известный из телешоу? У которого я на мастер-классе бывала? – отзывается вдруг из монотонной очереди в паре шагов незнакомая девочка чуток постарше Виолетки, но практически такая же восторженная. Только новым упоминанием. Хотя и не без любопытства к пресловутому СС. Он же В.В.В.
На пришелицу воззряются две пары глаз, и почти синхронно кивают.
– По ходу, да.
Новенькая начинает взахлеб что-то вещать про свой опыт общения с этим учителем, делая пару шагов навстречу, на нее вскидывается карий взгляд из-под розового «ободка-крепежа» тыльной части кепки… И она сбивается на полуслове…
– …забыть что хотела сказать от взгляда на него – это нормально. – утешает ее Виолетта со знанием дела, с облегчением замечая, что «новенькая» – здесь за другими именами. И видя, что справилась с неожиданностью выразительности этого лица та – быстро.
Парень забавляется ремарке в его адрес. Он привык.
И вот их уже трое. По крайней мере понимающих, о чем речь, и определенно заинтересованных. Темой, да и друг другом.
– А ты… Ну не оператор… – догадывается примкнувшая.
– Работаю. С ним. – так компактно, что попахивает интригой.
– Дэнсишь?
– Угу.
Он скромничает. Но все равно очень легкий. Видно, что он чрезвычайно ловко «наводит мосты» с людьми. С любыми. Очень похоже на природную гибкость, Но возможно, устойчивый навык занимать свое удобное место. По-кошачьи.
– Ого, вот это круто! Он – мощщщь! У него всё так сложно!
– Это когда как))) – признается Сияние. – не в этом случае. Тут у нас всё лайтово было.
Он не купается в их внимании, но с девчонками он – свой. Новенькую в компании – будто 300 лет знает. И она-тоже быстро, хоть и польщенно, освоилась:
– Кирилл – Агонь! Он же работает сейчас в балете у…
…АААааа, ээээтот Лёшка? – читается неловким открытием на лице. На лицах. Не то чтоб совсем неожиданность… Но такая прям, очевидность невероятного. И становится ясно, что…
было слышно предшествующий этому частный разговор. Только ли ей?
Кому еще? Всем? В каком радиусе?
Кому теперь еще интересно, что за упоминаемый Лёшка? Кого еще ждут подобные открытия?