Наталья Архипова – Викинг. Страсти по Владимиру Святому (страница 11)

– Она замужем вон за тем рослым воином. Это Хеги, он берсерк.

Владимир слышал о таких воинах, которые впадают в бессознательное состояние, когда начинают биться, зато они практически непобедимы, а сами способны уничтожить толпы врагов. Толпой можно и берсерка одолеть, но обычно толпа при виде этакого просто редеет, а поредевшая толпа уже не толпа, а собрание будущих трупов.

Вообще-то все люди на Земле собрание будущих трупов, но одним до этого состояния еще далеко, а вот тот, кто встал на пути у берсерка, приблизился к таковому вплотную.

Князю как-то сразу расхотелось разглядывать змеиную грацию Хельги, но на всякий случай уточнил:

– А разве берсерки имеют жен?

– Почему нет? – удивился Торкиль. – Не всегда же он в трансе, только когда в бою.

– А у тебя есть жена?

– Была.

Так они беседовали, смешивая славянские слова со сканскими, что-то переспрашивая, что-то объясняя. Постепенно Владимир успокоился, никто не собирался нанизывать его на вертел, хотя дядя словно забыл о племяннике.

Торкиль предложил отправиться спать к нему в дом, сказав, что места хватит.

Спросить у дяди? Но этим он покажет, что держится за полу одежды Добрыни. Владимир кивнул:

– Если твой отец не против.

– Отец? Как он может быть против?

– Но ведь он хозяин этого дома.

– Он конунг, ему принадлежит многое, но не наши жизни, когда мы не в бою и не в деле. Каждый волен жить своей жизнью. Я не могу пойти к монахам или уйти с острова, не сказав об этом конунгу, просто потому, что он должен знать, почему меня нет рядом. А спать или есть, брать женщину или заводить детей могу.

– У вас здесь много детей?

– Немного, но есть. Здесь мало свободных женщин, потому и детей мало.

– А нельзя привезти больше?

– От женщин одна беда. Достаточно рабынь. Они и по дому поработают, и одежду сошьют, и ночью ублажат. У меня есть пара симпатичных. Пойдем.

Ночь получилась приятной, две рабыни ублажали их до самого рассвета, причем девушки явно были обучены этому занятию, Владимир остался доволен.

– Где ты их взял?

Торкиль пожал плечами:

– Купил на невольничьем рынке. Они рады этому, лучше ласкать одного меня или моих друзей, как ты, которых не бывает слишком много, чем очень многих за плату.

– У них не бывает детей?

– Нет, они знают, как этого избегать.

Разумно, разумно…

Утром, выйдя из хижины, чтобы отлить, Владимир увидел, как одна из рабынь пытается одновременно отогнать большущую свинью и закрыть калитку. Это ей удалось бы, но калитка перекосилась, чтобы починить, требовалось всего лишь стукнуть лежавшим рядом обухом топора. Видно, это и собиралась сделать девушка, но не успела, пришлось бороться с настырной свиньей, решившей выбраться на волю во что бы то ни стало.

Рассмеявшись, Владимир подхватил топор и привел калитку в надлежащее состояние.

– Спасибо, – поблагодарила девушка и, подхватив большую бадью, поспешила к следующему загону.

Князь попытался вспомнить, она ли была так ласкова во тьме, но, прикинув объемы фигуры, решил, что не она. А жаль…

– Эй, мужчина должен держать в руках меч, весло, кружку с добрым пивом или бедра красивой женщины. Работу в поле и по дому оставь рабам. – Недоуменно вскинутая бровь Торкиля лучше всяких слов показала Владимиру отношение нового родственника к ситуации. Князь отбросил топор в сторону.

– Это не она была с нами ночью?

– Нет, конечно. Эта неумелая и строптивая. А еще она сумасшедшая. Но если ты ее хочешь…

– Хочу. Люблю строптивых.

– Ладно. Пойдем в дом.

Дядя не поинтересовался, где и как ночевал племянник. Зато поинтересовался Харальд:

– Вольдемар, Торкиль привел к тебе рабынь?

– Да, он дал своих.

– Двух на двоих сильных мужчин? Или ты так устал за время пути, что хватило только их? Торкиль, возьми еще пару, жена в Новгороде не должна мешать мужчине в моем доме развлекаться.

Только к вечеру у Владимира появилась возможность задать Добрыне интересовавший его вопрос:

– Ты сказал, что мы переживем зиму. А потом куда?

– Не знаю. Сейчас главное – выжить здесь.

– Мы можем не выжить?

– Конечно, особенно если ты будешь задавать глупые вопросы.

– Но ты же брат их главаря?

– Владимир, в этом мире кровное братство может значить куда меньше, чем сознательное. Большинству из них некуда деваться, кроме как служить Харальду или его соседям. Вернутся в родные места и будут казнены.

– За что?

Добрыня пожал плечами:

– Кто за что, у каждого свое.

– Так здесь преступники?

Дядя внимательно посмотрел на племянника:

– Ты считаешь себя преступником из-за убийства Рогволода?

Владимир опустил голову:

– Да. Рогволод не сделал мне ничего плохого и был гостеприимен. Он не заслуживал быть убитым.

– Если ты скажешь это здесь, то в твою сторону будут плевать с презрением. Рогволод допустил несколько ошибок. Он был слишком самоуверен и надеялся на своего будущего зятя. Полоцкий князь не выставил даже приличную охрану, не говоря уж о том, что сам не оказал никакого сопротивления.

– Он был ранен, а выставлять охрану против меня нелепо, я же брат Ярополка.

– Ты глупец, если думаешь так! Разве можно доверять брату?

– А кому тогда можно? – окончательно растерялся Владимир.

– Только тому, кому выгоден союз с тобой, и только пока он выгоден! Если ты этого не поймешь, то лучше бы оставаться в опочивальне у Алохии и не мечтать о киевском престоле.

Владимир хотел сказать, что он и не мечтает, но не рискнул возражать, дядя был слишком яростен.

Добрыня смягчил тон:

– Я не знаю, сумеем ли мы вернуться, но пока ты здесь, постарайся научиться как можно большему, то, что умеют варяги, может пригодиться кому угодно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.