Наталья Анашкина – Ее королевское пророчество (страница 44)
— О… — только и смогла выдохнуть королева. — Не могу не порадоваться за тебя.
— Благодарю. Этому есть причина, — подмигнул он, глядя в удивленные глаза Морриган. — Но пока я еще не готов говорить об этом в открытую. Набираюсь смелости.
— Всегда думала, что уж смелости у тебя с лихвой, — засмеялась королева, чувствуя, как жаркой волной в ней поднимается нетерпение.
Он счастлив? Он ведь действительно счастлив сейчас! Так неужели…
— Очень скоро, Мор, — врываясь в сладкие мысли Морриган, подытожил Леон, — я расскажу об этом не только тебе, но всему миру.
— Весьма любопытно, — снова улыбнулась королева. Ее щеки слегка порозовели от волнения. — Знаешь, я хотела тебе сказать, что ты можешь вернуться в южную часть королевства. Прости, что заставила тебя уехать тогда… — чуть смущенно произнесла она.
— Все в порядке, — упреждающе поднял руку Леон. — Я останусь здесь. И на это есть немало причин. Обсудим этот вопрос как-нибудь в другой раз.
— Как хочешь, — не стала настаивать Морриган.
Что ж, возможно, воспоминания все еще держат его. Но думается мне, что ждать осталось совсем недолго.
Леон никогда не думал, что любовь, поселившаяся в его сердце, может быть такой томительно-сладкой, мучительно-жгучей, пьянящей и сводящей с ума одновременно. Глядя на объект своего обожания, он не мог не думать о ней, не представлять, какова на вкус ее кожа, как волнительны очертания ее фигуры под одеждой.
Он не лгал, когда признался Морриган в том, что толком и не жил до этого чувства. Разве он мог представить, что каждая клеточка его тела, наполненная доселе неизведанными ощущениями, может дать ему такую легкость? Разве он мог подумать, что вся его жизнь может вдруг начать вращаться вокруг одного человека? Что все его существо будет настроено лишь на ее голос, что глаза будут постоянно искать лишь ее очертания?
Каждый взгляд, каждая улыбка, обращенная в его сторону, окрыляли и возносили Леона до небес. Он был готов положить весь мир к ее ногам, но боялся сказать лишь одно слово…
Люблю.
Как же это возможно, что раньше он был обделен этим чувством? За что боги так долго наказывали его? Но вот сейчас… Что не дает ему сделать всего один шаг к своему счастью?
Ведь он видел, нет, он знал, что тоже любим!
Сегодня! Я признаюсь ей сегодня! Сил нет больше тянуть! Я умру, если не сделаю этого!
Смятая постель насквозь пропитана их любовью.
Этот стойкий удушливый запах накрывает Морриган с головой, вызывая в голове яркие картинки. Она закрывает глаза и видит, как два тела сплетаются в одно, и вот это уже единый организм, у которого все общее. Одни и те же чувства, одни и те же эмоции, хочется плакать от этого всепоглощающего единения…
Леон силен и объят страстью, ему сложно сдерживать себя. Но он старается быть нежным и неторопливым. Ее глаза — отражение его любви. Она ищет защиты в каждом его движении, вцепляясь в сильные мускулистые руки, царапая могучую спину, запрокидывая голову от желания, которое рвется наружу вместе с ее сладостным стоном.
Он прижимает ее тело своим, покусывая припухшие от поцелуев губы, опускаясь все ниже и ниже. Тонкая белая шея, призывно торчащие соски, плоский живот и податливые бедра. Каждый изгиб ее тела, будто вылепленный искусным мастером шедевр.
Она прекрасна.
Леон больше не хочет и не может ждать. Он снова и снова берет то, что всегда было и будет принадлежать лишь ему одному…
Морриган открывает глаза и бросает еще один взгляд на смятую постель. Тянет за край простыни, расправляя ее и получая свои неоспоримые доказательства.
Пятна крови.
Ну конечно, ведь «святая» Эрин была девственницей.
Жгучая ненависть, словно шипящая змея, поднимает свою голову, вот-вот готовая плюнуть смертельным ядом.
Где сейчас эта сладкая парочка? Клянусь, я готова убить обоих!
Морриган подносит руку к сердцу, пытаясь успокоить его бешеные удары. Ветер вокруг нее уже поднимает свой хоровод, и она отпускает его на волю, не в силах удержать.
Закрывая уши руками, она начинает истошно кричать, выталкивая вместе с болью и криком эту никогда не приносившую ей счастья любовь.
Звон разбитых окон добавляет в ее грустную песню свою мелодичность.
ГЛАВА 39
МОЛИТВА
Леон всегда знал, что некогда у Морриган была сестра, и какое-то время она упорно ее разыскивала. Но потом королева вдруг оставила свои попытки, и он, как и все, считал старшую Инганнаморте погибшей.
Внезапное появление Эрин во дворце стало для него такой же ошеломляющей неожиданностью, как и то, с какой щемящей нежностью вдруг откликнулось на эту девушку его всегда спокойное сердце.
— Нам нужно рассказать Морриган… о нас. — Леон лежал на широкой постели, откровенно любуясь обнаженным телом своей возлюбленной. Свет заходящего солнца желто-розовыми бликами падал на ее плавные изгибы, играл в волосах, отражался в серых глазах, заставляя щуриться.
Безмятежная улыбка, всего мгновение назад блуждающая на лице девушки, при этих словах померкла.
— Знаю. — Эрин рывком села на постели, потянулась за легким пеньюаром, в разгаре страсти брошенным прямо на пол. — Постоянно думаю об этом.
— Хочешь, я поговорю с ней прямо сегодня? — Леон с большой неохотой зашевелился на уже остывающем ложе. Вставать, уходить, расставаться — ничего этого ему не хотелось. Он с сожалением проводил взглядом соблазнительную фигуру Эрин, теперь уже полностью сокрытую под одеждой. — Что скажешь, родная?
— Не надо, — коротко бросила Эрин. Ее лицо превратилось в безжизненную застывшую маску. — Лучше я сама.
— Что между вами случилось, Эр? — Леон подошел сзади, обнял девушку за хрупкие плечи, нежно целуя в затылок. — Ты не доверяешь мне?
— Дело не в тебе, — выдохнула она, оборачиваясь. — Я люблю тебя и обещаю, что совсем скоро у меня не будет от тебя никаких секретов. Просто дай мне немного времени, хорошо? — Эрин с надеждой заглянула в голубые глаза, пытаясь прочесть реакцию Леона. — Я
— Скажи еще раз, — попросил он с серьезным видом.
— Я доверяю тебе, — послушно повторила Эрин.
— Нет, не это. — В глазах Леона заплясали озорные огоньки.
— Не понимаю, о чем вы, советник Барт, — кокетливо прищурила глаза девушка. Но уже через мгновение она смеялась, осыпая поцелуями счастливое лицо своего избранника. — Я люблю тебя! Люблю! Люблю! Люблю! Всем сердцем!
Эрин не стала расстраивать Леона и говорить ему о том, что ее сестре уже известны некоторые обстоятельства их отношений, позволившие ей сделать единственно верные выводы.
В ту ночь, когда свершилась их первая близость, Эрин настояла, чтобы они отправились в храм на горе просить у богини Любви благословения для их союза.
— Идем прямо сейчас. Пожалуйста! — Глаза девушки возбужденно сверкали в темноте, маленькая рука требовательно сжала большую руку Леона.
— Да хоть сразу под венец, — улыбнулся он, чувствуя, как от его слов напряжение, будто искрами летевшее от Эрин, заметно ослабевает.
— Спасибо, — выдохнула она, порывисто целуя его в губы.
Она подскочила с постели, закружилась, словно безумный вихрь, в поисках разбросанной одежды, нисколько не стесняясь своей наготы. Леон удивился тому, какой раскованной показала себя в любви эта девушка, будучи при этом совершенно невинной.
— Бесчисленное количество раз я видела в своих видениях наши с тобой супружеские игры, — засмеялась она, когда он намекнул ей на это обстоятельство. — Оттого и не стесняюсь.
— Супружеские? — заинтересованно поиграл бровями довольный Барт.
— Ага, смирись, — подмигнула Эрин, стягивая с постели тяжелое расслабленное тело мужчины. — Давай шевелись. Я уже готова. Обещаю, сегодня ты еще останешься холостым.
Леон улыбнулся и, видя нетерпение девушки, поторопился привести себя в порядок.
Кажется, он совсем не удивился ее внезапному порыву. Зная о прошлой жизни Эрин, о том, где она жила и кем была, он и сам был готов высказать подобное желание. Леон был несказанно благодарен всем богам в целом, и богине Любви в частности, за то, что они привели в его жизнь эту невероятную девушку, наполнили ее смыслом, сделали его поистине счастливым человеком.
Они отправились в храм, открытый для прихожан даже в ночное время, оставив свое любовное гнездышко в своей первозданной красоте.
Откуда им было знать, что именно в эту ночь бессонница и тяжелые мысли приведут королеву в родовой дворец? Морриган увидела, как два до боли знакомых силуэта, держась за руки, выходят из спальни ее сестры и скрываются за углом…
Вернувшаяся спустя некоторое время Эрин, лишь переступив порог, услышала, как под ногами что-то громко хрустнуло. Она в нерешительности остановилась, только сейчас почувствовав, как по всему помещению вольготно гуляет ветер. В еще плотных сумерках ей пришлось хорошенько приглядеться, чтобы увидеть картину учиненного вокруг погрома. Весь пол был усыпан мелкими осколками стекла, а пустые глазницы окон глядели на нее угрюмо и осуждающе.
Эрин присела на корточки, бездумно перебирая в руках острые кусочки, пока один из них больно не впился в ее ладонь. Капелька крови красной горошиной выступила на месте укола.
— Ох, Мор, — выдохнула она с горечью в дрогнувшем голосе. — Прости, малышка. Это был последний раз. Я обещаю.
Каждый свой день Эрин, как и будучи настоятельницей, начинала с молитвы.