Наталья Аверкиева – Тартарары для венценосной особы (страница 26)
Кто я?
Он улыбается мне как доброму другу. Я ощущаю его улыбку кожей.
Мы тянем друг к другу руки. Контуры лица ускользают от моего сознания. Я и вижу, и не вижу их. Откуда-то приходит знание, что мы знакомы. Очень хорошо знакомы. И я чувствую, что он мне рад.
Неожиданно моя рука натыкается на препятствие. Пальцы говорят разуму — стекло. Но глаза видят, как рябь побежала по гладкой поверхности. Так волнуется вода, когда погружаешь в нее руки. Но вода может быть под ногами, а не стоять перед тобой стеной!
Мальчишка с той стороны беззвучно засмеялся и помахал мне в ответ.
Кто ты?
Я — это ты!
Контуры медленно проступают, приоткрывая завесу. Изображение рябит, разбегается кругами. Но я так хочу увидеть лицо, что готов остановить время!
На мгновение мне это удается. Образ проникает в сознание, оставаясь там навсегда. Передо мной собственное изображение! Теперь я знаю, как выгляжу…
Контуры медленно стираются, трансформируются. Они рябят, как рябит горизонт в знойный полдень. Визуальное марево! Ускользающий мираж! Я вижу, что мир по ту сторону стеклянной воды изменяется. Сегодня он щедр. Сейчас он покажет то, за чем я пришел.
Зыбь усиливается. Я чувствую телом, как мир предо мной будоражится, бурлит, вспенивается, ломается. Мое тело напряжено до предела. Мир проходит сквозь меня, причиняя страдания. Но ради человека с другой стороны стеклянной воды, я готов вытерпеть все!
Еще немного, и я не смогу ничего разглядеть. Кажется, что на изображение натянули мутный, мятый целлофан. Я срываю его слой за слоем, все дальше проникая в тайну изображения. Фигура становится немного понятнее, лицо более отчетливым. Последний слой!
Она стоит на расстоянии вытянутой руки и улыбается. Как и прежде, я не могу разглядеть ее лица. Но чувствую, как образ проникает в сознание, оставаясь там навсегда. Она — родная, близкая, любимая — протягивает руки и нежно шепчет:
Иди ко мне…
Всего шаг разделяет нас! Маленький шажочек… Я тянусь к ней. Мои руки погружаются в стеклянную воду, стоящую передо мной непроницаемой стеной. Она совсем рядом. И так далека.
Кто я?
Вспомни тот миг между жизнью и смертью…
Помоги мне!
Ты…
Омерзительный смех разорвал нашу связь. Хрустальный мир исчез в одно мгновение, словно кто-то разом разбил все зеркала мира. На месте девушки с ускользающим ликом возник страшный человек. Его лицо не исчезало, и не было скрыто тайной. Я до мельчайших подробностей помню жуткое лицо своего убийцы…
Андрей подскочил и переметнулся в дальний угол дивана. Его трясло. Где-то далеко он услышал собственный крик. Закрыл рот обеими руками. Мальцевы опять в полном составе наблюдали за его постсонной истерикой. Андрей обвел их перепуганным взглядом. Робко спросил:
— Я опять кричал, да?
— Ты снова не помнишь, что тебе приснилось? — Татьяна Ивановна протянула ему стакан с валерьянкой.
— Образы ускользают. Я не помню, что говорю и что делаю во сне. Только в самом конце я увидел человека, который убил меня. Но его лица я не смогу описать.
— Убил? — приподнял бровь Сергей Александрович. — Ты хотел сказать «пытался убить»?
— Н-н-не з-з-з-н-н-наю… — его затрясло с удвоенной силой, даже заикаться начал.
— Успокойся, мой хороший! — словно маленького Татьяна Ивановна прижала Андрея к себе, начала гладить по голове. — Это сон. Помнишь, что сказал доктор? «Авария стала серьезным испытанием для организма и психики». Все пройдет. К тому же вы пережили такое потрясение с Анечкой. Ты пойми, иногда бывают периоды, когда организм начинает протестовать. Сейчас ты должен собраться с силами. Ты загонял себя за этот месяц, пора взять тайм-аут. Не в смысле стать пофигистом, а в смысле — надо плыть по течению, расслабиться и жить так, как живется, иначе будет новый сбой. И новые кошмары. Расслабься, мой хороший. Ну же, успокойся… Ты в безопасности.
— Меня кто-то зовет, очень настойчиво зовет. — Андрей с ужасом обнаружил, что в голосе зазвучали слезы и какая-то детская обида на происходящее. Кое-как справившись с эмоциями, он более спокойным тоном продолжил: — Но я не могу понять, кто. Возможно, родные ищут меня, через сны что-то подсказывают, но я не понимаю! И когда разгадка была рядом, появилось это жуткое лицо. Я помню его. Точнее не лицо. Это какое-то существо. Оно поняло, что я жив. И оно ищет меня, чтобы убить, как уже сделало однажды, как уже пыталось сделать в лесу. Мне надо вспомнить, кто я! Иначе я не пойму, зачем оно меня ищет и за что хочет убить!
— Это тот кошмарный урод, который едва не укокошил тебя в Грязи? — задохнулась от ужаса Анечка. Он кивнул. Девочка торопливо отошла от двери поближе к папе.
— Андрей, ну посуди сам, — тоном опытного психиатра сказал Сергей Александрович. — Какая-то сущность ищет тебя, чтобы убить? Вот нормально это звучит? Извини, конечно, но кому ты нужен? Поверь, если кто-то захочет тебя убить, он тебя убьет без всяких этих трудностей с авариями и никому не нужными лишними жертвами, без свидетелей, пыли, сучка и задоринки. Если бы тебя украли с целью выкупа, при условии, что ты ребенок какого-нибудь высокопоставленного чиновника или бизнесмена, то вся Россия уже стояла бы на ушах, а в некоторых случаях и другие заинтересованные страны. Сева прошерстил всех, у кого есть дети твоего возраста. Так вот, ни у одного из них не пропадали сыновья. Твое воспитание и образование позволяет нам допустить мысль, что ты из хорошей и, не побоюсь этого слова, обеспеченной семьи. Восторженные рассказы Аннушки о твоих школьных успехах впечатляют, то есть ты не лоботряс и до этого имел сильную подготовительную базу. Ты нормальный, хорошо воспитанный, умный парень, который в настоящий момент говорит редкую ерунду. Ложись спать.
Андрей пристыжено опустил голову.
— Но, папа, — слабым голосом возразила Анечка, — я сама, собственными глазами видела, как у одного из бандитов изменилось лицо. И я видела, как он гипнотизирует Андрея. Клянусь, все так, как он говорит. Его хотят убить!
— Анюта, дядя Сева в субботу был в деревне пока вы отсыпались. Никого с кошмарным лицом там не было, — устало и оттого раздраженно проговорил Сергей Александрович. — Иди спать, дочка.
Андрей забрался под одеяло, полный отвратительных мыслей. Его ищут! Это очевидно! И не только родные, но и враги… Но он ничего не помнит и ничего не понимает. Получается, что теперь от него ничего не зависит: кто первым встал, того и тапки. Оставалось надеяться, что родные найдут его раньше врагов.
***
Выйдя из школы, Анечка очень удивилась: прямо перед крыльцом стоял черный БМВ крестного. Водитель дяди Севы, похожий на доброго упитанного моржа, поманил девочку. Лана и Андрей последовали за ней.
— Вот что, дорогие мои, Всеволод Илларионович велел мне отвезти тебя, Андрей, в клуб, — сказал он.
— Зачем? — тут же выпустила «иголки» Лана. Анечка уже во всех подробностях рассказала подруге о пятничных приключениях. И теперь ей везде мерещились враги.
— Батя хочет посмотреть, на самом ли деле этот чудный юноша так хорошо работает руками и ногами, как рассказывает Аннушка.
— Дядя Миша, а мы его одного не отпустим, — улыбнулась девочка.
— Не отпустим! — поддержала подругу Лана. — Только вместе с нами!
— Ну, насчет вас мне никаких указаний не поступало...
— Ничего не знаем! — хихикнула Лана. — Только вместе!
— Садитесь уже, болтушки. Андрюха, давай запрыгивай вперед.
И дядя Миша повез их в спорткомплекс по каким-то разбитым переулкам, минуя дневные «пробки». В центре, в районе Лубянки, он вырулил на основную дорогу, и они практически встали.
На заднем сиденье веселились девчонки, заглушая орущее радио. Дядя Миша что-то напевал в топорщащиеся усы. Андрей с удовольствием разглядывал проползающие мимо здания, спешащих по своим делам людей. Иногда ему казалось, что он уже видел эти места, ходил по ним, с радостью угадывая, что вон из-за того поворота сейчас вынырнет кафешка, где подают чудесный кофе по-мексикански, а вон там они пили пряный пунш…
…А что такое пунш?
Это горячий кофе с маленькой дозой алкоголя.
Спиртное? Нет, я не буду его пить, не хочу. Давай, что-нибудь другое.
Перестань, мы промокли насквозь, еще не хватало простудиться в этом захолустье. Пунш по такой погоде в самый раз…
Андрей почувствовал, как рот наполнился вкусом терпкого горячего кофе. В сознании все еще звенел голос друга. Он замер, боясь спугнуть всплывший из самых глубин памяти кусочек разговора. Машина дернулась. Дядя Миша что-то сердито прокричал. Голос затих.
— Остановите! — подпрыгнул Андрей. — Пожалуйста, остановите!
— Что случилось? — перепугались девочки и водитель.
— Мне надо вон туда! В La Cafe! Пожалуйста, остановите! — мальчик едва ли не выпрыгнул на проезжую часть.
Дядя Миша, ругаясь про себя последними словами, кое-как припарковался у обочины. Стоянка в этом месте запрещена. Андрей выскочил из машины и бросился в кафе.
Он вернулся минут через десять совершенно счастливый.
— Я здесь был! С другом! Правда, ни бармен, ни официанты меня не вспомнили, из этого я делаю вывод, что мы не были в кафе постоянными клиентами, но я узнал это место и обстановку. И пунш тут такой же, как тогда!
Дядя Миша покосился на него с подозрением, потом проворчал: