Наталья Белоненко – Он, она, они, или Отголоски (страница 5)
– Добрый день. А могу я Сашу увидеть?
Аа. Вот оно что…
Ни фига не прояснилось…
– Да, конечно… – вежливо посторонился с приглашением войти исполненный интеллигентности Андрей Геннадьевич, доцент кафедры медицины и преподаватель, стараясь не слишком разглядывать парня. Крепкий, модный. Укладка на растормошенных вороньих волосах. И вообще похож на ворона, только одет больно пёстро, в оранжевое. Походка кикбоксера, «от плеча» – мощная, с акцентом в пол. В землю. Замах ручищщщ на каждом шаге… Цепкий взгляд странного разреза чуть прищуренных светлых глаз под темными «перышками» рваной челки.
Довольно высокий, богатырь! Но складный. Прям хорошо, что не 90е. И в доме полно своих людей.
Андрей сопроводил визитера к прочим (приглашенным!) гостям, и жестом любезно предложил ему присесть, борясь с нарастающей тревогой: парень скинул пеструю куртку в прихожей, став будто б ещё габаритней в своей обтягивающей спортивный торс майке, и у уха, почти на щеке, проступил калейдоскоп геометрических узоров и незабавно-детских символов. Один из таких с неясным симметричным орнаментом зиял прям под подбородком, делая его выхолощенный облик ещё более графичным… а его самого – почти мультипликационно-восточным персонажем.
Очерчивая мощные линии шеи и убегая под горловину майки, мрачные линии – гипнотизировали… Гости с любопытством уставились на незнакомца, он – на них. С неменьшим. Чуть тревожно, но держался не плохо. С внятным твердым достоинством. Хотя без любой ясной принадлежности к возрастной или социальной группе.
Пришелец, как в кино. Будто из других миров. Эзотеричность в нем прям попугивала. Достоверностью.
– Саша сейчас подойдет. Она вышла с подругами. – собрался Андрей, дрейфуя по сценарию запущенной вежливости. И прочитал в глазах незнакомца внимательное узнавание сходства его с дочерью. Андрей же силился угадать возраст незнакомца. Но сдался. Насчитав громадьё противоречий и несовпадений.
А стайка приличных гостей во главе с его женой узрели татуировки на кистях приглашенного за стол. Когда он протягивал руку, то там то сям обнаруживались какие-то сказочные персонажи. Сердитые. И не очень.
– Кажется, мы с Вами не знакомы? – зазвучала его Полина, будто бы удивив тем самым саму себя. Отвагой!
– Меня зовут Артём. Мы с Сашей познакомились вчера на музыкальном форуме.
Исчерпывающе. – будто б похвалил он себя. В основном – за тон. Благовидный. А гости отметили красивый низкий голос с бархатом внутри.
Хозяева изучали парня. Он, видимо, привык, что его оценивают. Привык быть персонажем. И теряться не намеревался. Но добавил в манеры вежливой сдержанной обходительности, почти респектабельности. И добротно припрятал смущение.
Сочетание внешнего вида и манер – получилось довольно причудливым.
Полина обменялась с мужем тревожным взглядом, и выпалила, словно обронила вежливость:
– Чаю?
Гость кивнул, под манящей графичной картинкой под подбородком перекатилось заостренное адамово яблоко. И многих присутствующих окатило вдруг волной острой мужественности, излучаемой незнакомцем. Мощной, терпкой, почти животной. Колючей и щекочущей как щетина. Вроде, мальчик из мультика… но такой, с претензией на мощщщщ. Что может связывать такого с их воздушной умницей Сашей?
Тут в прихожей брякнула дверь, и послышались девичьи голоса.
– Ты просто не можешь меня бросить! Ну правда, я подарю тебе эту прогулку, с перелетами, ночевкой и 3-разовым питанием, просто поддержи меня! Ну давай, решайся, когда еще такое будет! Погуляем, сходим на концерт… Лиз, ну пожааалуйста!
Родители Лизы из гостиной насторожились, заслышав этот экспрессивный монолог, и вопросительно глянули на родителей Саши. Те почти синхронно незаметно пожали плечами, распознав зачинщицу. Дочка, вроде, никуда не собиралась. Да и авантюрные нотки в звучавшем из-за угла родном голоске… были им определенно незнакомы.
– Я б с радостью, но ты знаешь мою ситуацию! – тут же открестился еще один голос, многие опознали его Дашиным. – экзамены!
– Саш, он… правда того стоит?
– Он – и не таких подвигов стоит, поверьте! Офигееееенный! – тут же перебила всех бойкая Катя.
– Ну увидишь ты его потом в Москве, ну чего нестись сломя голову за тридевять земель?!
– Он же меня потом даже не вспомнит! – обескуражила всех, кто её знает, восклицанием(!!!) выдержанная обычно Саша.
Девочки шумно разулись, первой в гостиной показалась Катя. Она почти обратилась к родителям,
почтииииии,
но тут же споткнулась голосом и позой об их соседа…
– Ззздрассссствуй… те… – было адрессовано ему одному с плохо скрытым изумлением. Потаращившись немного в упомянутую точку с процессом осмысления на лице, девушка осознала, вздернулась, плохо сдержала смешок и очень комично убежала за дверь. Оставив вопросительности на лицах в гостиной.
– Саш! – выдохнула там наконец Катя, – тебе не надо в Калининград! – объявила она торжественно, подскуливая.
Попытавшаяся было сначала возразить на такие заключения Саша, поспешила за ответом Катиным маршрутом – тоже показалась в комнате, и уже протоптанным путём напоролась взглядом на сюрприз на диване. Правда, у неё со второй попытки совладать с лицом получилось чуть лучше.
Хотя такого почти осязаемого и гигантского знака вопроса на её лице никто доселе не встречал.
– о! П-ривет! – почти добротно исполнила небрежность она, так и не договорившись со своим удивлением… Хотя можно было б еще и порепетировать, халтура… – чаю?
– Уже. – чуть неряшливо кивнул на свою кружку на столике между раскинутыми коленями он. Невольно улыбаясь хищными зелеными глазами. И почти скрывая, как внутри прорастает недавно изведанное и принятое новое чувство, угаданное соседями по гостиной: его и тут – ждали!
– Это Артём. Он вчера выступал на форуме. Очень понравился… Галине Богдановне! – чинно, чуть чопорно поведала юная хозяюшка, – И спасибо, подвез меня вечером.
«А такси вчера вымерли…» – явно крутилось на языке у папы, но у Андрея Геннадьевича лицедействовать сегодня получалось лучше всех. Вот бы этому самодовольному типу – так. А то зарделся будто б польщенным смущением, но не без самодовольства. А ведь мог бы сделать вид… что ошибся дверью!
– Так вы музыкант? – нашелся папин шеф, отхлебывая свой кофе.
– Начинающий. – ответил гость лукаво, соврав скромностью. Не сомневаясь, что этот круглощекий франт на днях отплясывал под его песню, которую знают уже буквально все, не зная в лицо её исполнителя.
– И что же, выступаете? Гастролируете? Или как все, всё в интернете?
– Гастролирую. Потихоньку. – едва сдержал дрожь впалых щек самозваный обитатель дивана… – вот, завтра вечером вылетаю на выступление.
– А куда, если не секрет:
– В Калининград. – не удержал расплывающихся скул парень, хотя держался как мог, теряясь глазами в складках накидки дивана и старательно отряхивая от чего-то свои спортивки.
Гостиную поставили на паузу. Пока Артём осмеливался поднять глаза на свою…
преследовательницу. Из снов и навигаций.
Он не сумел скрыть раздирающего его на части самодовольного вызова, обращенного ей одной. Она поняла, что попалась.
Она поняла, что совсем попалась. И, кажется, почти приняла это.
Потом было поочередное хвастовство-признание почти на публику, что они раздобыли вчерашнюю запись наперегонки, и какими немыслимыми «блатными» путями… А Катя не приминула сообщить, что им с подругами есть чем эту запись дополнить. Ну и, конечно, назрел детальный отсмотр видео для прояснения личности визитера и упомянутых событий.
А там – все как на духу. И его заблюренное раздраженое уличённое матерное «рука-лицо» в ответ на нежданное (никем!) фото-свидетельство (буквально, из ЗАГСа) на экране. И сам факт, никак не вписывающийся в его фантазийный образ, столь далекий от бытовых подробностей. Потом его разнузданный уличный дэнс на фривольную песенку. Бесстыжую. Да, полный умелого достоинства и изысканного юморка в обрамлении полной неприличности! Но! Бывают эксперименты с вариантами успеха, а бывают – чистые экзальтации «из потока».
Все знают простую истину: большей части мужчин в мире – лучше не танцевать. Сия провокация – всегда не в их пользу. Было бы смешно, если б не было так грустно. Но бывают яркие исключения – те, кто родился для танца и в танце. Тут можно было б рассуждать про физическое воображение, координацию и наработанность, особое чутье… если б тут вообще можно было б рассуждать. Но эти люди не оставляют шансов на рациональность и анализ – просто кидаются в стихию, и забирают за собой окружающих, отшибая способность зрителей к рассуждениям – чистым впечатлением, которое несут всем. Им не нужно выучвать что-то, или стараться, харизматичность их движений – она в мелочах. Это – игра движением, она – живая, она плещется стихией. И лишь потооом догоняет зрителей словом «профессионализм». Именно это слово и настигало обычно всех вокруг него, что не было для него секретом. И принималось как должное, снисходительно. Умею, ок. Порадовать? Не вопрос.
И тут, лениво следя за реакцией и не давая волю смущению за песню, он вспомнил, какой кураж поймал в тот момент. Какой энергией обстреляли его загоревшиеся десятки глаз, при чем не только молодых, но и удивленных. Как легко и небрежно он чувствовал себя, словно скинув груз ответственности момента и своих лет, и отклик всяких закулисных сожалений, смело шаг за шагом в ритм прижимаясь к левой трибуне от исполнителя. Тёмные спортивки с белыми полосками по бокам, мягкая прямая майка бело-молочного цвета с рукавами, танцевавшая вместе с ним и не скрывавшая всех его подмаечных козырей. Хорошо, что у его друзей из его команды, которые танцевали вместе с ним обычно, а вчера – болтавшиеся сверху – позади трибуны, нашлась точно такая же чтоб переодеться, потому что эта – через минуту пошла незаметными на видео пятнами волнения и избытка энергии. Переодевание, кстати, попало на незаконченную по мантажу версию, которой уже успели обзавестись оба участника. Ага, переодевание под носом у хейтеров, прям рядом с депутатом, с «уместной» ремаркой его (не депутата!) дружга про «девчонки – потекли». Первое его вчерашнее переодевание с первым засветом его растиражированной фигуры, которой он вполне вправе гордиться. Правда, как арт-объектом, способным привлечь внимание к чему-то стоящему, а не разменной монетой низменных интересов. Такое роскошество, дар природы – слишком дорого, чтоб транжирить попусту, и он давно успел это усвоить. Он дан неспрста.