Наталья Андреева – Утро ночи любви (страница 16)
Эдик лежал на диване, заваленном книгами, тут же, на диване, стояла чашка с недопитым кофе и тарелка с недоеденными бутербродами. Еще на диване лежали: пара трусов, грязные носки, мокрое полотенце, пачка одноразовых бритвенных станков, одного не хватало, использованный пластырь, ватка со следами крови…
– Садись, – услышал он.
И поступил так же, как поступал всегда: взял в охапку вещи, грудой лежащие в продавленном кресле, и скинул их на пол. После чего снял куртку, кинул ее на диван, где лежал Эдик, уселся в освобожденное от хлама кресло и огляделся:
– Вроде, ничего не изменилось.
– Как так? – обиделся Эдик. – Я книгу новую купил!
– О чем?
– «Энциклопедия живописи», – похвастался Эдик. – Экспрессионисты.
– На кой?
– Интересно.
– А эти твои… как там их? Психи! То есть, психологи. Ты их что, забросил?
– Зачем? Читаю. А ты, собственно, зачем пришел? – спохватился Эдик.
– Да так. Проведать зашел.
– Не темни. Ты ничего не делаешь просто так, Андрон. И здесь тебе не нравится.
– Да, нормально все.
– Врешь. Ну, давай. Используй меня уже. Не тяни время.
– Я гляжу, ты сегодня агрессивный. А причина?
– Просто ты мне помешал, – сердито сказал Эдик.
– Бриться помешал? – кивнул он на пачку одноразовых станков и лежащую рядом ватку со следами крови. – Или ты эксперименты над собой ставишь?
– Говори, чего тебе надо, и уходи.
– Слушай, может, ты выпить хочешь? Так я схожу.
– Тебе не удастся меня споить. Я же сказал, что хочу изменить свою жизнь.
– Поясни.
– Это ни к чему.
– Лично я изменений не вижу, – он демонстративно оглядел комнату. – Все вещи на месте.
– Это внутри меня.
– Ну хорошо, – сдался он. – С трезвым тобой трудно, это я понял. Давай зайдем с другого конца. Можешь прояснить некоторые вещи? С точки зрения психологии?
Эдик аж подпрыгнул. Очки задорно блеснули, когда Мотало сказал:
– А я тебе предупреждал! Всех предупреждал! Что вы еще ко мне придете! Что? Пригодился Мотало?
– Ну возьми с полки пирожок. Ты гений, а мы дураки. Вот и объясни нам, сирым, в чем мы не правы. Это загадочное дело не дает мне покоя, – пожаловался он. – Потому что в нем оказалась замешана загадочная женщина.
– Алина Вальман? – привстав, жадно спросил Эдик.
– Она.
– И… как?
– Видишь ли, оба этих парня к ней ходили. Тот, что повесился, и тот, которого застрелили.
– Минуточку. – Эдик откинулся на подушку. – Можно уточнить: кого именно застрелили?
– Ты дурочку не гони. Курехина. Ты сам это утверждаешь.
– Ошибся, – спокойно сказал Эдик. – Курехин застрелился.
Он оторопел.
– Мотало, ты… Да ты, блин, в себе? У меня есть заключение экспертизы!
– У следователя тоже есть. Там все написано. И в той форме, в которой он просил.
– Ты что?!! Я ж тебя столько лет знаю! Ты никогда этого не делал!
– Не делал чего?
– Не подтасовывал результатов экспертизы!
– Вот видишь, – усмехнулся Мотало. – У меня безупречная репутация. Значит, и на этот раз все так, как есть на самом деле. Я ничего не подтасовывал. Ошибся, с кем не бывает? Все мы люди, – Эдик развел руками.
– Ну нет, – он в волнении встал. – Я тебе не верю! Кто на тебя давил? Следователь?
– Андрон, – неожиданно мягко сказал Эдик. – Ты… Ты сядь. Сядь. И спокойно послушай.
Он сел.
– Ну?
– Мы оба ошиблись. Это я виноват. У меня была депрессия. Почудилось черт знает что. А сейчас прошло. И тебя завел не по делу. Ты, вот что… ты иди в отпуск, Андрон.
– В отпуск? – ощерился он. – К маме на дачу, огурцы солить?
– Там хорошо… – мечтательно сказал Эдик. – Тихо, спокойно. Заодно с мамой помиришься. Мама у тебя хорошая. Я ее уважаю.
– Уважаешь? Это хорошо. – Он опять встал. – А вот я тебя уважать перестал. Говоришь, человеком решил стать? А стал ты, Мотало, дерьмом! У тебя, как ты говоришь, произошла переоценка ценностей. Тогда тебе следует выгрести дерьмо из своей квартиры, – он кивнул на диван, где валялись вещи. – А то слишком много дерьма.
Мотало не реагировал.
– Молчишь? Не хочешь мне помочь? Тогда я сам. Я все равно к ней пойду. И я ее дожму. Я это умею, ты знаешь. И мне плевать, сколько у нее денег.
– Андрон, не надо, – тихо попросил Эдик.
– Выходит, богатым все позволено?
– Не в этом дело. Они ведь сами… Понимаешь? Сами.
– Но причина-то была!
– Это не причина. Это… Как бы тебе объяснить? – Эдик прикрыл глаза. – Люди… Они же все разные. Чем человек умнее, тем он уязвимее. Как только он начинает задумываться о смысле жизни, о том, как все устроено и что является первопричиной, так он тут же становится уязвим. В его жалкой душе появляются бреши. И туда очень легко вклиниться. Особенно, если имеешь специальную подготовку. А вклинившись, очень легко влиять, вплоть до… – Эдик осекся.
– Не понял? Ты это о чем?
– Наиболее устойчивы в этом плане люди, занятые физическим трудом. И люди, чей день расписан по минутам. Трудоголики вроде тебя. Но в какой-то момент они становятся особенно уязвимы, в момент, когда их деятельность прекращается. Человек, увы, не вечный двигатель, ему иногда надо отдыхать. И в этот момент в его душе образуется не просто брешь, а черная дыра. Он начинает не просто задумываться, а задумываться всерьез. И понимает, наконец, очевидную суть: все бессмысленно. Работа – тот же допинг. Наркотик. И пьют потому же, почему сгорают на работе: пытаются оглушить себя, ослепить, а главное, отключить мозги. Все, что мы ни делаем, есть попытки отвлечься от мысли о смерти и осознания ненужности всего того, что мы делаем. Если этот момент угадать, то и стараться-то особо не надо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.