Наталья Андреева – Любовь и смерть в прямом эфире (страница 4)
Третья пара, видимо, Люська и солидный мужик в дубленке. На вид ему лет тридцать пять, может, и чуть больше. Кроме того, что хорошо одет, ничего примечательного в нем больше нет. Самый обычный дядечка, человек из толпы, среднего роста, среднего возраста, средней комплекции, с лицом зауряднейшим. А Стас еще пожаловался, что он никому не интересен! А этот? Интересен? Да чем же? Заурядный тип! И к тому же зануда! Кроме «Привет, привет!», существенная добавка: «…всем моим многочисленным родственникам, спонсорам, Петру Ивановичу, Ивану Петровичу, Сергею Сергеевичу…» Видимо, кто-то за кадром махнул рукой: «Хватит, хватит!» Что же, дядечка – типичный игрок? Есть такая порода людей. Принимают участие везде, где только можно, поддерживаемые многочисленной родней, радующейся, что в их большой и дружной семье есть самая настоящая телезвезда. «Вы берете приз?» – «Да, конечно, я беру приз». – «Приз в студию!». Люська перед дядечкой устоит, ее драгоценный Сережа и красивее, и умнее.
А эта мадам явно остается без пары. Пенсионер для нее староват, мужик в дубленке лет на десять моложе, Сайкин вообще юнец. Мадам лет сорок пять, выглядит она плохо, аккурат на свой возраст, и вся какая-то дерганая. Лицо такое, будто с утра у нее разлилась желчь. Ну, зачем ей миллион? По всем замашкам старая дева, теперь уже окончательно сделавшая выбор в пользу ненависти ко всему мужскому племени, потому и без пары. Должно быть, по замыслу режиссера, она должна всем вредить и расстраивать свидания. Этакая дуэнья при влюбленных.
Женщин больше, чем мужчин. Пять на четыре. Кто знает, откуда взялось такое соотношение? Но эта девушка на вид очень странная. Хотя теперь они все такие. Унисекс: коротая стрижка-ежик, линялые джинсы, тяжелые ботинки на толстенной подошве, на спине болтается рюкзачок, на голове прилепились наушники от плеера, в кармане куртки он сам. Лет двадцать с небольшим. Что в ней интересного? Типичность, что ли? На ее месте могла быть любая из вас!
Ее пара – довольно интересный парень лет двадцати семи – тридцати, волосы темные, глаза голубые и, кажется, очень знакомые… Глаза?!
Она кинулась к телефону. Трубку подняли мгновенно. И одновременный возглас их со Стасом:
– Нет, ты видал?! (а!)
– Стас, ты смотришь?
– А что я, по-твоему, делаю?
– А
– Твоего Ромео?
– Он давно уже не мой!
– Теперь, как я понимаю, этой девки с плеером?
– Думаешь, он ради нее в игре?
– Расклад очевиден: четыре на четыре и всем недовольная леди.
– Это надо остановить! Он же чокнутый!
– Я, конечно, сейчас позвоню, куда следует, но не успеем. Они уже к дому идут.
– Ну и что?
– Сейчас их запрут. На восемь недель.
– Его можно оттуда вызвать. И подогнать к крыльцу милицейскую машину.
– Милая, он все равно оттуда никуда не денется. Там, возле дома, народ будет дежурить круглосуточно. Игра есть игра. Я, конечно, выясню, как Градов попал в эту компанию, но, боюсь, что не случайно. Думаешь, режиссер ничего про него не знает?
– Все равно надо поставить сотрудников по борьбе с компьютерными преступлениями в известность, – решительно сказала Люба. – Что это преступник, которого давно уже ищут.
– Он не простой преступник, – тяжело вздохнул Стас, – он хакер. В принципе существо безобидное. Для жизни и здоровья окружающих людей. В этом доме ему взламывать нечего, там даже телевизора нет, не то что компьютера. Слушай, а вдруг он там ради тебя? А?
– Ты смеешься!
– А что? Знаешь, на что способен мужчина ради любимой женщины? Вдруг он решил стать знаменитостью? Телезвездой? Покорить, наконец, твое сердце?
– Пока мы с тобой болтаем, они в дом заходят. Сейчас дверь захлопнется!
– Ну и черт с ней. Успокойся.
Люба замолчала и посмотрела на экран. Алексей Градов приветственно махнул рукой, стоя на пороге, показалось вдруг, что лично ей. «Привет! Я же говорил, что мы еще встретимся! Но на этот раз я придумал кое-что поинтереснее!»
Вошел он в дверь последним, и дальше камера, находящаяся снаружи, показала, как вокруг дома машины тщательно насыпают, а потом разравнивают снег. Широченная полоса в несколько метров, захочешь пройти – провалишься по пояс. И следов не скрыть. Игра есть игра – эти девять теперь достояние общественности. Камеры в особняке включились, и время пошло.
– Ой, прелесть, какая! Цветочки! – Виолетта трогает пальчиком крупный темно-зеленый лист огромной пальмы.
– Искусственная, – тут же со знанием дела замечает мужик в дубленке и неторопливо расстегивает пуговицы: – Однако жарковато!
– Цветы – мое хобби, – бабулька в крохотной шляпке-таблетке со вздохом заводит глаза и косится на камеру.
В этот момент Люба удивляется: какая же она скрытая? Или участники игры обо всех камерах в доме прекрасно осведомлены, или у бабульки особое чутье?
– …Я просто обожаю цветы!
– Как мы будем делить комнаты? – деловито и сухо спрашивает всем недовольная дама.
– А разве Август Янович… – заикается было пенсионер.
– Тихо! – резко обрывает его Семен Сайкин. – Чья комната внизу? Кто у нас любит одиночество?
– И прохладу, – бабулька ежится, плотнее закутываясь в шаль.
– Жарко же! – косится на нее мужик в дубленке.
– Нет, холодно, – не соглашается она.
– Извините, я не дам вам регулировать отопление.
– А я…
– Короче, кто внизу? – настаивает красивый Сайкин.
– С вашего позволения, – дама поднимает с пола свой чемодан.
– Я помогу! – тут же суется блондин, затылком явно чувствуя камеру.
– Не надо, я сама. – Дама подхватывает чемодан, высоко вскидывает голову и направляется к двери. Канал ММ-2 на время оставляет ее в покое. Но в комнате, куда она вошла, все пишется на пленку. Для ночного эфира.
Группа из восьми человек поднимается на второй этаж. Лестница деревянная, достаточно узкая и очень крутая.
– Только на эшафот по такой лестнице подниматься, – бормочет Алексей Градов.
– Ха-ха!
– Хе-хе!
– Какая прелесть! – Виолетта не устает умиляться искусственным цветам, не забывая при этом переступать ножками в ботфортах красиво, словно на показе мод.
Остальные напряженно размышляют, что бы такого умного сказать. Только Градов выглядит совершенно равнодушным к включенным телекамерам.
Комнат на втором этаже восемь, объединяются они по две общими так называемыми совмещенными санузлами. Из каждой ванной в комнаты ведут две двери, запирающиеся изнутри и снаружи на щеколды. Пока остальные колеблются, Люська-Апельсинчик без размышления объединяется общей ванной с Виолеттой. Бабулька, заглянув в одну из комнат, умиляется:
– Какая дивная картина!
Над кроватью с небольшим наклоном висит натюрморт в тяжелой раме, изображающий вазу с цветами. На Любин взгляд, нелепейшее ассорти из ирисов, сирени, анютиных глазок и прочей разноцветной травы. Доминируют ирисы, и старушка отчего-то в восторге:
– Если никто не будет возражать…
Пожав плечами, мол, а мне вообще все равно, девушка с рюкзаком на спине направляется в соседнюю комнату. Семен Сайкин, взглянув на Алексея Градова, напряженно спрашивает:
– Не против? – Видимо, чувствует сильного соперника. Что в Градове хорошо – так это его полное равнодушие. Зрители, а в особенности зрительницы обожают молчаливых суперменов. Сайкин же чрезмерно суетится. Так и хочется сказать: «Сеня, спокойнее, и народ к тебе потянется».
Градов молча кивает, и вопрос с остальными комнатами решен. В принципе все они одинаковы, и размером, и находящейся в них мебелью. Следующий час разными камерами по очереди показывают, как участники игры распаковывают вещи.
Люба минут пять с интересом смотрит, как Люська и Виолетта ставят на полочку в ванной комнате шампуни, бальзамы, кремы, гели для душа, дезодоранты и еще какие-то пузырьки. Апельсинчик дешевые, с оптового рынка, манекенщица дорогие, из фирменных магазинов. Не выдерживает, конечно, Виолетта:
– Не этот ли шампунь окрашивает волосы в такой изумительный цвет? – она кивает на оранжевую Люськину шевелюру.
– Этот, – невозмутимо кивает та и тут же протягивает флакончик Виолетте: – Попробуешь?
– Не уж, спасибочки! Боюсь, все волосы вылезут.
– Конечно, если их так мало… Бедненькая.
Да, у лучшей подруги есть шанс.
В другой ванной комнате: