Наталья Андреева – – Автора! (страница 8)
– Девочки, наверное, просто с ума сходили?
– Еще бы! Представляешь, каким Паша стал после года упражнений со штангой? Мистер Олимпия, разделывающийся с рифмами, как повар в китайском ресторане с живой рыбой. Видел по телевизору, как они ножами орудуют? Вот так же и Паша – со словами: вскроет, обрежет, почистит и швырнет на раскаленный металлический лист: «Готово!».
– Образно. Значит, был-таки талант?
– Преподаватели литературы прочили Павлу великое будущее, – усмехнулась Саша. – И даже парту, за которой он сидел, берегли. Для мемориальной таблички, не иначе. Но все равно, Паша был подлец, – в сердцах сказала жена.
– Это еще что? Обида?
– А зачем он гадости говорил?
– Тебе?
– Всем. Там были еще и пародии на влюбленных девочек, и вообще… Павел выставлял их дурами, смеялся над ошибками в любовных записках и над их содержанием. Он еще говорил: «Пойду на свидание только к той, достойной, которая напишет маленький литературный шедевр».
– Нашел такую?
– Знаешь, Леша, ты увлекся. Теория твоя – бред. Не знаю, кого там подгоняли под какую теорию, только Клишин не подходит. Ничего он предсказать не мог и никаким гением не был.
– Что-то мне не нравится твой тон…
– Все! Слышишь? Не желаю! Хочу смотреть телевизор и говорить о приятных вещах!
– Хорошо… Спасибо за ужин и за интересный рассказ. Посуду помыть?
– Я пока еще не очень беременная.
– То есть?
– Животик маленький, мне не мешает. Сама помою.
– Смотри… Пойду по программам пошарю, новости послушаю. Может, революция свершилась? К власти пришли красные и мне уже пора обратно в органы, чтобы прокормить семью? – пошутил он.
Леонидов так и не понял, почему Александра так резко оборвала разговор о Клишине. Что-то здесь не то. Ах, Сашка! Темнишь! Сердце Алексея вновь начал точить червячок ревности. Какому мужу хочется быть рогатым? И эти фотографии… Пусть Клишин был подлец, но зато какой красавчик!.. Может женщина устоять против такого соблазна? Вряд ли. Неделю его с Александрой разделял только забор! Неделю! А Сережка целыми днями у друга, на другом конце поселка.
Алексей сидел в комнате молча, уставившись в телевизор. Он ревновал, отчаянно, понимал, что это глупо, и ревновал еще сильнее. В душе у него все равно кипело. Он сдерживался, пока «Времечко» не рассказало про этого кота. Позвонила какая-то девушка и, рыдая, поведала печальную историю о том, что на окраине Битцевского лесопарка, где она гуляла с молодым человеком, сидит на сосне кот. И не может слезть оттуда уже девять дней. Его хозяйка – бедная старушка – плачет, потому что не в состоянии заплатить ни спасателям, которые требуют денег, ни другим службам, с длинными лестницами. Дорого.
Потом в передачу звонило много людей, и хотя были и другие сюжеты, например, про папашу, придушившего новорожденного младенца, про махинации с пивом, вместо которого в бутылки льют разведенный шампунь, всех взволновала именно судьба бедного животного! Все рыдали по этому коту, и жена Александра тоже разохалась и прослезилась:
– Нет, Леша, какие жестокие люди! Как же он там девять дней сидит и без еды?
– Плохой кот. За каким лешим он на эту сосну залез, если домашний?
– Тебе его не жалко? А что он там пьет?
– Морду под дождевые капли подставляет. Ему хватает.
– Тебе кота не жалко?!
– Это называется «естественный отбор»: не можешь слезть с сосны, значит, плохой кот.
– Что ты говоришь?! – Саша почти плакала. Леонидов подозревал, что беременные женщины становятся жалостливыми и слезливыми, он очень любил свою жену, но дело было даже не в коте. Вернее, совсем не в коте.
– А ты представь, что я тоже сижу на высокой сосне, которая называется фирма «Алексер», ору так же душераздирающе, как этот самый кот, и тоже не могу слезть? Кому меня жалко? Кто разрывает телефон звонками и предлагает деньги, чтобы оплатить спасателей?
– Тебя туда никто не гнал…
– А его кто гнал на сосну?! И вообще, кто-нибудь кого-нибудь куда-нибудь насильно загоняет? Сами лезем, но жалеем почему-то бессловесную тварь! Кота! А мне младенца жалко! Людей, которые травятся шампунем, покупая его как пиво! Почему все так убиваются по коту?!
– Вот! Я так и знала! Стоило только появиться рядом с тобой трупу, и ты… Опять! Господи! – Саша уже по-настоящему расплакалась и взялась руками за живот. Алексей испугался.
– Все, милая. Я молчу. Все, Саша… Александра, слышишь?
– Это не я виновата! – рыдала она. – Ты сам…
– Конечно, сам.
– Можешь там больше не работать…
– Конечно, могу.
– Ты это сделаешь?!
– Нет, успокойся ты.
– А вдруг у меня не будет молока? Как мы его прокормим? Нашего ребенка?
– Было же в первый раз?
– А вдруг?
– Хватит плакать. У тебя будет все самое лучшее, клянусь! Я не буду орать на своей сосне, спасателям тебе платить не придется. Я все-таки не такой домашний кот, мне приходилось слезать с деревьев и повыше. Не реви, Сашка, ну, не реви. Давай не будем, а?
– Хорошо, не будем. Просто мне страшно.
– Это в твоем состоянии естественно. Забудь про этого писателя, я ни слова больше не скажу. И даже о нем не вспомню. И на пушечный выстрел к его дому не подойду. Иди, ложись спать.
– А ты?
– Я Сережку домой загоню, посмотрю еще немного телевизор и лягу.
Она опять заплакала.
– Теперь чего?
– Жалко тебя…
– Все, иди спать. Потом ты начнешь реветь по жертвам войны в Югославии, еще через десять минут убиваться обо всех бездомных, детях. Это, конечно, правильно и понятно, но твоя задача сейчас успокоиться и подумать о своем собственном ребенке. А уж мы, несчастные орущие коты, будем решать мировые проблемы. – Он вздохнул и пошел в сиреневые сумерки, искать Сережку.
Он вернулся на следующий же день, капитан Михин Игорь Павлович. Вошел в калитку с тем самым выражением лица. С которым одни люди доставляют другим большие неприятности. Окинул взглядом лужайку около дома и сам дом, на стенах которого облупилась зеленая краска, из-за чего он был похож на больного стригущим лишаем. Потом увидел хозяина. Выражение лица капитана Михина стало еще жестче. Будто бы тот поймал воришку с поличным. «Воришка», то есть А. А. Леонидов, невольно насторожился.
– Здравствуйте, Игорь Павлович. Вы к нам?
– К вам. К вам лично.
– И за что такая честь?
Михин тянуть не стал, спросил сразу и в лоб:
– А какие отношения у Павла Андреевича Клишина были с вашей женой?
– Обычные, соседские. – Леонидов все еще боялся поверить. Неужели он ошибся? И дальше все-таки про Сашу?
– А если вы прочитаете это?
Машинально Алексей пересчитал протянутые ему листки. Их было не пятнадцать. Гораздо меньше. Но и этого вполне хватило, чтобы он почувствовал, как земля уплыла из-под ног. Потому что на протянутых ему Михиным листках Алексей прочитал следующее: