Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 26)

Сил сдерживаться не осталось, и, дабы не разбудить домашних, она, последовав примеру вернувшегося в дом отца, рванула к входной двери, схватила с крючка куртку, крутанула защелку, выбежала во двор и, лишь завернув за угол сарая, позволила себе выплеснуть душевную боль и зареветь в голос. На что вскоре среагировала проснувшаяся в вольере Кайна — принялась поскуливать. Да так жалостливо, что Кате пришлось ее успокаивать. А заодно и себя.

Меж тем небо на востоке постепенно светлело. Глаза слипались, а в голове не осталось ни одной мысли: тупость, пустота. Ничего не хотелось: ни дышать, ни шевелиться, ни… вообще жить. Разве что отвлекал сдавивший виски спазм: то ли от холода, то ли от переживаний. В итоге физическая боль пересилила душевную и заставила вернуться в дом.

Выпив таблетку, Катя погасила на кухне свет, легла на диван и, стараясь не коснуться продрогшим телом дочери, закуталась в одеяло.

Следовало хоть немного поспать…

…Зина проснулась от грохота. Подхватившись, она первым делом заглянула в кроватку: раскинув в стороны ручонки, Владик спал, никак не отреагировав на шум. Егор накануне остался ночевать у бывшей свекрови: рано утром он на неделю уезжал на конференцию по физике, автобус с детьми отправлялся с площади Якуба Коласа, что в пяти минутах ходьбы от бабушки.

Так что шуметь мог только муж, которого, кстати, рядом не оказалось.

«Андрюше плохо!»

Накануне она едва чувств не лишилась, когда приехала за супругом на работу: костыль, лангета. Сообщил, что споткнулся, но не посчитал нужным сказать, что настолько серьезно.

Прямо в сорочке Зина выскочила из спальни. Одетый и обутый в один ботинок (снизу к лангете он примотал шлепанец), муж сидел на банкетке и пытался дотянуться до валявшегося поперек прихожей костыля.

— Ты куда собрался? — охнула Зина. — Семь утра! Ты что, с ума сошел?! С такой-то ногой!

— Тс-с-с! — приложил палец к губам Андрей Леонидович. — Владик спит. Извини, что разбудил. Случайно получилось, — он наконец дотянулся до костыля. — Сейчас Зиновьев за мной заедет. Так что иди спи.

— Не пущу! — Зина загородила собой входную дверь. — Я позвоню Ладышеву и…

— Зинуль, не шуми, — миролюбиво попросил супруг. — Помоги лучше встать.

Наблюдая за его неловкой попыткой подняться, та сжалилась, обхватила его рукой за спину, подставила хрупкое плечико.

— Ты же еле двигаешься! Ну что ты творишь?! — предприняла она еще одну попытку образумить мужа.

— Зато голова хорошо работает. Надумал тут за ночь… Сама знаешь, какие у нас дела… Так что я на работу. И больше это не обсуждается.

— А позавтракать? Давай хоть яичницу поджарю! — Зина сдалась.

— Я кофе выпил, — отмахнулся Андрей Леонидович. — На работе перекушу.

— Чем? Вадим Сергеевич всех в отпуск отправил, работников буфета в том числе! Мне Маринка рассказала.

— Ох, уж эта Маринка! Если на то пошло, это я всех в отпуск отправил. Не волнуйся, придумаем, чем перекусить… Все, я пошел.

Чмокнув супругу в макушку, Андрей Леонидович открыл дверь на площадку и, неловко опираясь на костыль, двинулся к лифту. Глядя ему вслед, Зина покачала головой, защелкнула замок, ненадолго замерла в прихожей, шумно выдохнула…

«Хорошо, что муку вчера купила, — похвалила она себя, вытаскивая из морозилки пакеты с замороженным фаршем. — Надо уточнить у Маринки, на сколько человек пельмени лепить… — телефон, снятый было с подзарядки на кухонном столе, тут же отправился обратно. — А смысл? Чем больше, тем лучше! Мужики — они всегда голодные…»

Зиновьев ждал своего начальника у подъезда. Завидев выходящего из двери Поляченко, Саша уже было открыл дверцу, чтобы выйти и помочь спуститься — целых пять ступенек! — но был остановлен знаком: «Я сам!»

По пути в Псков и обратно, чтобы не уснуть, делились опытом и знаниями, полученными в свое время одним в армии, другим в силовых структурах. Так и выработали собственную систему знаков и жестов. Еще посмеивались: жаль, если не пригодится. И вот надо же — пригодилась.

— Новости есть? — примостившись в кресле, Поляченко руками перекинул травмированную ногу через порожек, всунул между дверцей и сиденьем костыль. — Что говорит твой следак?

К сожалению, теперь он вынужден был ограничить себя не только в движениях, но и в общении, которое чаще всего происходило с глазу на глаз. Но мир еще раз доказал, насколько он тесен: следователь, занимавшийся их делом, оказался бывшим сослуживцем Зиновьева! Так что на этот раз источником конфиденциальной информации был не Поляченко, а его подчиненный.

— Еще вчера нашли и БМВ, и красный «Фиат», — ответил Саша, выруливая с тесного, забитого машинами двора. — Не хотел вас на ночь глядя звонком тревожить… Короче, в зоне, где скрылся «Фиат», еще накануне обошли всех сторожей гаражных кооперативов, расспрашивали, просили фиксировать въезжающие и выезжающие в ночное время машины. Когда пошла ориентировка по БМВ, им тоже сообщили. Один вчера утром отзвонился, что был похожий БМВ. Кто за рулем — не рассмотрел: там шлагбаум автоматический, и ему не обязательно выходить. Да и камера стоит. Оперативники приехали, перекрыли выезд и пошли по территории. Сначала решили СТО проверить: их там целых три официальных. Перед одним и нашли БМВ: без номеров, без зеркала. Хозяин СТО стал отнекиваться: мол, понятия не имею, что за машина и как сюда попала. Но когда у него на подъемнике «Фиат» обнаружили, то сразу раскололся: сын без спросу брал машину клиента. Про БМВ по-прежнему молчал, хотя по лицу было понятно, что эта тачка ему хорошо знакома, — Зиновьев лихо вывернул на главную улицу, добавил газ.

— А дальше? — уцепился за поручень Поляченко.

— БМВ стоял закрытый, не знали, как к нему подступиться. Привезли отломанное зеркало, приложили — оно, родное. Вскрыли машину, пробили по VIN: владелец — известное в городе ночное заведение. Выяснили, что сын хозяина СТО работает там же. Пришлось папашу дожимать. В общем, уже ближе к ночи задержали сыночка на даче. Не сразу, но раскололся, кто его в это дело впутал.

— И кто такой?

— Обухов Максим Юрьевич, начальник охраны всего развлекательного комплекса: и клуба, и казино. Со стороны хозяев характеризуется с лучшей стороны, утверждают, что ничего противоправного он совершить не мог и это какая-то ошибка. Накануне до утра был на работе, но вечером на работу не вышел: попросил отпуск за свой счет.

— Пробили его?

— В том-то и дело, что ничего плохого за ним не числится. Будучи студентом, стал подрабатывать охранником, продвигался на этом поприще по карьерной лестнице: ни со стороны клиентов, ни со стороны милиции — ни жалоб, ни нареканий. Все твердят, что специалист своего дела, умный, коммуникабельный, в технике разбирается. В прошлом — спортсмен. Были с ним какие-то непонятки в студенческие годы, даже в СИЗО сидел. Но недолго, разобрались и выпустили. Окончил физкультурный, отслужил в армии.

— А что за непонятки? Какой вид спорта?

— Точно не помню. Какие-то восточные единоборства. Вроде обвиняли ребят в разбойном нападении. Тогда многие тренера винили.

— Подожди… — напряг память Поляченко. — Что-то припоминаю… И ребята, и тренер действительно ни при чем оказались. Тренер, кажется, вскоре умер.

— Не знаю, не слышал, — пожал плечами Зиновьев, подъезжая к заводским воротам. — Но дерется этот Обухов здорово: Дружников из десантуры, кмс по дзюдо. Только он с ним, как со слепым котенком, обошелся. Да и нас с Елисеевым на раз-два в канаве раскидал. Теперь понятно, почему… Короче, исчез этот Обухов, телефон отключен. Ночью опергруппа попала в квартиру, которую ему казино снимало. Пусто. Ни вещей, ни документов. Бл…! — выругался он, едва не зацепив бампером мужчину, вынырнувшего из ворот прямо на автомобиль. — Вот дебил! У него что, глаз нет? Точно по своему огороду гуляет! Знакомое лицо какое-то…

— Сейчас узнаем, кто. Значит, так: я остаюсь в офисе, а ты дуй к своему приятелю.

— Через час, не раньше, появится. Отсыпаться поехал, — затормозил Саша у крыльца. — Я забегу на минутку, с ребятами поздороваюсь, а потом буду караулить его у дома.

— Хорошо. Если что интересное — сразу звони, — кивнул Андрей Леонидович, неловко выбираясь из салона и пытаясь совладать с костылем…

— …Второй, глянь, кто там у ворот, — попросил по рации сидящий перед мониторами охранник. — Семь утра, для наших рановато.

— Мужик какой-то, Ладышева спрашивает. Говорит, что ему надо пакет передать, — спустя минуту ответили по рации.

— Кто там? — возвращаясь из тренажерного зала, зашел в комнату охраны шеф.

— Вас кто-то спрашивает…

— Узнай, как фамилия.

— … Александр Ильич Евсеев.

— Пропусти, — распорядился Ладышев и пошел к входной двери.

— Пусть зайдет, — передал по рации охранник.

«Что-то с Катей? — дожидаясь гостя на крыльце, забеспокоился Вадим. — Вид, конечно, у меня еще тот гостей встречать», — бросил он взгляд на шорты и мокрую от пота футболку.

Проснувшись час назад, он сразу отправился на тренировку: нечего разлеживаться, когда столько важных дел.

— Здравствуйте, Александр Ильич! — Вадим протянул руку подошедшему мужчине. — Что-то случилось?

— Случилось! — буркнул тот, демонстративно проигнорировав приветствие. — Я в личную жизнь Кати никогда не вмешивался, о чем не раз потом жалел. Но тебе хочу сказать: будь мужиком, не дури девке голову! Бросил — забудь! — повысил он голос в сердцах. — У нее через месяц свадьба, жизнь без тебя сложилась! Как отец прошу: забудь! Иначе…