Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 111)
Поднявшись на ступеньку, она оглянулась, запоздало кивнула Вадиму, беззвучно шевеля губами, подозвала Хильду и прошептала:
— Марта слышала ваш разговор с Астрид и всё рассказала Зигфриду. Я не сдержалась, ее отругала, потому и плачет.
— А Зигфрид?
— Плохо… Он не хочет встречаться с Вадимом. Извините!
Прижав к себе дочь, Катя поспешила вверх по ступенькам.
— Что случилось? — подошел озадаченный Вадим, посмотрел наверх.
— Утром Марта подслушала наш разговор с Астрид и рассказала Зигфриду. Сидела тихонько на диване, смотрела мультики… Кто мог подумать, что она всё слышала… — растерянно попыталась оправдаться Хильда. — Пойдем на кухню, дождемся Катю…
…Вадим лежал на диване, смотрел в темноту потолка и пытался подвести итоги дня. Сказать, что день не сложился — не сказать ничего. Приехал к женщине, собрался сделать ей предложение, купил кольцо, цветы. Нашел наконец сына! Женщина вниз так и не спустилась, сын отказался разговаривать… Вдобавок ко всему, так и не дождавшись Катю к ужину, Хильда вызвала верного Симона и уехала. Правда, перед этим убрала со стола, принесла откуда-то сверху постельное белье и постелила ему в гостиной.
Может, и Вадиму следовало уехать вместе с ней? Никто его здесь не ждал, никому он здесь не нужен…
«Жаль, не подумал раньше… — Вадим поднял руку, включившаяся на часах подсветка показала два ночи. — Почему она не спустилась? Ведь понимала, что мы ее ждем… Я жду! Когда летел сюда, я еще не знал о Сереже… «Успокоила», что он отказался со мной встречаться… И эта капризная девочка… Как можно так долго успокаивать ребенка, понимая, что тебя ждут? Или это специально?»
Вадим повернулся на бок, уткнулся носом в ткань дивана, тяжело вздохнул…
Неожиданно за спиной послышался шорох, где-то в глубине кухни включился свет, булькнула наливаемая в емкость вода. Обернувшись, он заметил женскую фигуру.
— Катя! — негромко окликнул Вадим. — Катя…
Не услышав с первого раза, она повернулась, сделала несколько шагов в гостиную.
— Вадим?.. Извини, если разбудила. Марта попросила водички. А где Хильда? Спит?
— Она уехала.
— Как? Ой, прости! Марте нельзя сильно нервничать, а ты видел, в каком она была состоянии. Пока успокаивала, укладывала спать, сама не заметила, как уснула. Тяжелый день был. А который сейчас час?
— Два ночи.
— С ума сойти! Как это я… Извини…
— Катя, нам надо поговорить.
— Да… Если ты подождешь, то я скоро спущусь. Только дам Марте попить.
— Хорошо, я подожду.
Катя ушла наверх, Вадим встал, натянул джинсы, набросил футболку, прошел на кухню, сел за стол. Ждать пришлось довольно долго. Минут пятнадцать, не меньше. Его уже начало клонить в сон.
— Извини, пожалуйста! — услышал он наконец. Катя ополоснула стакан, снова наполнила его водой и выпила сама. Подойдя к столу, присела напротив. — Я очень рада, что ты приехал… И нам действительно есть о чем поговорить. Но сначала я хотела бы извиниться за Марту, за ее неосторожность в разговоре. Она — ребенок, не понимала, когда делилась с Зигфридом…
— Я это уже понял. Не виню ни тебя, ни Хильду… Я ждал чего-то подобного, когда найду сына. Теперь ты его нашла. Спасибо! Остальное… Получил, что получил…
— Не расстраивайся. Зигфрид, пусть и много старше Марты, но пока тоже ребенок, — Катя, похоже, не поняла, что Вадим имел в виду под словом «остальное». — Даже хуже: он — подросток. Вспомни себя в его возрасте. Как бы ты отреагировал на появление неведомого отца, который от тебя отказался? Ты повел бы себя точно так же.
— Не знаю… Но я по меньшей мере попытался бы его выслушать.
— Не уверена. Подростковый максимализм, гены. Я много с ним общалась, но то, что он похож на тебя не только внешне, поняла только сегодня. Когда уже знала, что он твой.
— И чем похож?
— Добротой… и категоричностью. Как два полюса в одном человеке. Для него, так же как и для тебя, не имеет значения, кто перед ним — друг или враг, если он просит помощи. И даже если не просит, но в беде. В то же время Зигфрид не дает шанса оправдаться, если уже решил для себя, что это — плохой человек. Горячится, не слышит никого, кроме себя. Но… подожди немного. Пройдет время, он остынет и поступит так, как ему велит сердце. А оно у него доброе. Он ведь твой сын…
— Мамочка, ты скоро? — раздалось сверху.
— Ну вот, не поговорили… Иду, солнышко, ложись в кроватку! — прокричала она наверх, встала, снова наполнила стакан водой. — Ты когда улетаешь?
— В четверг.
— Это хорошо… Завтра обязательно поговорим обо всем. Я обещаю. Я сама этого хочу. Мне надо рассказать тебе что-то важное. — Катя обошла стол, приблизилась к Вадиму. — Я очень рада… счастлива, что ты прилетел. Спокойной ночи! — поцеловала она его в лоб и пошла к лестнице.
— Спокойной ночи! — растерянно пожелал Вадим.
Услышав, как наверху закрылась дверь, он встал, выключил на кухне свет, вернулся к дивану, снова разделся, заполз под плед.
«Пройдет время, он остынет и поступит так, как ему велит сердце. А оно у него доброе. Он ведь твой сын…», — повторил он про себя и улыбнулся. — Умеет же найти правильные слова… И почему нам обоим раньше не хватило умения подобрать?»
Снова повернувшись лицом к спинке дивана, он захотел немного отодвинуться, но… Так и уснул, не позволив этой мысли достичь командного центра в голове. Тяжелый случился день…
10
Почувствовав на себе чей-то взгляд, Вадим дернулся, повернулся на спину, открыл глаза. Быстро сообразив, где находится, он повернул голову и неожиданно увидел рядом с диваном Марту. В утренних сумерках девочка была похожа на маленького ангела: темные локоны до плеч, точно карандашом очерченные глаза, брови, линия губ.
— Доброе утро, Марта! — поздоровался он, поправив под головой подушку.
— Доброе утро, дядя…
— Вадим. Меня зовут дядя Вадим.
— Моего папу тоже так зовут. Мне тетя Хильда сказала.
— А что она тебе еще сказала? — неожиданно у него пересохло в горле.
— Что с ним знакома волшебная Марта, — девочка вытащила куклу из-под мышки. — Она расскажет ему обо мне, и он обязательно приедет.
— Вот эта кукла? — Вадим сел на диване, протянул руку, взял «волшебную Марту», всмотрелся в покрытое трещинами фарфоровое личико.
«Пусть о ней позаботятся твои дети…» — всплыли в его голове слова из прошлого.
Продолжая держать куклу, он, как завороженный, перевел взгляд на девочку.
— Жалко, что ты папа Зигфрида… — грустно вздохнула та, протянула руку и забрала куклу.
Вадим попытался проглотить ком в горле. Широко раскрыв глаза, всмотрелся в лицо девочки: «Как же она похожа на Сережу с видео!..»
Осененный догадкой, он нащупал на соседнем кресле джинсы, смущенно прикрывшись пледом, натянул их, встал, сделал несколько шагов, вернулся, присел перед ребенком.
— А хочешь, я буду… и твоим папой? — спросил он, с трудом шевеля губами.
— А так можно?.. — Марта задумалась. — А если приедет мой настоящий папа, у меня тоже их будет два, как у Зигфрида? Нет… Что я тогда ему скажу? Ведь он же обязательно приедет, я знаю.
— А если я и есть твой настоящий папа?
— Настоящий-пренастоящий?
— Настоящий-пренастоящий, — внимательно глядя девочке в глаза, улыбнулся он.
— Марта! — раздался приглушенный окрик Кати, послышалось шлепанье босых ног по лестнице. — Марта, ты разбудишь…
Заметив дочь рядом с Вадимом, Катя осеклась, подошла ближе.
— Мамочка, он уже проснулся… — повернулась в ее сторону дочь. — Он — мой папа? — строго посмотрела она на мать, словно та должна была сдать экзамен.
— Да, Марта, это твой папа.
— Настоящий-пренастоящий?
— Настоящий-пренастоящий, — подтвердила Катя, встретившись глазами с Вадимом. — Это и есть то важное, что я должна была тебе сказать… Прости!
— Ура! Это всё волшебная Марта! Это она нашла моего папу!
Поцеловав куклу, девочка уложила ее на диван и, раскинув в стороны ручонки бросилась к Вадиму. Подхватив ее на руки, тот ошеломленно посмотрел на Катю, крепко прижал Марту к себе, зарылся лицом в ее локоны.