Наталья Андреева – Я садовником родился (страница 7)
По тону и краткости лучшего друга Алексей понял, что Серега злой. Попросил заглянуть в третий подъезд. Неужели еще один труп? Значит, это все-таки маньяк? Поганое дело. Все дела с маньяками поганые. У каждого свой персональный заскок. Следовательно, к каждому нужен персональный ключ. А у тебя на связке одни отмычки. Вскрыть-то можно, да толку? Тут непременно надо разгадать секрет.
Алексей быстренько зарулил на стоянку, оставил там машину и на этот раз не стал геройствовать, запрыгнул в автобус.
Доехав до дома, мгновенно оценил обстановку. Милицейские машины и «скорая» стояли на этот раз возле третьего подъезда. Убийство Лилии произошло у первого, Алексей с семейством жил во втором. Его подъезд убийца по каким-то причинам пропустил, выбрал жертву сразу из третьего. Игра в чет-нечет? Алексей пошел на зов друга, а не домой.
– Куда прешь? Нельзя! – перегородил ему дорогу мужик в камуфляже.
– Меня ждут, – отмахнулся он.
– Прокуратура, что ли?
– Хуже. Эксперт по особо странным преступлениям.
– А такие есть?
– Уже есть. Новая штатная единица в милиции. Не слыхал?
«Камуфляж» задумчиво покачал в руке резиновую дубинку. У спортсменов с чувством юмора плохо, а мужик явно спортсмен. Алексей уже начал опасаться за свое здоровье. Барышев появился вовремя.
– Леха? Здорово! Тут еще одна девица нашлась. Убита примерно с час назад.
– Аналогичный случай?
– Тот да не тот. Не знаю пока. Посмотришь? Проходи.
Барышев любезно открыл перед Алексеем тяжеленную дверь подъезда. Перед тем, как войти, он подмигнут «камуфляжу»:
– А ты не верил! Говорю же тебе: новую штатную единицу ввели.
– Какую еще единицу? – подозрительно спросил Барышев, захлопывая дверь.
– Черт, чего темно-то так? – выругался Алексей, попав в маленький темный предбанник между первой дверью и второй.
– Ночь.
– Ага. Души человеческой. Электрического света не выносит, так и просит лампочки в подъездах бить. Где она?
– Вон лежит, – кивнул Серега на лежащее навзничь женское тело.
В подъезде за двумя дверями было светлее. Женщина лежала возле будочки вахтера. Крохотной комнатой, отгороженной простой фанерой, давно уже не пользовались. Когда-то здесь по очереди дежурили жильцы, но потом среди обитателей подъезда начался раздрай, и окно в будочке заколотили той же невзрачной фанерой. Алексей потрогал хлипкую дверь. Она тут же открылась.
– Замок давно сломали, – хрипло сказал Барышев. Отчего-то у него сел голос. Алексей понимающе усмехнулся: к такой работе еще надо привыкнуть.
– Интересно, кто это сделал, бомжи или наш замечательный во всех смыслах парень? Я имею в виду убийцу. Следов многовато. Популярное место, должно быть, вон, и банки из-под «джин-тоника» валяются. Хреново. А где все?
– Кто именно?
– Коллеги твои. Эксперта вижу, – Алексей кивнул на мужика, который притулился у почтовых ящиков и, не обращая на них с Серегой никакого внимания, похоже, дремал.
– Они свое отработали. Ждем труповозку.
– И ты мне только сейчас позвонил?!
– Ты же работаешь, – пожал могучими плечами Серега. – Что толку тебе звонить? Да и не положено. Мы тут все уже почистили, материал забрали, – деловито сказал он.
– А я, значит, на закуску, – обиделся Алексей.
– Коммерческий, выдохни, – примирительно сказал Серега. – Глянь: у нее такие же шрамы на шее, как и у первой. И на лице. Я тебя за этим и позвал.
– А кто она? Уже выяснили?
– Да. Паспорт в сумочке. Капитан Степанов, начальник мой, поднялся наверх. К мужу.
– К мужу?! Так она что, замужем?!
– А что тут странного?
– Как что? Первая-то девица!
– А с чего ты решил, что работал маньяк?
– Опыт мне подсказывает. Зачитай данные.
– Воробьева Виктория Сергеевна, тридцать девять лет. Прописана вот уже десять лет в этом доме. По адресу…
– Тридцать девять лет! Высокого роста!
Алексей покачал головой и обошел тело, внимательно осмотрел женские ноги в тяжелых зимних ботинках.
– А размер-то, а? Видишь?
– Тридцать девять-сорок, не меньше. И что?
– А то. Ты, Сережа, туфельку-то ей примерь. На всякий случай. Вдруг между ней и убитой позавчера белой Лилией все-таки было что-то общее?
– Ничего между ними не было общего! Ты сам только что это озвучил. Та маленькая, эта высокая, та не замужем, и вообще, как это поприличней выразиться? Словом, как сказал эксперт, половой жизнью никогда не жила. А эта замужем, двое детей, тридцать девять лет. Женщина в возрасте, – сказал Серега, которому не исполнилось еще и тридцати.
– В возрасте! – возмутился Алексей. – Имей совесть! Молодая еще женщина, надо говорить. – Серега скептически хмыкнул. – А чем это так пахнет?
– Пахнет? – Барышев принюхался. – Не знаю, не чувствую.
– Эх ты, сыщик! Духами пахнет.
– Ну и что? От всех баб духами пахнет. Моя Анька каждый день на себя прыскает из флакона.
– Такими же?
– А я разбираюсь?
– Вот и узнай, что за духи. – Леонидов принюхался. – Резкий запах. Резеда, что ли? Как ты, говоришь, ее звали?
– Виктория Сергеевна Воробьева.
– Виктория. Вика.
– Вот именно. Никаких цветов. И тут мимо.
– А это что? – Леонидов обратил внимание на целлофановый пакет, разрисованный желтыми подсолнухами. Он валялся рядом с убитой. – А это что?!
– Пакет.
– А в нем?
– Продукты. Двухлитровая бутылка «Пепси», большой пакет чипсов, мороженое «Лакомка» четыре штуки…
– Странный набор для матери семейства. Хотя… Он желтого цвета. С подсолнухами.
– Кто?
– Не тупи. Пакет. Соображаешь?
– И что с того? Подумаешь: пакет желтого цвета! Да этих пакетов полно в супермаркете напротив! Полмикрорайона с этими подсолнухами ходит, так что, он их всех убивать будет, что ли?!
– Не знаю. Но пакет – это существенно.
– Леха, да ты сам подумай. Это же звучит смешно: между двумя убитыми женщинами была связь. А именно: из магазина, который работает круглосуточно (заметь: круглосуточно!), обе несли домой продукты в целлофановом пакете с картинкой «Подсолнухи»!
– Да. Именно. Кстати, обрати внимание: она обута.