Наталья Андреева – Черная кошка в темной комнате (страница 9)
– Спроси что-нибудь полегче! Правильно говорят: дуракам везет. А также дурам. Я думаю, временное помутнение рассудка вследствие невероятной жары. Лето в тот год было особенно жаркое. И волейбол. Красные шорты, синие наколенники… Ты бы видела, как она играет!
– Должны же у девочки быть хоть какие-то таланты. И ноги у нее выдающиеся.
– Это так. Если бы я ими еще пользовался! В том смысле, в общем…
– Я тебя поняла. А она… гм-м-м…. Нормальна? Не наблюдалась ли у невропатолога в раннем детстве?
– Допрашивал с пристрастием фрау Тлюстенхабль. Она утверждает, что Эльза хотя и училась неважно, – с презрением выделил Сила Игнатьевич, – но ходила в школу для нормальных детей.
– Бедный!..
Алла со значением погладила его по руке. И в этот момент вошла Эльза.
– Тату! Пойдем, я тебе что-то покажу!
Прожив вместе несколько лет, супруги, как правило, придумывают друг другу прозвища. Эльза звала Мамонова Тату. Не папик, не папа и не папочка. Тату. А он ее Вавой. Ему казалось, так лают собаки: вау, вау! Мысленно он называл жену «немецкой овчаркой», а вслух Вавой. Ну что это за имя: Эльза? Не по-христиански. Она, в свою очередь, не выносила его имя: Сила. Не раз возмущалась в присутствии многочисленных гостей:
– Ну разве можно называть так детей? Только идиот мог такое придумать! Жаль, что я не застала в живых своего свекра! Уж я бы ему сказала!
Сила Игнатьевич скрипел зубами. Дура набитая! Да ее убить мало за такие слова! Ведь она говорит о его отце!
Сейчас он ожидал сцену ревности – ведь Алла гладила его по руке. Но его жена, как и ее глупость, были непредсказуемы. Эльза потащила его в гостиную, где указала на колье одной дамы.
– Какая прелесть!
– Фальшивка, – тут же сказал Сила Игнатьевич, мигом определив бриллианты высокой чистоты и немалой стоимости.
– Да… – разочарованно протянула Эльза. – А она всем говорит, что камни настоящие!
– Хочет произвести впечатление.
– А я хотела попросить у тебя такое же! Ну и пусть фальшивка! Зато какое красивое! Пойду спрошу у нее, где брала. И почем.
– Куда! Стой! Вот дура!
– Что такое, Тату?
– Ты поставишь ее в неловкое положение. Все знают о том, что камни фальшивые, но молчат. Ты тоже должна молчать из солидарности.
– А ведь и верно! Но каковы люди, Тату! – возмутилась Эльза. – Ведет себя так, будто на ней настоящие бриллианты! Ишь как задирает нос! Нашла чем гордиться!
– Будь выше этого. Давай я куплю тебе пару серег, зато с настоящими камушками. – Сила Игнатьевич тут же прикинул, что это обойдется ему дешевле, нежели целое колье. – Когда у нас ближайший праздник?
– Восьмое марта. Ой, нет! Двадцать третье февраля!
– Вава, двадцать третье февраля – это День защитника Отечества! Мужской праздник!
– Выходит, это я должна тебе подарок? Тату, но ты же не носишь сережек!
Глубокий вздох.
– Вава, ты права. Серег я не ношу.
– Тогда я должна придумать что-нибудь другое.
– Все, что ты ни подаришь, дорогая, я приму с восторгом.
– Ах, Тату, какой ты добрый! Я так счастлива, что мы договорились!
И Эльза, как ребенок, хлопала в ладоши.
– С меня подарок! Я возьму деньги из тех, что ты выдаешь мне на карманные расходы! Вот какая я умная!
– Да уж. Этого у тебя не отнять! А главное, ты не ревнивая. Алла ведь гладила меня по руке.
– Ревновать к этой старухе?! – Ее тонкие брови поползли вверх. – Ах, Тату! Какой же ты шутник!
Вот так они и жили. Он пил, чтобы расстояние между ним и женой хоть как-то сократилось. Ну невозможно с ней общаться, будучи трезвым! Животные и те умнее! Напившись, Сила Игнатьевич поколачивал свою дурочку, а утром, когда муж был трезв, уже она, что называется, наезжала. И делала что-нибудь ему назло. К примеру, однажды Сила Игнатьевич пришел домой и увидел собаку. Болонку или как ее там… Собака тоже была блондинкой, и Сила Игнатьевич вышел из себя. Наверняка такая же глупая, как и его жена. Две дуры в доме! И обе белобрысые! Вы подумайте!
– Вон из моего дома! – заорал он.
– Если мы уйдем, то только вместе! – заявила Эльза.
Он подумал о бизнесе, который придется делить, и отступил. Но на следующий день Мамонов пришел домой с ротвейлером.
– Что за гадость! – закричала Эльза, увидев огромную пасть, из которой на дорогой паркет капала слюна.
– Его зовут Дружок, и он будет здесь жить.
– Что за дурацкое имя для собаки! Впрочем, чего ожидать от мужчины, которого зовут Силой? Ясно, что он ненормальный!
– На себя посмотри, идиотка!
– Меня зовут Эльзой! А моя собака Бэла-Элеонора-Ноябрина четвертая!
– А он Август-Сентябрь-Октябрь пятый!
– Моя собака породистая! У меня есть документ с печатями!
– Эка невидаль! У меня тоже!
– Покажи!
– На!
Сила Игнатьевич сунул ей под нос кукиш. Жена была выше на голову, и большой палец уперся аккурат в ее точеный подбородок.
– Фу! – Эльза поморщилась. Обе собаки залаяли. – Белку мне посоветовала завести мой психотерапевт. Для нервов.
– Как?! – взревел Сила Игнатьевич. – Теперь еще и психотерапевт! Мало мне было одной дуры, так у меня теперь целых три! Ты, твой астролог и твой психотерапевт! Вы меня разорите или сведете с ума! А скорее и то и другое!
Представив себя нищим и сумасшедшим, Сила Игнатьевич затосковал. К тому же он забыл посчитать Как-ее-там.
– Но мой психотерапевт сказала, что у меня нервы!
– Дура, откуда у тебя нервы? У тебя даже мозгов нет!
– Какой ты злой! Злой!
– Да ты кого угодно доведешь!
– Я его не хочу! Не хочу! Он слишком большой!
Несмотря на отчаянные крики жены, Мамонов твердо сказал:
– Пока это, – он ткнул пальцем в Как-ее-там, – будет жить с нами, Дружок тоже останется здесь.
– Ну и пожалуйста! – сказала Эльза и повернулась к нему спиной.
Так они стали жить вчетвером. К их удивлению, собаки поладили. В отличие от хозяев. В семь часов утра Эльза, которая росла отнюдь не неженкой, вставала и отправлялась выгуливать Белку. Сила Игнатьевич, который с малолетства работал от зари до зари и не привык валяться в постели, тоже вскакивал и выводил во двор Дружка. Разумеется, он мог поручить это шоферу, равно как и она домработнице. Но это было дело принципа. Никто не хотел услышать:
– Собака тебе не нужна! Ты ее даже не выгуливаешь, не заботишься о ней! Все это мне назло! А вот я свою люблю! Значит, у меня есть чувства!
Так они и выходили во двор. Впереди шла высокая Эльза, принципиально на каблуках, торжественно ведя на поводке крохотную Как-ее-там. Следом маленький Сила Игнатьевич тащил огромного ротвейлера. Дело принципа! Супруги расходились в разные стороны, но все время друг на друга косились. Жильцы сначала посмеивались, а потом привыкли.
Прошло четыре года. За это время Как-ее-там заметно усохла, зато Дружок, напротив, разжирел. У него был такой удобный, широкий лоснящийся круп (именно круп!), что иной раз, не дойдя до постели, пьяный Сила Игнатьевич на нем засыпал. Собака была так ленива, что всю ночь лежала, не шевелясь. Порою Сила Игнатьевич открывал глаза, видел, как ротвейлер поворачивает голову и высовывает язык, говорил: «А, Вава, это ты…» – и вновь крепко засыпал.
– Твоя собака такая худая, что скоро сдохнет, – злорадно говорил он жене.