Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 39)

— Не лети. Я сам начну переговоры. Лучше загляни к Йоханесу, забери новые каталоги плитки. Их вчера вечером доставили, как раз успеем показать заказчикам.

— О’кей, Роберт, сделаю.

— И еще у нас кофе заканчивается, — напомнил он.

— Уже купила: и чай, и кофе, и сладости. В машине.

— Хорошо. Жду.

Успокоенно выдохнув, Оксана включила в телефоне звук, прикинула, где лучше свернуть, чтобы быстрее попасть в компанию по продаже плитки, и тут же мысленно вернулась к больной теме.

«Надо рассказать Роберту о Генрихе, посоветоваться… Впрочем, я знаю его ответ: не вмешивайся. Но как же тут не вмешаться? — она едва не заплакала. — Пока Катя в Минске, не буду ей ничего говорить. Только расстроится… Надо прицениться в интернете, за сколько можно продать квартиру на Чкалова. Может, удастся маму уговорить? Согласится, я знаю. Остальную сумму… попрошу у Роберта. Ну обойдемся с детьми пару лет без отдыха, ничего страшного. Только бы Катя была счастлива!» — Оксана вытерла выступившие слезы.

На душе сразу полегчало. Даже плакать расхотелось…

Генрих влетел в прихожую, вдохнул воздух и сразу почувствовал запах парфюма, которым в его окружении пользовалась только Оксана. Нежно-фруктовый, с пронзительными нотами красной смородины, киви, дополненным сочным коктейлем из жасмина, арбуза и розового цикламена. При всем этом аромат не был удушающим и отличался стойкостью. Оксана не меняла его уж который год по той причине, что этот парфюм нравился Роберту. Как он утверждал, сплетение свежих аккордов подчеркивало ее индивидуальность, а терпкие шлейфовые ноты сандалового дерева и мускуса усиливали естественный природный магнетизм любимой женщины.

«Не понял… — растерялся Генрих, заглянул в кухню, поднялся на второй этаж: все выглядело так, как и двадцать минут назад. — Вот курица! — заметил он на полу смятую прокладку, скривившись, поднял ее двумя пальцами, отнес в санузел и бросил поверх презервативов в мусорку. Подумав, вытащил практически пустой пакет, заменил новым, спустился вниз, швырнул пакет в ведро под умывальником, снова подошел к двери в прихожей, принюхался: вроде показалось.

— Роберт, привет! — на всякий случай позвонил он будущему родственнику. — Извини, если отвлекаю. Не подскажешь, где Оксана? Не могу дозвониться.

— Привет! У нее звук в телефоне был выключен, сейчас за каталогами поехала. Попробуй перезвонить. Прости, занят, не могу говорить.

— Спасибо! Еще раз извини.

— Все в порядке.

«Перепугался, вот и померещилось. Голова трещит… Пива выпить, что ли? — Генрих приоткрыл дверцу холодильника. — Нет, нельзя. И без того, считай, ночь не спал, а вечером прямой эфир. В душ, и выезжать… На большее нет времени, — на всякий случай он застелил кровать в спальне: вдруг Оксане придет в голову заехать вечером? — Не забыть бы еще полить эти проклятые цветы!..»

— Катя, привет! Ты чего трубку не берешь? — возмутился Потюня. — Третий раз звоню!

— Прости, Веня. Мы тут в песочнице завозились, руки грязные… — плечом прижав телефон к уху, Катя отряхнула ладони. С песком дочь могла возиться часами: что-то сооружала, лепила, украшала листиками, цветочками. При этом, покидая песочницу, никогда не бросала формочки, совочки, ведерки, а аккуратно складировала их в коробку под навесом.

Марта вообще была невероятно аккуратным ребенком! Книжки, карандаши, игрушки без напоминания убирались на свои места; если на одежде появлялось хоть крохотное пятнышко, то она сразу отправлялась в корзину для грязного белья. Откуда это у нее, Катя догадывалась: от отца, отличавшегося заложенной в генах педантичностью и опрятностью.

«Гены есть гены, от них просто так не избавишься», — в который раз отметила Катя.

И постаралась быстрее заблокировать воспоминания о Вадиме. Иначе снова накатят такие грусть и тоска, что впору разреветься.

— У тебя что-то срочное?

— Записал тебя к врачихе!

— К какой врачихе?

— Да к диетологу! Забыла, что ли? И так, и этак ее уговаривал, чтобы приняла, бесполезно: через две недели, не раньше. Посоветовала записаться в лист ожидания на случай, если кто откажется. Пришлось рассказать, что ты известная журналистка, теперь живешь в Германии и приехала на родину ненадолго. Конечно же, подключил все свое обаяние, — не преминул добавить он. — Уломал: вечером примет тебя на дому. Адрес и контакт скину в сообщении.

— Вень, я не знаю, получится ли…

Кате стало неловко — Веня так для нее старается. Но сегодняшнее утро не оставило надежд на то, что отец остыл, смягчился. Стоило ей заикнуться о машине, как заявил, что сегодня ему без нее никак: сначала свозить Кайну на анализы в ветклинику, затем заехать на стройрынок, после еще куда-то. А ведь накануне ни о ветклинике, ни о каких-то стройматериалах речь даже не шла! Но тут вдруг выяснилось, что сарай надо срочно ремонтировать, крышу к зиме подлатать. И далее по списку. И у Арины в медцентре работа с утра до вечера: коллега ушла в отпуск. Так что за Мартой некому присматривать, а тащить ее в город на общественном транспорте нежелательно: и без того засопливила.

Намерения отца были понятны: под любым предлогом лишить ее встреч с нежелательными, на его взгляд, друзьями. Потюня, скорее всего, уже был добавлен в их число. И уж тем более помешать ее встрече с Ладышевым.

Напрасно беспокоится: Вадим хоть и обещал, но так и не позвонил за эти дни. Не позвонит и сегодня, можно не сомневаться: не хочет он с ней ни говорить, ни встречаться. Ну и ладно. Значит, и она не будет его беспокоить. А то нафантазировала себе невесть что! Главное — Марта и ее здоровье!

— Спасибо, Веня, но мне сегодня не на чем выехать в город. Это первое. И второе: Марта подстыла, оставить дома не с кем, — пояснила Катя. — К тому же ты не сказал, сколько она берет за консультацию. Нет у меня лишних денег. Сама как-нибудь похудею.

— Послушай, — не собирался сдаваться Потюня, — ты пойдешь к ней по моей скидке. Это раз. Два: первичная консультация стоит копейки, это я точно знаю. Уверен, что в твоей Германии подобный прием на порядок дороже! Ну, Кать, вдруг она действительно что-то умное скажет? Нет, если ты категорически отказываешься, то я не буду настаивать…

По тому, как он засопел, Катя сразу поняла, что друг обиделся.

— Хорошо, — уступила она. — Постараюсь что-нибудь придумать. В крайнем случае поеду на такси с Мартой. Не выгонит же она, если приду на прием с ребенком.

— Не выгонит! — Потюня повеселел. — А в город я вас сам подкину. К тому же это недалеко, на Сторожевке.

— Где?!

Катя решила, что ослышалась. Уж слишком значимой была для нее эта улица.

— На Сторожевской, в длинном доме вдоль Свислочи. Туда — сто процентов завезу, но обратно никак: с Галкой вчера помирились, вечером в театр идем.

— Доберемся сами. Спасибо за заботу, Веня!

Катя задумалась: надо же, какое совпадение! Ей ведь так хотелось попасть на эту улицу! И хорошо, что Веня не повезет их обратно: прогуляется с Мартой у дома Вадима, заглянет с набережной в окна квартиры…

«Хорошо бы почитать отзывы об этом докторе в интернете, — подумала Катя. — Мнение и рекомендации Вени, конечно, важны, но все же…»

— Доченька, пошли в дом. Песок после дождя мокрый, ручкам холодно, а у тебя сопельки появились, — предложила она Марте.

С одной стороны, это было правдой, с другой — на улице было не по-осеннему тепло, и яркое солнце быстро подсушило песок. К обеду вообще обещали плюс двадцать пять!

— Мамочка, я не пойду, — отказалась девочка, осторожно переворачивая формочку с песком. — Если хочешь, иди в свой компьютер. А я еще здесь поиграю.

Катя улыбнулась: дочь без труда разгадала ее замысел. Ох, уж эти дети! Всё они чувствуют, всё понимают и от рождения подкованы технологически: та же Марта в четыре года управляется с компьютером гораздо увереннее дедушки с бабушкой! И никакого страха, никакого волнения: маленькие пальчики смело нажимают кнопки-символы…

«Нет ничего честнее детской непосредственности… — с умилением посмотрела она на дочь. — У Марты, что ли, поучиться, как с отцом разговаривать?..»

— Привет! — Ладышев приехал на работу в двенадцатом часу дня. — Что тут у нас сегодня? — протянул он руку Поляченко.

— Все по плану, — опираясь на костыль, Андрей Леонидович жестом позвал его в комнату охраны. — Только что проверил новую камеру… Вот… — он настроил монитор на глухой угол забора, где трудились рабочие. — Заканчивают с колючкой, последние пролеты остались. С пропусками тоже порядок, завели новый журнал сдачи-выдачи. Инвентаризация во всех подразделениях в полном разгаре, к вечеру должны закончить.

— Молодец! — похвалил шеф.

— Как Кельвин?

— Плохо, — признался Вадим и дал знак Поляченко следовать за ним. — Печень поражена. Доктора пытаются спасти, но шансов мало… Маму жалко. Не знаю, как она перенесет…

— Зиновьев к вам поехал. Скопирует записи с камер наблюдения — вдруг заметим кого подозрительного. Говоришь, прямо за калиткой что-то с земли подобрал?

— Да. Точно: как мне самому не пришло в голову посмотреть камеры?

— Тебе было не до них.

— Н-да… Давай к делу: как Черненко?

— Умный парень, но дурак: и работу потерял, и срок, скорее всего, получит. Пока дома, под подпиской… Все от нас зависит, вернее от суммы нашего иска по материальному ущербу, — пояснил Андрей Леонидович, медленно поднимаясь вверх по лестнице.