Наталья Белоненко – Он, она, они, или Отголоски (страница 8)
Запись заканчивается. Он вспоминает, где он,
и с кем… Он вспоминает, что смотрели – её версию. И она – рядом, тоже видит… и помнит всё это. Она не поднимает глаз. Но кажется, он знает, что в них.
А кто-то рядом – вот только узрел всю историю…
Ему не привыкать выставляться напоказ с личным – это удел всех поэтов. Но сегодня – весьма… щекотливо получилось. Исповедь – не от него, а про…
Что ж, у него наработан крепкий навык разделять себя… и себя. Того и этого. Тамашнего и тутошнего. Лирического Героя, и обычного. Он не потеряет нить. Ему не привыкать принимать предлагаемые обстоятельства и «выплывать» из этих пучин. Он поднимает глаза на гостей… и родителей – с отсутствием всяких извинений за вчерашнее. И сегодняшнее. И завтрашнее. Он мысленно видит своё отражение – в зеркалах, объективах и глазах. И это отражение – может. Много что может. И на многое теперь имеет право. Например – быть здесь. И делать то, что считает нужным, и то что ему нравится.
И то, что никому не навредит.
Он видит эти любопытствующие взгляды – отзвуки только что увиденного. Кажется, «заряженный» – к нему теперь прилепится.
Он ждет, кто же нарушит молчание. Но никакие предварительные прогнозы не оправдываются:
– Круууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууттттть! – машет руками не знавшая его доселе Даша. Всем интересно, что она заценила больше?
– Нормально. – брутально шмыгает носом он. И изучающе настороженно скользит по присутствующим. Которые только-что коллективно отслеживали на экране крупным планом, как припрятанные нынче шрифты и узоры чернил под его кожей, лизнув спортивные рельефы, зазывающе убегают под кромку его штанов и кокетливо прячутся в их резинке. Теперь обдумывают это, разглядывая его белую майку, и мысленно вопрошают, а на Высокое искусство ли позарилась их «аленький цветочек».
Этика – такаЙЙя этика!
– Поешь неплохо… – невольно и забавно кивает кто-то из гостей, явно перетянутый им только что «на темную сторону». Из лагеря праведных консерваторов.
– Неожиданно… – вслух иронично распознает он… Обычно по внешнему виду он претендует максимум на рэпера. Но уж точно не на теноров и баритонов. «Удивительное рядом!» – улыбается он про себя, вторя чужому удивлению, подхватывая его, и удовлетворенно чуть поддразнивая публику. Пока еще не свою. Хотя…
Они отражают то, что он и ожидал: они словно увидели ожившего мультяшку. Вне возраста. Вне границ. Само ожившее воплощение которого – удивляет. И ему ещё предстоит подтвердить свою дееспособность, пока он окончательно не укоренился в этих умах как несуществующий персонаж. Как миф.
Главное – чтоб она поверила в него. Чтоб не испугалась в последний момент…
как та. Другая. Ещё недавно так щемяще «та самая».
Тряхнул головой, и стряхнул мысли, как подтаявший снег с непокрытой головы. Чтоб глянуть на небесное создание – сосредоточенную. Смущенную. Непонятую пока.
Саша. Какая ирония. Эта мысль посетила его сразу, как только он узнал это. Забавное совпадение.
– Разведенный, значит… – с подозрением звучит от какой-то неопознаной тетушки, будто вторя его вирусной неосторожной мыслишке. – Только что?
…И в этом – сразу подтекст всех его песен, отправленных куда-то неизвестным адресом, и неизведанный багаж…
«Это в прошлом.» – хочется оправдаться ему, и он реально верит себе: сейчас это всё – необозримо далеко, за горизонтами позади, откуда без оглядки. – «Уже былое и не вспоминаю…»
Исполненная бравады зарождающаяся фраза тонет в случайных отзвуках его хита где-то за окном. Из какой-тот случайной машины. Он делает глубокий вздох.
– Так ты – даааавно уже творчеством занимаешься, оказывается? – прилетает на помощь из другого конца комнаты.
– Да. – отвечает он на оба вопроса сразу, совмещая свои ответы и в своих ощущениях, и в их отражении на лице, но второй интервьюир опережает первого.
– И только сейчас начинаешь выходить на настоящий уровень?
– Уровень для меня всегда был настоящим. – рикошетит он, – На масштабы и окупаемость – да. У меня это – длинный путь, по-своему интересный.
Впрочем, как и второй.
– Не обидно? Что так долго маялся в никуда?
– Не очень-то и маялся. Наверное, это время нужно было, чтоб достигнуть какого-то спектра навыков и развития. Конечно, план был состояться на этом поприще до 25. – сказал тот, который выглядит на 23, – но… Видно, надо было еще мозгов поднабраться.
И многие поняли, о чем он сейчас. Уловили мельком в его лице крепкое стремление противостоять искушениям успеха, с которыми не все, как известно, справляются.
«…не ропщу» – не прозвучало во вне. Но «прозвучало» в нем. Удивительно звонко и ясно, как мало кому дано звучать молча.
– Так что… наверное, все вовремя, и всему – свой срок. – философски заметил он…
«и у всего – своя цена» – откликнулось в нем вдогонку к первому из пары вопросов.
– Ты учился? Петь?
– Нет, никогда! Но музыкой занимаюсь уже лет 10. И даже профессионально, пусть и не в тех масштабах, что маячат на горизонте сейчас. Да вот, послушайте, посмотрите…
И ему действительно есть что показать. Интернет хранит солидный архив. Целую историю.
– Расскажи хоть в двух словах о себе. Чем ты раньше занимался?
– Все просто: учиться на «правильную профессию» я не стал. Было много классных планов, и в то же время ничего конкретного. Чувствовал, что могу. Искал варианты. Сотрудничал со многими творческими ребятами в рамках региона, точечно выступал, писал рекламу, сочинял себе и другим, раскручивался как мог через соцсети, за все хватался. Тренировал юных каратистов. Открыл танцевальную школу, куда подтащил старых друзей и нескольких бывших сослуживцев из армии, которых сам учил дэнсить. Был класный дизайн, концепт, но потом её пришлось продать.
– Будешь открывать новую? Теперь-то шансов на успех побольше?
– Думаю, сейчас в этом нет смысла. Классы я могу давать и сам, не привязываясь к месту и сам себе являясь брендом, а тянуть такой проект нет больше ни времени, ни запала. Если честно, есть другая глобальная идейка…
– Поделись!
Он выдохнул. Идеи были как всегда странными, и заоблачными.
– Если получится серьезно подняться, хочу открыть семейный спортивно-игровой центр. UCR – трассы разной сложности, смешные и доступные многослойные спортивные командные квесты. Командная амуниция, сложные мобильные декорации, лонджии, возможность побить посуду… Есть проработанный зафиксированный концепт, просчитан бюджет, даже знаю где заказать оборудование и спроектирована планировка. Но скромный размах в таком проекте бессмыслен. Даже место приглядел. Но таких сумм я пока еще не зарабатываю.
Ну и все. Он явил разумную меру открытости, по крайней мере – готовность к ней. Но не больше. Он не особо стремился понравиться. И не готов был ради этого на всё. Теперь он стремился к умеренности.
Допив одним махом чай, он как-то ловко зафиналил свой визит. Он приехал для этого.
– Андрей… Геннадьевич, правильно? – он мысленно похвалил себя за попадание, уловив сдержанное кивание, – Если Вы не против… – он почувствовал внутри недостающее в последнее время на фоне выбранного образа и популярности его детских песенок…взрослое мужское самосознание, зазвучавшее в собственном голосе… Он лишь недавно начал находить в себе это… И кайфовать… Много лет инфантилизма и мечтаний, родительской опеки… Добровольно застрявший в своих подростковых переживаниях и чаяниях, привыкший быть мальчиком – хорошим и хорошеньким, он лишь теперь, с глобальным переездом, с первым серьезным окончательным разрывом, с новой страницей в жизни и большим контрактом, иногда начал разрешать себе взращивать внутри эту часть своей натуры, которую раньше немного побаивался, и которую теперь так часто хотели видеть в нем извне… И которая так ему шла. И от которой он начинал потихоньку так кайфовать. Он начал культивировать в себе ММММужжжиииикаааа. И находил его все больше.
Знакомился с ним. Приветствовал его. Приглашал. Учился у него. Решать.
Так что вопрос «не против ли» – прозвучал как утверждение. Вежливое, но неоспоримое.
Оппонент напрягся, разглядывая узоры на шее и висках. И размышляя, заведомо, а не против ли?..
– …Хотел бы пригласить Сашу прогуляться.
– Когда?
– Сейчас.
– …там погода портится. – попробовал удариться в деликатную глухую оборону отец.
– Ну… я с севера, по мне это видно. А Саша… обещаю, не замерзнет.
– Все в порядке с погодой, пап. Не волнуйся. – встрепенулась заботливая доча.
Щеки Артема дернулись, но он не спешил впиваться взглядом в девушку – оставил «на сладенькое». Его затапливало вкуснююючее ожидание. Когда он сможет наконец поразглядывать её. Вдоволь.
Кажется, уже скоро.
Правда, похоже, обещание про «согреть» – папу обеспокоило еще сильнее. И он спешил найти удобные аргументы чтоб воспротивиться воле совершеннолетней дочери. Но дочь уже вставала с дивана. Не теряя своего небесного почти священного облика.
– У меня столько вопросов накопилось. Про музыку. И тут вчерашний форум. Так удачно совпало! – хлопнула детскими ресничками Саша, уже повязывая – очень неторопливо – шарфик поверх нежно голубой кашемировой кофточки.
А он – тонул. В этих движениях. И предвкушениях.
Нет, Артём не упивался этой победой над поверженным соперником – ему понравился этот воспитанный внимательный человек – столь непохожий на всех к кому он привык. И он надеялся на шансы еще расположить его к себе.