Наталья Андреева – Куда уходят грешницы, или Гробница Наполеона (страница 7)
И вновь Валентин сидел, обхватив голову руками. Это конец. Конец, если до понедельника не найдется выход. Маринке придется провести завтрашний вечер одной. В его квартире. Даст он ей ключи, чтоб она провалилась!
А вдруг ошибка? Надо бы и в самом деле сходить вместе с ней к врачу. За ручку отвести, если будет упрямиться. Хочется поговорить с гинекологом самому. И тест на установление отцовства надо пройти непременно. Не вчера на свет родился. Маринка – одна из моделей, с которыми три месяца назад он устраивал шикарную презентацию новых товаров фирмы Реутова. А жизнь у моделей известно какая! Не хватало еще растить чужого ребенка!
Но это будет лишь на следующей неделе. Визит к доктору и все такое. Разоблачение мошенницы, очередной провинциалочки, положившей глаз на его квартиру. И завтрашний день, как бы плох он ни был, надо прожить тоже…
Туз пик
Проснулся Грушин в превосходном настроении, несмотря на плохую погоду. Жены дома не было. И сына тоже. Одиночество – достойная награда за терпение. Черно-белые красавицы улыбались с фотографий. Прекрасное лицо Вивьен Ли словно светилось, огромные глаза сияли. Он почувствовал себя влюбленным.
– Доброе утро, любимая! Ты проснулась? Я тоже!
То, что она молчала, его не смущало нисколько. Так даже лучше. Он мог рассказать ей обо всем, не заботясь о том, что его могут в любой момент перебить или не дослушать. Кто угодно, только не она! Лучшая из женщин! И как прекрасна!
Потом он сделал гимнастику, для чего спустился вниз, в тренажерный зал. На улице было пасмурно и сыро, накрапывал дождь, выходить на пробежку не хотелось. Что ж, сегодня можно обойтись и беговой дорожкой. После как следует поработать на тренажерах, покрутить педали, сделать упражнения на пресс. Заслужив завтрак, Грушин пошел пить кофе.
Он очень заботился о своем здоровье. Пил одну чашечку кофе в день, за завтраком, а дальше только чай, не курил. Из спиртных напитков употреблял только мятный ликер. Вообще-то Грушин предпочел бы абсент, но злоупотребление этим напитком вызывает галлюцинации. Зеленая фея губит легко, это Даниил знал из литературы на примере злоупотреблявших абсентом гениев, в основном французов. А мятный ликер – неплохой заменитель. Такой же зеленый. Ни родные Даниила, ни его друзья такого пристрастия не понимали и не одобряли. Как можно пить эту зеленую гадость, по вкусу напоминающую зубную пасту? Есть бренди, отличный коньяк, французское вино, наконец! Уж в чем в чем, а в спиртных напитках недостатка в доме нет, хотя пьющих нет тоже. Ассортимент спиртного Грушин держал для гостей. Сам же предпочитал мятный ликер. Заветная бутылочка всегда стояла в кабинете рядом со столиком для раскладывания пасьянсов. У всех есть странности, у него тоже. И чем так уж плоха зубная паста? Бывало, в детстве он, словно какое-нибудь лакомство, ел ее из тюбика. Она называлась «Лесная» и тоже была зеленого цвета. Шоколадки же и прочие сладости перепадали Дане редко. Детство… Мама с грязной половой тряпкой в руках… Нищета… Даниил Эдуардович Грушин невольно поморщился.
Завтрак доставил ему истинное наслаждение. Кофе, тосты, яичница с беконом. Надо подкрепиться как следует. Когда зазвонил телефон, Грушин невольно вздрогнул. Вот оно, начинается! Уже давно он ощущает себя приговоренным к смерти. Лежит на эшафоте, в позорном ошейнике. А над головой – нож гильотины. Теперь Даниил Эдуардович почувствовал, как тот предательски дрогнул. Вот-вот упадет!
– Даниил, почему ты так долго не берешь трубку? – раздался недовольный голос тестя. Как всегда, тот говорил медленно, тщательно выговаривая каждое слово. Словно пережевывая. Не запинался, не глотал букв, и после каждого слова делал крохотную паузу, чтобы казалось значительнее. Даже через семнадцать лет называл мужа старшей дочери только так: Даниил. Точнее, Дани-ии-л.
– Я… Был в душе.
– Как? До которого же часа ты спишь?
– Давно встал, но…
– Что у вас с Ольгой? – оборвал тесть, не собираясь слушать его оправданий.
– Ничего. Абсолютно. Как всегда.
– Раньше она так горячо за тебя заступалась. Хм-м-м…
– Заступалась?
– Я принял решение, Дани-ии-л. Когда вы с Темой затеяли раздел, я был против. Категорически. Одна большая фирма всегда лучше двух маленьких. Но вы настаивали, ваши жены на меня давили, и я уступил. И что произошло? Тема оправдал мои ожидания. А ты нет. Его дела неуклонно идут вверх, в то время как твои все так же неуклонно идут вниз. И я принял решение о слиянии.
– Что будет со мной?
– Хм-м-м… Ты должен подъехать ко мне в понедельник, часикам к девяти, – уклончиво сказал тесть. И ехидно добавил: – Для тебя это не рано?
– Нет. Но я хотел бы знать…
– Там и узнаешь. Все.
И тесть дал отбой. Грушин почувствовал, что голова отлетела. Нож все-таки упал. Придется идти ва-банк. Подобрать отрезанную голову и пристроить ее на место. Голова ему еще нужна. Еще не все потеряно. До понедельника есть время.
Приходящая домработница занималась уборкой, а он заперся у себя в кабинете и раскладывал все тот же пасьянс. «Гробница Наполеона». Надо же! Вновь сошелся! Что бы это могло означать? Что его блестящий план захвата осуществится? Именно!
«Раз нам плохое видится в хорошем… – бормотал он, перекладывая последние карты, и вновь пики. – Раз мы не верим ни в добро, ни в зло…» Валет, дама, король…
«Оставь нас, Боже, в нашем милом прошлом…
В котором все уже… произошло…»
Когда-то он сочинял стихи, и, говорят, неплохие. Господи, кому в наше время нужны поэты? Нужны бизнесмены, чиновники, программисты. Много кто нужен, но только не поэты. И как жить, когда душа ни к чему подобному не лежит? Как? Умереть? Что-то не хочется.
Грушин замер в предвкушении. В руке остался лишь туз пик – последняя карта. Сошелся! Любимый пасьянс сошелся! В нем все уже произошло! Даниил счастливо рассмеялся. И в этот момент раздался звонок. В дверь. Система работала таким образом, что на втором этаже звонок был слышен так же, как и на первом. Всегда надо быть настороже.
Кто-то стоял на пороге. Гостей Грушин не ждал. Никого к себе так рано не приглашал. И давно уже в этот дом никто не приходит без приглашения, и без предварительного звонка. Разве что соседи? Но соседей он ждет вечером.
Маша откроет. И доложит ему, кто пришел, зачем пришел…
Осторожный стук в дверь. И робкий женский голос:
– Даниил Эдуардович…
– Кто там?
– Какой-то пожилой господин. Говорит, его послала ваша жена.
– Что за чушь!
– Вы бы вышли.
– Никого не хочу видеть!
– Но он настаивает. И ваша жена…
– Она бы меня предупредила.
– Даниил Эдуардович… Он ведь не уйдет, – просительно сказала Маша. Молодая женщина, бесцветная, нерешительная. Но готовит замечательно, потому и задержалась у Грушиных. Машей он не то чтобы дорожит, но ценит удобства, которые та приносит в дом. Например, вкусный борщ и сочные отбивные. – Даниил Эдуардович…
О, черт! Должно быть, какая-то ошибка! Только не сейчас! Он с раздражением смешал карты, швырнул их на стол и вышел из кабинета. Спустился на первый этаж, где в гостиной его ожидал посланный женой пожилой господин, как доложила Маша. Интересно узнать, что для тридцатилетней женщины означает «пожилой»?
Нет, все в порядке. Господину лет под шестьдесят. Лицо интеллигентное, седой ежик волос. Дорогие очки в тонкой золотой оправе. Постойте-ка… Лицо вроде бы знакомое.
– Где я мог вас…
– Пожалуйте мою визитную карточку. Профессор, доктор наук.
– Каких еще на…
О черт! Он вспомнил! Вспомнил!
– Вы психотерапевт, который чуть ли не ежедневно навещает мою тещу! Там мы и сталкивались пару раз!
– Именно.
– Но что вы делаете в этом доме? Здесь нет ваших пациентов!
– Сегодня утром мне звонила ваша жена. Настоятельно просила заехать.
– Вы в своем уме?
– Я – да, – спокойно произнес профессор.
– Вы хотите сказать, что я… Убирайтесь вон!
– Даниил Эдуардович, вы не хотите со мной поговорить?
– О чем?
– Вы не предложите мне сесть?
– Нет, – отрезал он.
– Тем не менее.
И профессор опустился на диван. Грушин всерьез разозлился. Позвонить Ольге? Что она себе позволяет? Но кричать не стоит. Корректно и вежливо выставить господина из своего дома. Даниил Эдуардович даже попытался улыбнуться:
– Видите ли, я жду гостей.
– Конечно, конечно! Я в курсе. Но ведь вы ждете их вечером, не так ли?