Наталья Андреева – Ничего личного (страница 7)
– Он что, здесь спал? На полу?
– Кто?
– Паша. – Леонидов, наконец, сообразил, что Глебов сути происходящего не понимает.
– Он не дышит, Борис Аркадьевич.
– Простите, я контактные линзы еще не надел, – и Глебов близоруко прищурился. – То есть как это не дышит? Что значит не дышит?
– Это значит, что он умер.
– Как это умер? Отчего?
– Идите к себе в комнату, на завтрак мы не пойдем. И не из-за Паши. Там снегу намело. А дорожку еще не расчистили. Наш коттедж крайний, у самого леса. Я вас позову, когда надо будет переносить тело.
Глебов не двигался, и Алексею пришлось, крепко взяв его за плечо, сопроводить к дверям номера, из которого уже испуганно выглядывала перепуганная Тамара Глебова.
– Что случилось? – шепотом спросила она.
– Только не надо кричать. Не сразу, – предупредил он, вручая ей мужа. – Паша умер. Не выходите пока в холл.
Справившись с первым решившим позавтракать, Алексей тяжело вздохнул и направился поднимать с постели Нору. В крепости ее нервной системы он был уверен.
Коммерческий директор Павел Сергеев мог зарезервировать для себя только номер люкс. Потому что он по жизни был «люксовый» парень. И девушка у него была класса люкс, и машина. В квартире Алексей не был, но был уверен: она такая же. Поскольку все три люкса на втором этаже были заняты Серебряковой, Калачевыми и семьей Ивановых, Паше достался тот, что на первом.
Алексей стал барабанить в дверь безо всяких церемоний. С женщинами типа Норы он не церемонился никогда. На что она отвечала полным презрением. Как, например, сейчас. Дверь она категорически открывать не хотела.
– Елена… Черт возьми! Я не помню вашего отчества! Елена, откройте! Откройте, а то я окно с улицы разобью! И все равно войду! Открывай, чтоб тебя… – и он добавил пару нецензурных выражений.
Это подействовало. Нора с грохотом распахнула дверь и возникла на пороге в пеньюаре цвета морской волны, заманчиво приоткрывшемся на груди.
– Ну?! – сказала она, раздувая ноздри. Алексей отвел взгляд от пышных форм разгневанной женщины и поспешил ее обнадежить:
– Паша умер.
– Опился? Туда ему и дорога!
– С балкона упал, и похоже, ему помогли. Собирай вещи и чеши в люкс Серебряковой. Она одна в двух комнатах.
– Еще чего? Я уезжаю!
– Ну, попробуй.
– И кто мне помешает? Ты? Мент, – презрительно добавила Нора.
– А ведь когда-то мы были так близки… – вкрадчиво сказал он. Все ж таки у женщины драма. С ней надо ласково.
– Не настолько близки, чтобы я впустила тебя сейчас в свой номер. Убирайся!
– Дура, – ласково сказал он. – Это я тебя терплю. Не все мои коллеги отличаются хорошими манерами и таким терпением, как у меня. Короче, девочка, делай, как я тебе сказал. Дороги замело, территорию ты не покинешь. Если только будешь два километра лесом толкать машину в сугробах. Насколько я тебя знаю, ты на такое не способна. Ногти сломаешь. Потому убирайся отсюда и в темпе. А здесь мы пока устроим мини-морг. Перенесем тело Паши. Дети сейчас встанут, надо их оберегать от потрясений. Чего застыла?
– Никуда я не пойду, можешь хоть в снег этого мерзавца закопать, чтобы не вонял! Убирайся!
– Не испытывай мое терпение, я с перепоя особенно нервный. Шевелись!
– Ненавижу тебя!
– Это я уже слышал.
Нора попятилась в номер и, после секундного раздумья, стала энергично швырять в сумку свои тряпки.
– Милая, тебе помочь? – сказал он, заглядывая в люкс. А хорошо устроился коммерческий!
Вещей у Норы было так много, что он невольно вспомнил вчерашнюю перепалку с женой. У Норы с собой было аж три вечерних платья! И не счесть брюк, свитеров и кофточек. Не говоря уже о косметике. Перед зеркалом на туалетном столике стояла батарея губной помады, лака для волос и кремов. Леонидов без колебаний смел все это в сумку. Нора зло сверкнула глазами, но ничего не сказала. Похоже, она смирилась.
Наконец он вытащил Нору и два ее баула из номера и поволок все это на второй этаж. Истерического визга он никак не ожидал. Но, увидев Пашу, Нора завизжала. Алексей кинулся к женщине и попытался зажать ей рот.
– Дура, что ты орешь? Дети спят!
– Мне плохо. Как это отвратительно! Подумать только, еще вчера это тело было в моей постели!
– Ему еще хуже, а мне и подавно. Что касается постели, прими мои соболезнования. Можешь сегодня ночью лечь рядом, не надо так убиваться. Сядь сюда, – он пихнул Нору в сторону дивана.
– Нет! – она стала брыкаться, поднимая шум.
– Выпей сока, водки, коньяку, только помолчи, психопатка, – Алексей схватил со стола стакан. Тот оказался грязным.
– Нет! – еще громче взвизгнула Нора и оттолкнула его руку.
Где-то уже послышались голоса, скрип дверей.
– Всех на ноги подняла! Ты невыносима! Давай-ка быстро в одиннадцатую, – и он дернул Нору за руку. Дотащив ее до двери люкса Серебряковой, стукнул в нее кулаком и закричал:
– Ирина Сергеевна, приютите девушку!
Дверь открылась…
– Что еще случилось? – взволнованно спросила Ирина Сергеевна.
– Не беспокойтесь: трупов больше нет. Я хочу перенести Пашу вниз, в его номер. А Нора пока побудет у вас. Пока дорогу не расчистят. Потом она уедет. Скорее всего, – усмехнувшись, добавил он. – «А вдруг она – убийца?»
– Да-да, конечно. Нора, проходите.
– Не помните случайно, в какой номер заселились сильные мужчины спортивного телосложения? Мне понадобится помощь.
– В девятнадцатый Манцев с Липатовым вчера селились, – наморщив лоб, сказала Ирина Сергеевна.
– Дайте девушке воды и не выходите пока из номера, ради бога! И ее не выпускайте.
– Хорошо.
Дверь люкса закрылась. Леонидов метнулся по коридору искать номер девятнадцать. Нашел и забарабанил в дверь:
– Открывайте! У нас ЧП!
На пороге появился заспанный Липатов:
– Что случилось?
– Случилось, – Алексей заглянул в номер. Вторая кровать была пуста. – А друг твой где?
– А я знаю? Что, завтракать пора?
– Выйди в холл. Как у тебя с нервами?
– Не понял.
– Поймешь. Штаны надень.
Из соседнего, восемнадцатого, номера Алексей вытащил трясущегося Глебова.
– Борис Аркадьевич, перестаньте трястись. Вы уже надели контактные линзы? Идемте. Мне нужна ваша помощь.
В холле Липатов увидел мертвого Пашу и занервничал:
– Вот и погуляли! Как же это его угораздило?
– Давайте, мужики, берите его за ноги, и – вниз!