Наталья Архипова – Викинг. Страсти по Владимиру Святому (страница 8)
– У нее крутой нрав, князь.
Рогволод уже понял, что ничего хорошего не выйдет. Этот щенок точно подгадал, когда сыновей с дружиной в Полоцке не будет, пользуясь силой, он сейчас вынудит Рогволода расторгнуть помолвку с киевским князем и согласиться на брак Рогнеды в качестве второй жены. И тогда оскорбленному Ярополку не останется ничего, кроме как разорить Полоцк.
Конечно, Ярополк тоже виноват, чего тянуть со свадьбой? Сосватал и брал бы в жены, но старший из сыновей князя Святослава Игоревича невесть в кого удался – воин хороший, а нерешительный, не в отца. Вот и дотянул.
Однако злился Рогволод не на Ярополка, а на новгородского князя, который явился требовать того, что ему принадлежать не могло.
Рогволод решил вытерпеть все, не противиться, но и ничего не обещать. Нельзя сватать княжну, пока прежняя помолвка не расторгнута, полоцкий князь решил стоять на этом твердо. Он так и сказал Владимиру.
Голубые глаза князя заискрились жесткой насмешкой:
– О помолвке думать надо было, когда я сватал. Попросил бы подождать, объявил моему братцу, что Рогнеда не про его честь, и отдал дочь мне. Второй женой. Но если бы протянул, то стала бы и третьей, в Новгороде кроме боярышень еще и купеческие дочери есть…
Это была откровенная пощечина. Рогволод не мог не знать, что у Владимира уже есть жена – дочь боярина Ставра – и что немало купцов согласилось бы выдать за князя своих дочерей.
Рогволод тянул, сколько мог, он даже решил предложить Владимиру обсудить все во время пира, но тот отказался. Святославич прекрасно понимал, почему тянет полоцкий князь, – надеется, что успеют сообщить его сыновьям и те вернутся. Но Добрыня предусмотрел и это – вокруг Полоцка для перехвата люди поставлены, не допустят гонца к Рогволодовичам. К тому же те слишком далеко.
– А ныне мне она женой не нужна…
– А кем?!
– Посмотрю, может, за своего конюха отдам, а может, просто рабыней сделаю.
– Она княжна!
Это последнее, что он успел сделать. Не будь Рогволод ранен на охоте, он оказал бы большее сопротивление, но и только. Когда трое или четверо на одного, даже сильный человек проиграет, если безоружен. Рогволода скрутили и связанного усадили на лавку.
В руках двух дюжих дружинников билась княгиня Полоцкая. Ей даже затолкали кляп в рот, чтобы криками не привлекла в терем защитников.
– Ну, так что, князь, все еще желаешь выкинуть меня за ворота? – Словиша острием кинжала поднял подбородок Рогволода. – Или уже передумал?
Рогволод только зубами заскрипел.
В ту минуту в покои ввели Рогнеду. Девушка смотрела на незваных гостей с недоумением, но когда увидела отца, попыталась броситься к нему:
– Отец! Что это?!
Ее остановили, правда, не смея скрутить, как князя и княгиню.
С княжной стал говорить Владимир:
– Так я тебе не люб? Не достоин тебя, Рогнеда Рогволодовна?
Девушка горделиво выпрямилась:
– Я Ярополкова невеста, князь Владимир Святославич. Помни о том и отпусти моих родителей, как бы худо не было.
Бровь князя изогнулась:
– Была невестой. Не думаю, что киевский князь тебя возьмет после моих дружинников.
Рогволод от таких слов зарычал, пытаясь порвать путы, веревка попала на не сросшуюся еще кость, и в глазах у полоцкого князя почернело. Сквозь меркнущее сознание он услышал, как в покои вернулся Добрыня и посоветовал:
– Бери ее, Владимир, уж скорей, да уходим. Горожане собираться начали, как бы беды не накликать.
По указке Добрыни из покоев наружу с ним вышли четверо, в самой комнате кроме Владимира и Словиши остались еще двое. У молодого князя с дядей был уговор перекинуть Рогнеду через седло и умчать в Новгород, мол, куда она там денется – и разуть согласится, и детей рожать тоже. И Рогволод не станет противиться, пришлет людей с миром.
Но когда Добрыня приказал брать Рогнеду, и Словиша, и сам Владимир поняли совсем иначе. Собирающиеся горожане увезти сворованную княжну не позволят, значит, Добрыня имел в виду совсем иное?
Словиша об уговоре князя и его дяди не знал, а потому в словах Добрыни не усомнился.
Рогнеда стояла, озираясь и ища спасения, которого не было.
Она заметила облизывающегося Словишу, который, видно, прикидывал, что будет первым, кто получит заносчивую полочанку.
Мать Рогнеды повисла на руках у дружинников без памяти. Ее просто положили на ковер.
Владимир вдруг решил не сразу отдать Рогнеду дружинникам, а самому сначала взять ее. Так поступали варяги – первым брал самую красивую женщину тот, кто возглавлял набег, если женщина нравилась и было желание.
Рогнеда нравилась, и желание появилось. На мгновение Владимир даже пожалел, что так все сложилось, согласись она выйти за него замуж, красивая жена была бы и дети красивые.
Даже будь у Рогнеды ее кинжал, с пятью сильными мужчинами все равно не справилась, но хотя бы вонзила его себе в сердце. Но она была безоружна – только ногти и зубы. Поняв, что сейчас произойдет, девушка в ужасе закричала и стала отбиваться, как разъяренная кошка. Рогнеда рычала, кусалась, царапалась… Ее крик привел в чувство и отца, и мать, но помочь дочери Рогволод с женой не могли. Князь лишь в бессильной ярости катался связанным по полу, а княгиня била ближайшего дружинника по ногам, пока тот не ударил ее саму по голове, чтобы затихла.
Ударить пришлось и Рогнеду. Потеряв сознание, она не перестала биться под Владимиром, видно, слишком страшно терять честь. Но вскоре и Рогнеда обмякла. Сопротивление поваленной на пол княжны только распалило князя, он наскочил так, как не наскакивал на девок даже во время набегов на соседские заимки, когда нужно было очень спешить. Рядом стоял в ожидании своей очереди Словиша.
Но очередь не дошла.
В дверь ворвался встревоженный Добрыня, окинул взглядом неприглядную картину, понял, что племянник принял совет взять девушку буквально и последовал ему, но ругать было некогда.
– Князь, уходим! Да брось ты эту девку, слышишь? Пошли скорей!
В голосе Добрыни звучала тревога. Это плохой признак.
Владимир вскочил, не глядя на распростертую на полу Рогнеду, на вопрос Словиши «А с этими что делать?», заданный о родителях девушки, не задумываясь, сделал жест поперек горла.
О Рогнеде и желании ею обладать Словиша забыл уже через несколько мгновений за дверью покоев, когда на его голову опустилось что-то тяжелое. Правда, слуга, обрушивший на новгородца первое, что подвернулось под руку, – бадью, тут же был убит дружинником, но раскроить череп бывшему свату и убийце князей успел.
Из княжьего терема Владимир и Добрыня со своими людьми выбирались, разя слуг налево и направо, к воротам пробивались сквозь толпу возмущенных горожан, а выходили и вовсе под защитой тучи выпущенных стрел и прикрывшись щитами.
В Полоцке уже поняли, что у князей не все в порядке, поспешили на двор, а там незваные гости навстречу… Против стрел и мечей безоружные полочане поделать ничего могли. От неожиданности горожане промедлили и позволили князю с его дружиной выйти и даже удрать.
Рогнеда пришла в себя не сразу, а когда открыла глаза, пожалела, что открыла.
Она с трудом поднялась на корточки, подползла к отцу и матери, с ужасом вглядываясь и не веря, что самое страшное произошло, прошептала:
– Родные, простите, что не умерла, прежде чем он обесчестил меня… Я отомщу…
И без сил упала поперек родительских тел без чувств.
Так ее и нашли слуги.
Через день в Полоцк вернулись братья Рогволодовичи.
Они почернели от страшных новостей.
Рогволодовичи решили, что жизнь положат, чтобы отомстить новгородскому убийце.
– Удрал тать в Новгород, не догонишь. А если и догнать, то с новгородцами воевать придется.
Рогволодовичи понимали, что на их стороне правда и Полоцк силен, но воевать с Новгородом только со своей дружиной значило положить лучших в ней людей. За родителей отомстят, но княжество погубят. Было решено собрать и вооружить еще людей, чтобы не с голыми руками, не с рогатинами на Новгород идти.
А вот просить помощь в Киеве почему-то в голову не пришло. Но и Ярополк не подумал отомстить за убийство несостоявшегося тестя. Он даже не поинтересовался судьбой своей невесты, чему та была рада.
В Полоцке решили:
– Сами отомстим!
Только что теперь делать с сестрой, Рогнеда крута, может и в Полоту с верхней башни прыгнуть. Или вон в погребальный родительский костер.
Рогнеда поняла их сомнения, глядя сухими горящими глазами, заверила:
– Я ничего с собой не сделаю, пока не отомщу. Сама в седло сяду и меч в руки возьму, чтобы иметь возможность ему горло перерезать!
Все, кто слышал, не усомнились, что так и будет.
Погребальный костер полоцкого князя был огромен. Вместе с ним по настоянию Рогнеды положили и всех полочан, погибших во время ужасного визита новгородского князя. В основном это были слуги, вставшие на пути людей Владимира, безоружные против вооруженных, они были посечены.
Троих убитых новгородцев хоронить не стали и родственникам их трупы отдавать тоже, выбросили за городские стены на съедение птицам и зверям.