Наталья Андреева – Парижская тайна, или Истина в вине (страница 7)
– Это вино, – торжественно говорит Зигмунд, – сохранило свои свойства, аромат необыкновенный. И цвет.
– Отличное вино может жить до ста лет, – замечает Федор Иванович Сивко.
– А это «Бордо» лучшее! – заявляет Зигмунд.
– Бог мой! Какая минута! – волнуется Елизавета Петровна.
Бейлис зевает. Вино льется в бокалы, красавица разочарованно смотрит на жидкость глубокого, бархатно-бордового цвета, едва покрывшую дно. Почти одновременно все гости, кроме нее, берут в руки бокалы. Плавно покачивают их и завороженно следят, как вино стекает со стенок, оставляя на них маслянистую пленку в виде отдельных «ножек». Потом чуть ли не засовывают носы в огромные бокалы, глубоко вдыхая.
– Ах, божественно! – восклицает Елизавета Петровна. – Чудо!
– Да, неплохо, – вздыхает Сивко.
– Черт возьми! Жалко пить такое вино! – говорит Иван Таранов. – Это надо вкушать в последнюю минуту жизни! Перед тем, как отправиться в ад! Нектар в уста, и – в пекло! К чертям!
– Что, грехов много, Ваня? – усмехается Воронов.
– А у кого их нет? Чем больше денег, тем больше грехов.
– Вот тебе и формула, по которой можно вычислить, кто из нас больший грешник. Стоит только заявить размеры состояния.
– Да ведь все соврут, – равнодушно замечает Сивко.
– Ну, так пить мы будем? – нетерпеливо спрашивает Бейлис.
– Милочка, дайте же ему раскрыться. Наслаждайтесь.
– Мне это не дано. Покойный Левчик тратил на эту кислятину сумасшедшие деньги, чего я никогда не понимала.
– А что скажет наш юный друг? – Хозяин смотрит в упор на начинающего миллионера и коллекционера.
– Отлично!
– И это все? Что насчет платья и полноты?
– Дай же ему сначала сделать глоток, – вмешивается Елизавета Петровна. – Как он может определить полноту?
– Ну что, господа? – Сивко обводит сидящих за столом вопрошающим взглядом. – Я, пожалуй, решусь.
Он первым делает глоток, вслед за ним к дегустации приступают остальные. Глубокая и темная, как винная бочка, пауза. Оттуда, из глубины, раздается хрипловатый голос хозяина:
– Нет, не усталое. Несмотря на возраст.
– И не короткое, – весомо говорит Сивко.
– Да уж, и плоским его никак не назовешь, – кивает Таранов.
– Характер вина достойный, – подводит итог Воронов. – Гармоничный и живой. А что наш юный друг скажет?
– Присоединяюсь к вашим словам. Достойное вино.
Бейлис хватает свой бокал, выпивает вино одним глотком и спрашивает у Зигмунда:
– А нет ли чего-нибудь покрепче?
– Удивляюсь, как с вами жил Лев Абрамович, – холодно говорит Елизавета Петровна.
– Половой жизнью!
– Налейте девушке водки, – усмехается Иван Таранов. – Жалко, что ли?
– Я не пью водку! Фу! Мне бы чего-нибудь сладенького.
– Желаете портвейн, мадеру? – почтительно склонившись, предлагает Зигмунд.
– Да хоть бы и портвейн.
– «Три семерки», – язвит Елизавета Петровна. – Тоже раритет. Зигмунд, поищи в подвалах.
– И карамельку на закуску, – смеется Таранов.
– Бычки в томате, – вторит ему Сивко.
– Все мы помним бычков, – замечает хозяин замка. – И «три семерки».
– На газете в темном подъезде, – подхватывает Елизавета Петровна.
– Потому что лампочку вывернули, – это Сивко.
– Я их сам выворачивал, – хмыкает Таранов.
– Значит, привычка с детства осталась, – усмехается Воронов. – Сначала по мелочи воровал, потом вошел во вкус и начал по-крупному. До заводов дело дошло.
– Я их не воровал, – обижается Таранов.
– Скажи: приватизировал.
– Да ну вас! Я в подъездах с девушками целовался. И мне нужна была темнота.
– Бог мой, Ваня! – всплеснула руками Елизавета Петровна. – Целовался! Скажи, заваливал!
– Елизавета Петровна, не делайте из меня негодяя!
– Ладно скромничать, – грозит пальцем Воронов. – Мы знаем твои способности.
– Нальет мне уже кто-нибудь? – просит Бейлис.
Зигмунд приносит бутылку ликера:
– Я знаю, мадам, чего вы хотите.
– Это уже лучше! – с энтузиазмом говорит Бейлис, разглядев этикетку. – А то с вашего вина все равно не забалдеешь, зато писать сильно хочется.
Пауза. На этот раз дешевая, как пластиковая бутылка. На нее наступает ногой Елизавета Петровна, раздается треск:
– Ну, это уже слишком! Дима, зачем ты ее пригласил? Она не
– Ха! Да у меня денег больше, чем у вас всех, вместе взятых! – возмущается Бейлис. – И таких бутылок в подвалах – завались!
– Каких таких? – тихо спрашивает Воронов.
– Навроде той, что вы так быстренько убрали. Жалко, что ли? А мне вот не жалко! Эти ваши Матиссы… Фи! Захочу, и не продам ни одной! А захочу, вообще переколочу все! А вино спущу в сортир! Что хочу, то и сделаю!
Зигмунд при этих словах содрогнулся. А Бейлис продолжает солировать:
– Вы все – помешанные! И Левчик был такой же! Жадина! На нас с ребенком экономил, зато на вино денег не жалел. Ладно бы он его пил, я бы поняла. Сама выпить люблю. Но запирать в подвалах? Если бы я знала, никогда бы не вышла замуж за старого козла!
Она хватает бутылку, сама наливает чуть не полбокала ликера и залпом пьет.
– Одно слово: порнозвезда, – презрительно говорит Елизавета. – Что ни слово, то стриптиз. Милочка, вы плохо кончите.
– А ты вообще кончать не умеешь! За меня не волнуйся, у меня с этим порядок.
– Испортила нам дегустацию, – жалуется Елизавета Петровна. – Ты сначала отсуди свои несметные богатства. Они пока не твои.
– У меня хороший адвокат.
– С которым ты спишь.