Наталья Андреева – Семь разгневанных богинь (страница 5)
«Как себя чувствует бабушка?» – написал он Алле.
«Уже лучше. Перевели в обычную палату».
У него отлегло от сердца.
«Можно, я приеду?» – аккуратно спросил он.
«Адрес знаешь? Ах да! Ты же мент. Успеешь к двум? Или на работе не отпустят?»
Снегин сообразил: Алла проверяет, не задание ли она. Как быть? Соврать или сказать правду?
«Сто баллов по математике, – уныло подумал он. – Да еще и дочка олигарха».
И написал: «Мне надо поговорить с твоей бабушкой, поэтому отпустят».
«Хорошо, что не соврал, мол, запал на меня. Влюбился с первого взгляда в мои прекрасные глаза и несравненную фигуру. Тебе ведь нужна не я, а мои миллионы?»
Он уже понял, что крепко влип. Сидел бы и молчал. Нет, вылез! «У меня есть контакт с Аллой Петровской». А она в физтехе учится. Вокруг одни мужики. Парни то есть. Ей МЧ обзавестись – только пальцами щелкнуть. У Снегина в физтехе учился друг. Хотя баллов по математике у него было поменьше, чем у Аллы Петровской.
«В физтехе и Баба-яга красавица», – сказал как-то друг. Парни с утра до вечера на занятиях. Лекции и семинары нон-стопом, до восьми вечера. И любая девчонка для них принцесса. А Алла совсем не страшная. Можно даже сказать, симпатичная. Если бы нормально одевалась и накрасилась, то вполне могла бы стать мисс физтех.
На хрена ей какой-то мент?
«В два буду, до встречи», – отбил Снегин, прикинув, хватит ли денег на такси. Вроде бы зарплату на карточку кинули. А если Алла захочет поужинать? Где ужинают дети олигархов? И почем?
«Командировочные выписали бы, что ли, раз задание», – думал он, подъезжая к больнице.
С виду она была обычная. Но Эвелина Петровская лежала в вип-палате. Палата оказалась двухкомнатной, кровать была навороченной, со всякими умными функциями, при госпоже Петровской неотлучно находилась персональная медсестра.
– Привет, – кивнула Снегину Алла. – Проходи.
– Я могу побеседовать с твоей бабушкой наедине?
– Бабушка, как?
Снегин с удивлением смотрел на женщину, лежащую на кровати. Эвелина Вячеславовна оказалась поразительной красавицей. Такие шедевры природа создает любя, они и стареют красиво, засыхая, будто цветки для гербария, краски тускнеют, кости становятся хрупкими, плоть усыхает, но не теряет своего изящества. На Евгения смотрели огромные фиалковые глаза, полные невысказанной тоски. Седина в волосах у Эвелины Вячеславовны была сродни мелированию, на которое другие женщины тратят немыслимые деньги. Петровскую она не старила, а напротив – Снегин ни за что не дал бы Эвелине Вячеславовне больше сорока пяти. Хотя по паспорту ей было семьдесят. Даже болезнь ее не уродовала и совсем не старила. Снегин, тридцатилетний парень, невольно любовался старухой. Старухой?!
– Я готова ответить на ваши вопросы, – с достоинством сказала Петровская. – Присаживайтесь.
Он почувствовал себя на приеме у английской королевы. Титула у Эвелины Вячеславовны не было, но ее короновала сама природа, наделив царственной неувядающей красотой. Снегин невольно заробел.
Алла молча, не отрываясь от гаджета, вышла в соседнюю комнату.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Евгений, присаживаясь на стул. Вводный вопрос, обязательный.
– Никак. Леня умер… – голос Эвелины Вячеславовны дрогнул. – Я живу лишь ради внуков. Мне надо доделать начатое.
– Я понимаю. Но нам надо найти убийцу. Вы хотите нам помочь?
– Спрашивайте. Хотя это ничего не изменит. Круг замкнулся. Я говорю высокопарно лишь потому, что не могу подобрать нужные слова. Все это очень сложно. А я не так уж умна.
– Главный вопрос: с какой целью вы позвонили сыну и вызвали его в Бережки?
Она устало закрыла глаза, а когда открыла их, Снегин понял: соврет. Фиалки увяли, похоже, от горя. Не случилось то, что должно было случиться. И Петровской теперь все равно. Истина будет похоронена.
– Мне стало плохо, и я хотела… я думала… В общем, вы понимаете, зачем старый больной человек зовет к себе сына.
– А чем вы больны? Простите.
– У меня невроз. Сердце шалит. Спросите у лечащего врача, я не сильна в медицинских терминах.
– То есть у вас случился сердечный приступ?
Веки с длинными и густыми, несмотря на возраст, ресницами опять опустились на фиалковые глаза.
– Близко к этому, – сказала Эвелина Вячеславовна.
– Ну а зачем вы попросили вечером всех собраться в каминном зале? Как я понял, делалось это лишь в особо торжественных случаях: сбор семьи в самой большой и главной комнате вашего огромного загородного дома. Вы хотели подчеркнуть масштаб события.
– Мое завещание, – прошелестела Петровская.
– А у вас много чего завещать? – вырвалось у него.
– Нет. Не очень. Хотя… Муж переписал свою недвижимость на меня. Мы официально не в разводе, несмотря на то что вот уже десять лет не живем вместе. У мужа остался лишь дом на Кипре, где Андрей живет. А вот все остальное… Вилла на Лазурном Берегу, яхта… Яхту, впрочем, отобрали. Насчет виллы не знаю. Может, и ее уже отобрали. Вы ведь знаете, все заграничные активы крупных российских бизнесменов заморожены. Я, увы, не в курсе, сколько у меня чего.
– Но завещание написали?
– Д-да.
«Врет, – уверенно подумал он. – Дела ей нет до заграничной недвижимости». И сказал:
– В первый раз такое слышу. Обычно все жалуются на бывших мужей. Судятся с ними. Они ведь все отбирают. А вас, наоборот, нагрузили имуществом. Получается, бывший муж отдал вам все, кроме дома, где сам живет. А деньги?
– Деньги тоже. Отдал, – она невольно сглотнула. – Леня платит… платил Андрею пенсию. Весьма скромную, если учитывать активы, которыми Андрей владел до… того.
– До чего?
– Так. Семейная ссора.
– Кому вы сказали, что Леонид Андреевич едет в Бережки?
– Всем, кто был в доме.
– Прислуге тоже?
– Зачем? – удивилась Эвелина Вячеславовна.
– А как же торжественный ужин? Надо ведь было сказать повару, чтобы постарался.
Петровская смешалась. Потом сказала:
– Леня был непривередлив в еде. Это был бы обычный ужин.
– Но объявление, которое он хотел сделать, необычное. Так?
– Это дела семейные. К убийству моего сына не имеют никакого отношения.
– А за что его, по-вашему, убили?
– Как у вас говорят: это связано с бизнесом. Леня активно подключился к строительству коттеджного поселка в Крыму.
– О! Это интересно! Деловыми связями и контрактами Леонида Андреевича не я занимаюсь.
– А чем вы занимаетесь?
– Мне ваша внучка очень уж понравилась, – Евгений вспомнил о почти уже проваленном задании.
– Полина? Боюсь, что у вас нет шансов, – неожиданно улыбнулась Эвелина Вячеславовна.
– Нет, что вы! Я об Алле.
– Не смешите меня. Алла очень умная девушка. Я бы даже сказала – чрезвычайно умная. Здесь шансов еще меньше. И вряд ли она могла вам понравиться.
– Это еще почему?
– Она к этому не стремится. Нравиться. Наверняка язвила, высмеивала, пыталась уколоть побольнее.
Снегин почувствовал, что розовеет.