Наталья Бахтина – Гром сошёл с ума (страница 2)
Гена осторожно спросил:
– Так ты это… когда говоришь, что сходишь с ума, у тебя этот шар, что ли, перед глазами появляется?
– Да. Знаешь, как-то жутко становится. Я-то просто так кричу, чтобы всех напугать. А вдруг и правда..? – Гром посмотрел на приятеля с тоской.
– Нет, – уверенно сказал Генка. – Я же вижу: ты совершенно нормальный. Я у тебя никогда этого шара не замечал. Получается, это ты один его видишь. А..! Это у тебя явление такое… пари… паро… паранормальное, вот!
– Чего-чего?
– Паранормальное, говорю, явление. Я по телеку передачу смотрел. Некоторые люди могут не прикасаясь предметы двигать, мысли читать и всё такое.
– Я мысли читать не умею. На кой оно мне? Я и так наперёд знаю, что скажет Матвей Борисыч: «Садись, Громов. Оценку свою знаешь».
Валерка так смешно скопировал старческий дребезжащий голос учителя физики, что Генка не выдержал и прыснул в кулак.
– И что? В этой твоей передаче про жёлтый шар, как у меня, рассказывали?
– Ну, именно про жёлтый шар не рассказывали. Но говорили, что силой мысли можно даже убить человека. Может, у тебя от злости мысль такая жёлтая выскочила и по отчиму ударила?
Громов задумался.
– Слушай, а перед этим у меня как-то вот здесь, – Валера показал, где именно, – жарко стало, и потом как будто что-то треснуло. Я ещё подумал: на кухне, что ли, что-то упало…
– Точно, – авторитетно заявил Гена. – Это ты выпустил из себя. Только почему у тебя мысль из живота выскочила?
– Откуда я знаю – почему да почему? Это надо у твоей пары ненормальных спрашивать.
Помолчали. Митрофан, потерявший интерес к мальчишкам, доедал последний клочок зелёной травы в пределах досягаемости. Туман над озером рассеялся, стало тепло как летом. Над обрывом яркими бусинами алели густые гроздья рябины, предвещая морозную зиму. Старая яблоня на заброшенном участке сгибалась под тяжестью никому не нужных плодов.
– Яблок в этом году уродилось… – Генка подобрал скатившееся с оврага яблоко, вытер о рукав и надкусил. – Мамка не успевает обрабатывать. Лежат под деревьями и гниют.
– Слушай, а козёл яблоки ест?
– Не знаю. Вряд ли. Хотя… Давай попробуем.
Ребята пошарили вокруг себя и нашли в траве несколько яблок с помятыми боками. Козёл Митрофан, наевшись травы, лежал под кустом, лениво поводя ушами, отгоняя редких, но оттого не менее надоедливых мух. На предложенное угощение он отреагировал довольно неожиданно: сначала понюхал, потом фыркнул и рогом поддел одно яблоко, так что оно зацепилось за рог. На второй рог мальчишки сами надели яблоко. Для симметрии. Получилось красиво.
Так они и стояли, любуясь делом рук своих, а Митрофан бодал рогами воздух и безуспешно пытался освободиться от раздражающих его предметов. На козлиное беканье прибежала баба Зина, что жила через дорогу.
– Ах вы, охальники! Ремня на вас нету! Пошто козла мучаете?
– Баб Зин, мы не мучаем, это он сам… – попытались неуклюже оправдаться мальчики.
– Знаю я вас! Сам-то он, может, одно нацепил, а второе? – Прозорливая баба Зина замахнулась на ребят веткой. – А ну, кыш отседова! Твоя мать, Валерка, отчима на скорой в город повезла, а ты тут проказничашь!
Валерка с Генкой переглянулись и стремглав побежали к Валеркиному дому.
* * *
Мать Валеры вернулась из райцентра усталая и зарёванная. Сын растопил печь, сварил картошку в мундирах и держал её до приезда матери в печи, чтобы не остыла. Полез в подпол, достал банку с солёными огурцами и помидорами. Когда Мария Сергеевна увидела на столе тарелки и миску с соленьями, не удержалась, расплакалась. Притянула к себе голову сына и крепко обняла. Валерка стоял, молчал, боялся пошевелиться и не знал что сказать.
– Спасибо, сынок.
– За что, ма? – виновато промычал Валерка.
– За то, что заступаешься за меня. Я же знаю, как ты переживаешь. Я перед тобой очень виновата. Но ведь так трудно было одной, когда с тобой маленьким осталась…
– А что, папка правда на флоте погиб?
Мать тяжело вздохнула.
– Ушёл он от нас. Прости, что скрывала правду. Не хотела, чтобы ты чувствовал себя покинутым.
– Ну, ушёл и ушёл. Что с того? – постарался успокоить мать Валерка, но у самого противно заныло под ложечкой. – Вон у Зинки Пономарёвой тоже отца сроду не было, а она такая красавица! Все мальчишки за ней бегают, и из девятого, и из десятого класса, и даже из восьмого!
Зина Пономарёва, первая школьная красавица, была единственной дочерью доярки Ефросиньи, нагулявшей дочь от шабашника, приезжавшего расписывать сельский клуб семнадцать лет назад. Все про это знали, но деревенские Фросю уважали, худого слова про неё не говорили. Была она передовиком молочной промышленности, её фото висело на доске почёта в райцентре Ванютино уже который год подряд.
– Ефросинья Михайловна женщина видная, у неё от женихов отбоя не было в молодости. Да и сейчас кузнец Михалыч вздыхает, когда она мимо кузни на работу идёт. А Сашка Заболотный подрался как-то из-за неё с приезжим заготовителем, когда тот прямо на ферме стал к ней приставать. А я, сынок, – мать опять тяжело вздохнула, – со своей эмблемой кому нужна?
«Эмблемой» мать называла большое родимое пятно бордового цвета, уродовавшее её левую щёку и заползавшее на лоб. Что она только ни делала, чтобы от него избавиться, – и чеснок прикладывала, и болиголовом мазала, и даже к знахарке ходила, – ничего не помогало.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.