Наталья Белецкая – Случайное наследство леди попаданки (страница 17)

– Не скажите, репутация в высшем обществе очень много значит.

– Сомневаюсь, что мнение графа дье Омри может оказать влияние на мою репутацию. С таким-то поведением, не думаю, что к его словам кто-нибудь прислушивается.

– Тут вы правы. Однако я бы не сказал, что Шон плохой человек. Просто некоторые негласные правила, принятые в обществе ему не по душе.

– Да, я поняла, это правила этикета!

– Нет, – усмехнулся Винсент.

– Нет?

– Видите ли, отец Шона был мужчиной довольно увлекающимся. Особенно его интересовали древние артефакты. Около двадцати лет назад он нашел документы, которые помогли ему отыскать развалины города Лездона, магической столицы прежней империи. Там он хотел найти артефакт овеществления желаний.

– А разве такой существует?

– Он верил, что да. Однако найти его не сумел, хотя потратил на поиски целое состояние. Пока отец пропадал в экспедициях, Шон подался в армию, а его старший брат занимался делами графства, которые сильно пошатнулись, после того, как дье Омри старший потратил огромные деньги на научные изыскания. До сих пор неизвестно, что именно произошло, но отца и брата Шона нашли мертвыми в собственном доме без следов насилия. Версии выдвигались разные: от отравления неизвестным ядом до проклятия, настигшего дье Омри в разрушенном городе древних магов.

– Правду так и не удалось выяснить?

– По версии следствия смерть наступила в результате неизвестных магических возмущений, являющихся следствием эксперимента, проводившегося дье Омри старшим и его сыном. Так ли это на самом деле, мне неизвестно, – пожал плечами Винсент. – Шон бросил службу и вернулся домой, но там его ждала разруха: денег не было даже на выплаты слугам.

– Его отец все спустил на экспедиции?

– Верно, а брат вложился в несколько рискованных проектов, которые не принесли дивидендов. Пытаясь решить проблемы, Шон обратился за помощью к друзьям семьи, хотел получить ссуду, но не смог. Он планировал арендовать несколько торговых судов, закупить товар и продать в других странах. Затея, учитывая приближающийся сезон штормов, была рисковая, и никто не хотел вкладываться в эту авантюру. Даже в малости помогать Шону не желали.

– Люди не верили, что у него что-то получится.

– Да. Но это не все. Родители его невесты Лилианы дье Жиль разорвали помолвку, узнав о бедственном положении графа. Несмотря на то, что они с невестой были довольно близки, и даже признавались друг другу в любви, Лилиана даже ни разу не связалась с Шоном, наоборот, избегала встреч. Когда ему удалось встретиться с ней, девушка расплакалась и рассказала, что родители принуждают ее к браку с нелюбимым мужчиной. дье Омри предложил невесте обвенчаться и сбежать с ним на одном из кораблей.

– Она отказалась? – предположила я.

Это было бы логично, если вспомнить, как неприязненно он высказался по отношению к женщинам.

– Да. Шон начал настаивать, и выяснилось, что Лилиана на самом деле заинтересовалась другим мужчиной, когда дье Омри служил в армии. Шон пришел в ярость, наговорил много неприятных слов. Хуже всего то, что их слышали другие аристократы, и разнесли несколько измененную версию случившегося.

– Дайте-ка угадаю, – влезла я. – Виноватым выставили графа, а Лилиана оказалась безвинно пострадавшей?

– Не так уж она и виновата…– протянул Винсент, и в ответ на мой сомневающийся взгляд, продолжил: – Поймите, их с Шоном обручили еще в детстве. Родители Лилианы строгих правил, и она почти не общалась с другими молодыми людьми, кроме своего жениха. Между ними сложились скорее дружеские отношения, которые девушка ошибочно принимала за любовь. А потом Лилиана вышла в свет, очень похорошела и начала привлекать внимание других мужчин. Примерно в это время Шон ушел в армию, а его невеста переехала к тетке в столицу. Тетушка любила племянницу и не особенно ограничивала. Свобода и успех у мужчин вскружил голову Лилиане, неудивительно, что скоро у нее появился поклонник, в которого она влюбилась. Детская увлеченность часто недолговечна.

– Это понятно, – махнула рукой я. – Бывает, что чувства проходят. Ничего с этим не поделаешь, но вот то, что Лилиана не поговорила с Шоном, не объяснила все честно – это предательство.

– Она решила, что жених поймет ее молчание правильно.

– Правильно? Сомневаюсь, что дье Омри умеет читать мысли.

– Нет, конечно, – рассмеялся Винсент. – Просто существуют определенные неписанные правила этикета, намеки, которые Шон отказывался понимать.

Честно сказать, сомневаюсь, что мне удастся органично влиться в местное высшее общество. Не уверена, что смогу правильно понимать намеки. Зачем что-то намекать, если можно донести словами?

– Знаете, намеки не всегда можно правильно интерпретировать. Кроме того, иногда девушки, наоборот, хотят, чтобы парень показал настойчивость, доказал свою любовь и решимость. И Шон пытался это сделать. Лилиане вместо намеков стоило бы поговорить с ним откровенно и без лишних ушей. А она, мало того, что не сделала этого, так еще и поспособствовала тому, чтобы в обществе распространились нелицеприятные слухи о графе.

– Она не рассказывала…

– Но молчала! – перебила я. – Молчала тогда, когда можно было смягчить скандал! Она изображала из себя униженную и оскорбленную, пытаясь вызвать жалость у других. Так ведь?

По промелькнувшему на лице Винсента выражению, я поняла, что догадалась верно.

– Не все так просто, – протянул он. – На этом дело не закончилось. Шон вызвал на дуэль нового жениха Лилианы. Тот не был ни военным, ни сильным магом, фактически граф приговорил его к смерти. Однако вызов был брошен по всем правилам, отказаться от него, значило бы покрыть себя позором.

– Шон убил его? – нахмурилась я.

– Накануне дуэли ко мне пришла Лилиана. Она плакала и умоляла меня помочь, поговорить с Шоном, убедить его пойти на примирение. Я согласился, но ничего не вышло. Тогда я использовал обещание.

– Обещание?

– Да. Во время опасного рейда против кочевников, я спас жизнь Шона. Тогда граф дал слово, подкрепив его магией, что выполнит любую мою просьбу, если это будет в его силах. Я попросил пойти на примирение с новым женихом Лилианы. Он вынуждено согласился. С тех пор мы перестали общаться как друзья.

Теперь ясно, почему Шон практически назвал его подкаблучником.

– А Лилиана сразу пошла к вам, или предварительно побеседовала с графом?

– Не знаю. Мы с Шоном не встречались больше года и не говорили об этом.

– Судя по стоимости колец у него на руке и серьги в ухе, граф смог поправить дела рода.

– Да. Его путешествие увенчалось успехом. Управляющий дье Омри смог сдержать кредиторов и сохранить деньги. Правда, Шон, по слухам, был не очень здоров, после того, как вернулся, и не появлялся в обществе.

– Неудивительно. Кажется, у него аллергия на людей.

– Вы забавно выражаетесь, – хохотнул Винсент. – И в чем-то, наверное, правы, однако Шона тоже можно понять. Когда он просил поддержки, ему отказывали, надсмехались или, в лучшем случае, предлагали скупить богатства семьи за бесценок. Некоторые еще и стыдили тем, как он обошелся с невестой. А когда же он приехал, погасил долги и начал тратить деньги, те же люди, что раньше смеялись над ним, теперь заискивающе улыбаются и ведут себя так, словно бы ничего не случилось.

– Понятно, почему он презирает женщин. Но, согласитесь, странно перебрасывать неудачный опыт с одной на всех остальных? Это глупо и несправедливо. Все равно что, допустим, совершил один брюнет страшное преступление, а мы стали бы наказывать вообще всех черноволосых. Причем, всех остальных, а не того, кто нарушил закон. Глупо? Безусловно! Далее еще хуже. Сомневаюсь в том, что все люди, к которым Шон обращался, насмехались над ним и хамили. А он снова перебрасывает свое отношение на всех, без разбора.

– Не на всех. На меня.

– И на меня заодно, только потому, что я находилась рядом.

Винсент с улыбкой развел руками, как бы показывая, что победа в споре за мной. За беседой мы дошли до ложи и устроились в креслах. Людей сегодня было больше, чем вчера, но примерно треть зала все равно пустовала. Зато балкончики постепенно заполнялись.

К сожалению, Жерар не сумел выкупить все места в нашей ложе, значит, у нас будут соседи. Два кресла пока оставались пустыми. Винсент, используя магию, присмотрелся к ложе напротив и, наклонившись к моему уху, тихо произнес:

– Тьянмира на месте.

Я уже сама рассмотрела змеищу в красном пышном платье.

До начала пьесы оставалось совсем немного времени, и я почти уверилась в том, что соседей у нас не появится, но не тут-то было! В ложу вошел Шон дье Омри собственной персоной. Вот уж не повезло!

– Поразительно! – воскликнул он. – Похоже, провидение на моей стороне, раз мы делим эту ложу. Очень рад, что для разговора не придется еще раз встречаться с тобой, Винс. Может, поговорим тут?

– Хватит ерничать, Шон. Помолчи, скоро начнется представление.

Организаторы будто ждали этих слов, свет погас, зажегся прожектор, направленный на сцену, и занавес стал медленно раздвигаться. Графу пришлось усаживаться в темноте.

Мы договорились, что Жерар начнет действовать примерно через десять минут после начала представления. К этому моменту главная героиня должна завершить свой скучный монолог и спеть песенку. Вот как раз после нее и должно состояться появление призрака.