Наталья Аверкиева – Тартарары для венценосной особы (страница 34)
Около арки его ждало четверо рослых ребят. Они, не скрываясь, перегородили путь. За спиной слышались тяжелые шаги догоняющих. Андрей остановился. Надо искать другой выход, пробовать их уболтать. Только не драться! Как угодно, что угодно — драться нельзя ни в коем случае! Он огляделся и нервно рассмеялся: семеро против одного! Значит так: удар только на поражение, чтобы не сразу встал. Найти главного и выключить его первым, остальные сами разбегутся. И закрыть спину.
— Белявский, ну и куда ты собрался? — раздался насмешливый голос Жоры Баркова. — Обложили, волчару позорного, со всех сторон обложили. Будешь знать, как чужих девок уводить.
Андрей молчал. С заводилой все понятно — Барков. Речь сейчас толкать будет. Чем дольше будет говорить, тем меньше шансов на драку. Пусть говорит.
— Что молчишь? Отвечай, когда тебя спрашивают.
— Я еще тогда тебе все сказал, — спокойно отозвался Андрей. — Я никого ни у кого не уводил. Это был их выбор.
— А Мальцева? Вся школа сейчас ваш роман обсуждает. С пикантными подробностями, — отвратительным голосом проворковал Барков.
— А про Мальцеву я буду разговаривать с Мальцевой, а не с тобой или Медведевым, — ухмыльнулся парень. Не выйдет! Его не спровоцируешь раньше времени! — Или ты в адвокаты заделался, ходишь теперь и защищаешь чужие интересы?
— Ты увел девку моего друга, значит, стал моим врагом. Более того, ты меня перед пацанами опозорил. Я хочу пояснить тебе кое-что, — картинно засучил рукава Жорка.
— Хороший способ от позора избавляться. Ты сюда всю свою секцию привел или кого-нибудь забыл? — презрительно хмыкнул Андрей, незаметно отступая назад. — Жалко, что вас всего семеро. Чисто пацанский прием! Только представь: потом будешь по школе трепать, как вы всемером набили морду одному Белявскому. Обхохочешься! А уж как уважать вас будут! Настоящие мужики! Не чмо какое-нибудь и не лохи! Крутые! Одного толпой запинали! Так только мужики и делают!
— Не заплачу, не грузи! — рассмеялся Жорка. — Ты у нас каратист известный, тебя голыми руками не возьмешь. Придется брать количеством.
Андрей оценивал обстановку и сопоставлял собственные силы с силами противника. Он слишком слаб после болезни, чтобы достойно защищаться, но он достаточно силен, чтобы нападать. Вариантов два: либо рваться напролом, снося всех на своем пути, либо нападать первым. Жорка каратист. Ваня тоже был каратистом. Значит техника одинаковая. Андрей стиснул зубы. Больно — не больно, а голову в обиду давать нельзя. И он ударил. Без стойки, без предупреждения. Ногой в живот со всей силы. Жорка громко вскрикнул и рухнул на колени прямо перед ним. Андрей блокировал удар справа, разбил лицо слева. Подсечка и правый тоже падает на землю. Все произошло за доли секунды.
Парень резко развернулся к опешившим ребятам за спиной. Трое как по команде встали в стойки, приготовились к атаке. Четвертый пятился назад. Атакуют сразу двое. Блокировка одного, удар на поражение другого. Пропущенный удар в челюсть. Получай в пах за это! Рот наполнился кровью. Зубы, кажется, целы. Он сплюнул кровавый сгусток на снег. И тут окружающий мир наполнился вибрацией…
— Только не это! — застонал мальчик. — Фантазии совсем нет?
Далеко-далеко в сознании Андрея раздался истеричный вопль четвертого:
— Валерка, уйди!
Валерка, который слишком долго думал, продолжать бой или нет, ничком упал наземь.
— Щенок, я же сказал, что найду и убью тебя! — грубым лающим голосом проорал четвертый. — Думал, сможешь укрыться здесь? Думал, это поможет? Я нашел способ убить тебя!
Андрей еще какое-то время пытался заставить себя не бояться. Кого бояться-то? Безобразного урода с изменяющимся лицом? Глупость еще та! Но толстый липкий кокон страха уже опутал его, пожирал, наслаждаясь беспомощностью. Кошмар, как яд паука, проникал в тело, крался по венам, затаился в голове. Андрей понял, что не может шевелиться, его колотило от ужаса перед возникающим чудовищем. Страх накатывал волной, бил в лицо сильным ветром. Тело сдавило, словно на него положили плиту. Боль мощными толчками пронзала грудь, отдаваясь в позвоночник. Андрей понял, что от страха не может дышать.
Как оно появляется? Откуда берется? Почему каждый раз вселяется в другого человека? Почему хочет убить его? За что? Несчастный, травмированный мозг отказывался отвечать на вопросы. Андрей зажмурился, безвольно отступая, полностью попав под влияние лающего голоса. В вытянутых руках противника блестело что-то темное.
— Вован, ты спятил?! — заорал Валерка, прыгая ему в ноги, подобно играющему котенку.
— Шухер!!! — завопил кто-то.
— Убью, карикатура! — гаркнул Вован. И маленькая дырочка изрыгнула огонек.
Андрей почувствовал, как плечо клюнула пуля, разрывая его слабой, чиркающей болью. Чувство страха исчезло…
***
Сергей Александрович курил на балконе и с высоты восьмого этажа наблюдал, как маленькие тени мечутся в темноте. Вот одна решила убежать. Ее догоняют другие, вынырнувшие откуда-то из глубины двора.
— Надо бы в милицию позвонить, — лениво буркнул мужчина.
Беглеца настигли около арки. События происходили далековато от подъезда, ничего толком не разберешь. По характерным вскрикам, он понял, что драка в самом разгаре.
— Вот в наши дни кучей на одного не нападали — досадливо пробормотал он, с удовольствием следя за потасовкой. — Молодец, пацанчик! Так их! Так! Будут знать, как группой на одного нападать. Ха! Не на того напали!
Раздался хлопок. Сергей Александрович нахмурился. Похоже на петарду. Сейчас перед Новым годом мальчишки то и дело взрывают китайские хлопушки. Нет, вряд ли драка окончится выстрелом: даже с балкона видно, что это малолетки отношения выясняют. Откуда у них огнестрельное оружие? Окурок спланировал вниз.
Растирая озябшие плечи, отец семейства отправился на кухню, где его женщины накрывали на стол. Понаблюдав, как Анечка старательно нарезает помидоры и огурцы для салата, Сергей Александрович спросил:
— А где Андрей?
— Он в магазин пошел. У меня майонез кончился. Я попросила его купить, — не отрываясь от помешивания рагу, ответила Татьяна Ивановна.
— Давно? — с ужасом выдохнул мужчина.
— Скоро придет. А что случилось?
Культурный Сергей Александрович выразился громко и некультурно. Опрокидывая на ходу табуретки и сбив стол, он, как обезумевший бизон, бросился к дверям.
— Таня, срочно позвони Всеволоду! — крикнул он с лестницы, накидывая куртку.
Вылетая из подъезда, он едва не сшиб мальчика с ног.
— Живой? — схватил его за плечи Сергей Александрович.
Андрей вскрикнул и отшатнулся.
— Я тебе что велел делать?! Я тебе велел лежать, а не шляться черт знает где?! Упрямый, как осел! — кричал он на всю улицу.
— Вы всему дому хотите сообщить о том, что я осел? — тускло и устало спросил Андрей.
— Марш домой!
Парень поплелся за мужчиной. Неожиданно лестница под ногами опасно закачалась. Стены начали то плавно сближаться, то резко разбегаться в стороны. Лестничный пролет стал узковат. Перед глазами поплыли круги. Он вцепился в перила, стараясь не свалиться.
Продолжая громко ругаться, Сергей Александрович дошел до лифта и нажал кнопку вызова. Повернулся, чтобы за шкирку закинуть бестолкового мальчишку в открывающиеся двери, и осекся. Андрей медленно сползал на ступеньки. Только при свете ламп Сергей Александрович заметил бледное лицо парня. Он морщился от боли, зажав рану здоровой рукой. Между пальцев сочилась кровь. Поскользнувшись в шлепках на мокром полу, мужчина едва успел его поймать, подхватил на руки и понес домой, испуганно приговаривая:
— Ты это… главное, не умри. А там как-нибудь прорвемся!
Всеволод Илларионович приехал через полчаса злой и раздраженный. Он ворвался в квартиру, как ураган, разметав в коридоре обувь и уронив флаконы с полочки. За ним, быстро переставляя маленькие ножки, семенила крохотная женщина с большим чемоданом.
Андрей полулежал на диване. Тело невыносимо болело. Губа распухла и ныла. Ему было на редкость паршиво. Но рядом сидела Анечка, и он старался выглядеть сильным. Татьяна Ивановна аккуратно обрабатывала рану антисептиком, боясь снять пропитавшуюся кровью повязку с груди. Андрей иногда слабо улыбался и пытался убедить перепуганных хозяек, что рана неопасная, надо только пулю вытащить, а завтра он будет здоров.
Крохотная женщина неопределенного возраста окинула цепким взглядом семейную идиллию и низким хриплым голосом выгнала Татьяну Ивановну и Анечку из комнаты. Положила чемодан на стул и начала доставать какие-то инструменты.
— Значит так, юноша, что мы имеем? — она принялась тыкать холодными острыми пальцами в место ранения. Андрей то и дело шикал и кусал губы. — А кому сейчас легко? Терпи. — Врач повернулась к полковнику: — Сева, ранение не опасное. Повреждены только мягкие ткани. Кости, органы и крупные сосуды не задеты. Я вытащу пулю и обработаю рану, а завтра мальчика не мешало бы ко мне привести, чтобы осмотреть как следует.
— Как скажите, Вера Вениаминовна, — неожиданно заискивающе отозвался бесстрашный полковник. — Что вам надо для операции?
— Чтобы вы вышли отсюда вон.
Обколов Андрея обезболивающим, крохотная женщина ловко изъяла пулю из груди, как будто каждый день только этим и занималась.