Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 105)

— Конечно, беги домой. Я только хотела познакомить тебя с нашей гостьей: фрау Хильда Флемакс, — представила она женщину с коробкой.

— Очень приятно! Зигфрид, — воспитанно ответил подросток.

— Зигфрид! — раздалось грозное из темноты за его спиной.

— Спокойной ночи!

Мальчик исчез так же быстро, как появился. Закрыв дверь, Катя посмотрела на расстроенную дочь, на задумавшуюся гостью. Ясно, какие выводы сделал Берндт Алерт из дневного общения с фрау Флемакс. И понять его было несложно.

— Пойдемте за стол, — предложила хозяйка. Кому-то следовало прервать затянувшуюся паузу. — Мы с Мартой уже поужинали, но для вас оставили кусочек очень вкусного запеченного карпа.

— Нет-нет, спасибо! Мы с Симоном тоже успели поужинать в гостинице.

— Тогда предлагаю выбрать себе комнату. Вот кабинет, — приоткрыла она дверь из прихожей. — Он, конечно, крохотный, но там удобный диван… Можно переночевать в комнате Марты, а она поспит со мной.

Обычно дочь с радостью принимала предложение провести ночь в маминой комнате и часто просила об этом сама. Но не в этот раз.

— Я буду спать в своей комнате! — заявила она и демонстративно отвернулась. — И коробка ваша мне не нужна!

Катя ахнула, извиняясь, посмотрела на гостью.

— Марта! Так нельзя себя вести!

Ей стало стыдно за поведение дочери. Неужели причина кроется в том, что Зигфрид не смог уделить ей немного времени? Как объяснить ребенку, что некрасиво переносить свое недовольство на другого человека? И что делать: учитывая, через какие муки и страдания девочке предстоит пройти через пару месяцев, пожалеть и промолчать или же все-таки мягко, но убедительно донести свою позицию?

— Не волнуйтесь, я все понимаю, — словно прочитав ее мысли, успокоила Хильда. Слишком часто ей приходилось общаться как с детьми, так и с родителями, находящимися в сложной ситуации, а потому поневоле пришлось стать хорошим психологом. — Мне будет гораздо удобнее спать на первом этаже. И мама спокойно поспит, и ты в своей кроватке. Если тебе не нравится мой подарок, я могу отнести её в кабинет.

Как бы колеблясь, что делать, Хильда еще раз протянула коробку девочке.

Марта обернулась, посмотрела исподлобья на женщину. Вопрос был в том, что она не знала, что внутри коробки, а слово «её» не осталось незамеченным. Любопытство взяло верх.

— Спасибо, — все еще насупившись, поблагодарила она, и уже через секунду заинтересовано спросила: — А что там?

— Посмотри, — улыбнулась ей Хильда.

Выражение лица Марты изменилось, она тут же побежала в гостиную, положила коробку на диван, сняла крышку.

— Кукла… — разочарование было огромным.

— Волшебная кукла, — уточнила Хильда. — Ее тоже зовут Марта, и у нее долгая-долгая история. Почти сказочная, — женщина подошла ближе. — Она даже знакома с твоим папой.

Марта подняла недоверчивый взгляд.

— С папой? А как его зовут?.. Только мой папа не Генрих, — нахмурив бровки, предупредила она.

— Конечно, нет. Твоего папу зовут Вадим, — Хильда нежно провела ладонью по темным локонам, посмотрела на замершую Катю.

— Вадим? — девочка стала серьезной, все еще недоверчиво поглядывая на куклу, подумала. — А почему он не с нами?

— Ну, видимо, он пока еще не знает, что ты его дочка.

— Ему расскажет волшебная Марта? — заинтригованная историей, шепотом спросила девочка.

— Конечно! Она ведь волшебная! — заговорщицки понизила голос Хильда. — А еще расскажет о том, какая ты хорошая и послушная!

— Ну… я не всегда послушная, — Марта виновато опустила головку.

— Ничего страшного. Даже со взрослыми так бывает. Но всё можно исправить, если перестать капризничать и снова вести себя как послушная девочка. Правда, мама?

Катя механически кивнула. Произнести хоть слово у нее не получилось: во рту пересохло, язык отказывался подчиняться. Неужели Хильда сама обо всем догадалась? Хорошо это или плохо, подумать она не успела. Все мысли были заняты вопросом: как?

— Он точно меня найдет? Не перепутает с какой-нибудь другой девочкой? У Элис тоже нету папы, и у Тины, — вспомнила она подружек по детскому садику.

— Что ты, ну конечно не перепутает! Ты очень на него похожа! — ответила Хильда в том числе и на немой вопрос Кати. — Кто-то звонит? — она прислушалась.

Повторный звонок услышали все. Раздумывая, кто бы это мог быть в такой поздний час, Катя подошла к двери.

— Добрый вечер, Берндт!..

Поняв, кто пришел, Хильда оставила занятую куклой девочку и поспешила в прихожую.

— Что-то случилось?

— И вы еще спрашиваете?! — нервно повысил голос мужчина. В таком состоянии Катя видела его впервые: раздувавшиеся от негодования ноздри, расширенные глаза. — Вот вы где! — воскликнул он, заметив Хильду. — Я так и думал! Я запрещаю вам обеим приближаться к моему сыну, иначе я вызову полицию! Завтра же я позвоню адвокату, и мы подадим на вас в суд! Такие, как вы, не имеют права заниматься детьми! — с этими словами мужчина в сердцах рубанул рукой воздух и удалился прочь.

Катя с Хильдой переглянулись. Стало еще более понятно, насколько сложным был разговор с Берндтом и насколько он не оправдал ожиданий Хильды. И угрозы Алерта были отнюдь не пустыми: к тайне усыновления здесь относятся весьма серьезно. Как и к посягательствам на частную жизнь.

Катя закрыла дверь и с тревогой посмотрела на гостью. В отличие от хозяйки, та держалась спокойно: никаких эмоций на лице, никакой нервозности.

— Не расстраивайтесь, — улыбнулась она. — Это первая, вполне ожидаемая реакция. Подождем до завтра.

— Тогда, может быть, чаю?

— Спасибо, Екатерина! От чая не откажусь. К тому же я привезла вам чудесный пирог, который накануне испекла Каролина. Минуточку… — сняла она с ручки чемодана пакет с еще одной коробкой. — Каролина — моя главная помощница в работе фонда, моя компаньонка. Именно она вела с вами переписку.

— Увы, не со мной, — Катя опустила глаза. — От моего имени с ней переписывался Генрих Вессенберг. Я ничего об этом не знала, и в этом моя вина.

Женщины прошли на кухню. Марта, к удивлению матери, продолжала возиться с куклой и о чем-то негромко с ней разговаривала.

— Мы так и поняли сегодня ночью, что те письма писали не вы. А Генрих — это…

— Это мой друг еще со студенческих лет. Его семья давно переехала в Германию, доучивался он уже здесь. Журналист, но сейчас делает успехи на поприще телеведущего, — Катя включила чайник, посмотрела на присевшую за стол гостью, которая слушала ее более чем внимательно. Что ж, придется рассказать всю правду. — У нас был короткий студенческий роман, мы расстались, он уехал, долгое время не давал о себе знать. За это время я успела выйти замуж, работала журналисткой… — она сделала паузу. — А затем я случайно познакомилась с Вадимом Ладышевым. Наше знакомство по стечению обстоятельств совпало с… В общем, стала рушиться семья. Но виной тому был не Вадим: просто выяснилось, что мы с супругом разные люди, по-разному смотрим на вещи, детей у нас не было. Всё совпало: и новое счастье, и несчастье… Я много думаю о том времени.

— По пути к вам я тоже вспоминала Вадима того времени. Он был окрылен, счастлив. И, как ни старался, не мог этого скрыть. Это заметила и я, и покойный Мартин.

— Я помню. Он рассказывал, что его друг, а точнее, второй отец, тяжело болен. Говорил о том, что тот просил назвать сына Мартином. Потому я и назвала девочку Мартой. Вадим очень переживал, что ничем не может помочь… Вам какой чай: черный или зеленый? Есть просто травяной сбор на ночь.

Катя поставила на стол чашки с блюдцами, переложила пирог на тарелку и раздумывала, какой найти предлог, чтобы от него отказаться, не обидев гостью. Иначе снова придется встречать утро в обнимку с унитазом. А гостья, судя по всему, весьма догадлива.

— Зеленый, — ответила Хильда. Внимательно наблюдая за молодой женщиной, за ее гостеприимными хлопотами, ловила себя на мысли, что Катя ей очень нравится. В первую очередь своей естественностью: не лукавит, не играет, не пытается показаться лучше, чем есть. Чем и подкупает. — Почему же вы расстались?

— Об этом я тоже часто думаю… Стечение обстоятельств… и моя вина. Еще будучи студенткой, я написала статью, которая… поспособствовала смерти профессора Ладышева. Прошло много лет, я о ней забыла, познакомилась с Вадимом и вдруг вспомнила. Вернее, мне напомнили люди, которые тогда использовали и меня, и статью. Скрыть этот факт от Вадима и от общественности мне не позволила совесть. Поняла, насколько была неправа по отношению к профессору и его семье, сколько принесла им горя. Написала новую статью…

— Очень хорошую, — Хильда кивнула. — Я ее прочитала в интернете при помощи переводчика. Так вот с чего всё началось… Мне ее показал сам Вадим, когда долечивался после тяжелого воспаления легких.

— Тогда мне казалось, что он никогда не простит мне смерти отца, — Катя виновато опустила взгляд. — Мне было очень стыдно и перед ним, и перед Ниной Георгиевной.

— Насколько я смогла понять, прямой вашей вины в смерти профессора Ладышева не было, — не согласилась женщина. — К тому же вы нашли в себе силы извиниться. Открыто. Это поступок, на который способен не каждый. Уверена, что Вадим это оценил. Пусть не сразу, но он вас простил. Не мог не простить… И это не причина для расставания, если люди любят друг друга. Так почему это все-таки произошло?