Наталья Алферова – Петрович и Серый в Иномирном легионе (страница 5)

Сергей кивнул, ему было абсолютно безразлично, за что пить. Он проглотил напиток одним махом, не чувствуя ни вкуса, ни запаха и лишь потом в области желудка зажгло.

— Молорик, — одобрил Петрович, тоже успевший выпить. — Сейчас закусь организую.

Он повернулся к пакетам, но ничего сделать не успел. Их с Серым словно спеленало какой-то странно мерцающей сетью. Вокруг закружился зеленоватый туман. Оба пленника заметили делавшего какие-то манипуляции подростка в модно-рваных джинсах. Но, ни крикнуть, ни пошевелиться не смогли. Уши заложило, веки потяжелели, тела сдавило. Осталось ощущение полёта в каком-то безвременье. Сколько это длилось, непонятно. Закончился странный полёт тем, что Петровича и Серого хорошенько тряхнуло раз, затем другой, а сразу после этого и вовсе сильно приложило об землю. От этого удара сеть лопнула, и пленники откатились друг от друга, ударившись ещё и головой. Зелёный туман развеялся.

Двойное солнце на лазурном небе освещало поляну, на которой лежали на спине неподалёку друг от друга изящный стройный эльф и широкоплечий тролль в странной для этого мира одежде. Рядом медленно растворялась в воздухе магическая ловчая сеть. Попаданцы пришли в себя одновременно и, кряхтя и охая сели, недоумённо оглядываясь. Уставившись друг на друга, они одинаково вытаращили глаза: эльф зелёные, а тролль тёмно-серые. Даже дышать на какое-то время перестали.

Эльф отмер первым и произнёс густым басом:

— Серый, а ты ведь реально серый, — видимо, имея в виду характерный для троллей светло-серый цвет кожи.

На что тролль завопил тенором, срывающимся на фальцет:

— Петрович! Ты что за пойло мне подсунул, эльф недоделанный?!

— Элитный коньяк, пять звёзд, — оскорбился Петрович и только после этого спросил: — Эльф? Это те, которые с длинными ушами?

Он кинулся ощупывать уши и сплюнул, осознав и приличный размер, и остроту кончиков. Но это было не всё. Из-за спины при очередном движении вылетела белоснежная коса. Пока Петрович разглядывал и дёргал косу, Серый щипал себя за руку и бормотал:

— Больно, значит, не глюки. К тому же, вдвоём с ума не сходят. Не мышцы, а камень, вот засада. Это что, за то, что я качкам позавидовал?

Петровича в этот момент занимала другая проблема.

— Я что, баба? — пробасил он, лихорадочно ощупывая грудь. Даже за пояс джинсов, уменьшившихся вместе с ним, заглянул. Только после этого вздохнул: — Не баба, — и откинул косу за спину.

Серый на всякий случай тоже себя осмотрел и вздохнул. Раса поменялась, но хоть пол остался тем же.

— Петрович, а мы точно сейчас не в реанимации бредим? — спросил он. — Или в рай попали?

Эльф, выглядевший его ровесником, встал, внимательно огляделся, присвистнул, посмотрев на небо, даже принюхался. Серый тоже втянул в себя воздух. Пахло разгоряченной под солнцем травой. Из-под деревьев веяло прохладой.

Петрович подошёл, протянул руку, помогая собрату по несчастью подняться.

— До сегодняшнего дня я был атеистом, — ответил он. — Вряд ли это рай, мне он не светит. Скорее, другой мир. Ты на солнце глянь. Я сначала подумал: в глазах двоится, а оно реально такое.

— Что делать? — спросил Серый, которого начало заметно потряхивать.

Прилетевший мощный шлепок по спине привёл его в чувства.

— Ошалел?! — завопил Серый. — Больно же, а ещё пишут, эльфы — хрупкие создания. Фантасты, тьфу.

— Ну, вот, другое дело, — произнёс Петрович. — Не боись, прорвёмся. Нас двое. Выдвигаемся на поиски цивилизации.

— Пока она сама нас не нашла, — мрачно пробурчал Серый, наблюдая, как эльф очищает найденные ветки от лишних сучков.

— Лови оружие, — сказал Петрович, кидая ветку напарнику. — За мной!

После чего он бодро зашагал по еле заметной тропинке. Серый, ругаясь про себя, ринулся за ним.

Глава пятая. Под чужим небом

Следующие два часа попаданцы бодро шагали по еле заметной тропке. Вернее сказать, так двигался Петрович, оценив новое молодое тело. Не сковывало при резких движениях спину, не подскакивало давление, не прихватывало сердце.

Серому приспособиться к новым габаритам оказалось намного сложнее. Он чувствовал себя так, как обычно чувствуют люди быстро и сильно набравшие вес. Последние минут двадцать он дышал как выброшенная на берег рыба и, при ходьбе, опирался на палку. Только гордость и упрямство не позволяли попросить о привале. Изо всех сил стараясь не отстать, он смотрел под ноги и чуть не врезался в остановившегося Петровича.

— Серый, тебе не кажется странным, что комары летают рядом и не кусаются? — спросил Петрович.

Серый неопределённо пожал плечами, ему здесь всё казалось странным, и, отдышавшись, предположил:

— Отравиться боятся?

— Шутишь? Значит, в норме. Вон там, кажется, вода журчит, схожу на разведку. Ты присядь пока, отдохни, — сказал Петрович и нырнул в заросли высокой травы, росшей по обе стороны тропы. Трава отдалённо напоминала подорожник, увеличенный раз так в двадцать. Цвет её и листьев на местных деревьях был привычно зелёным, только тусклым, словно всё вокруг присыпало пылью.

Серый с размаху сел на поваленное дерево. Раздался треск. То ли ствол дерева не выдержал вес тролля, то ли просто уже сгнил в труху, но Серый оказался на земле.

Не успевший далеко отойти Петрович вынырнул из зарослей обратно.

— Вот, упал, — пожаловался Серый и выругался.

Эльф дёрнул длинным ухом, подошёл к нему и отвесил подзатыльник со словами:

— Не смей родной язык осквернять.

Вместо того, чтобы возмутиться, Серый сел удобнее, почесал затылок и растерянно сказал:

— Петрович, а язык, на котором мы говорим, того. Не наш. Похоже, бонусом к внешности идёт.

— Точно, — хлопнул себя ладонью по лбу эльф. — Я-то думаю, что не так. Но всё равно, не сквернословь.

— Можно подумать, ты никогда не материшься? — обиженно произнёс Серый.

Петрович отпихнул ногой щепки и сел рядом с троллем.

— Не поверишь, старший внук отучил. Говорит, дед, ты, если ругаться будешь, я буду за тобой повторять. И повторял ведь, разбойник. Так и отучил. Я жену с дочкой к стенке припёр, спрашиваю: ваша работа? Уверяют, сам додумался. Может, и сам, Женька у нас самый прошаренный.

После этих слов, Петрович обнял руками колени и устремил взгляд вдаль. У Серого громко заурчал живот.

— Есть хочу, зверски, — произнёс он, оправдываясь.

— Жалко, пакеты на скамейке остались, — произнёс Петрович. Мысли, которые он усиленно гнал, захлестнули, рисуя картину, как мечутся по городу в его поисках родные. Захотелось завыть по-волчьи. Но Петрович быстро взял себя в руки. Сейчас он отвечал не только за себя, но и за этого мальчишку, неопытного, неприспособленного к жизни, несмотря на нынешние внушительные размеры и грозный вид.

— А ещё нет ни спичек, ни зажигалки, — со вздохом произнёс Серый. — Ты не куришь, может, у тебя в карманах завалялась?

— Бросил, последний год сердце пошаливало, — ответил эльф, тряхнув головой. Белая коса вновь упала вперёд. Петрович брезгливо двумя пальцами откинул её за спину и сказал: — Как только нож в руки попадёт, срежу эту мерзость.

— Хорошо бы вот так пальцами, раз — и огонь, — мечтательно протянул Серый.

Затем протянул руку над кучкой щепок и действительно щёлкнул пальцами. Вылетевший из них огненный сгусток ударил в щепки и вверх взвился столб пламени. Петрович, еле успевший отодвинуться, вскочил и принялся затаптывать костёр, пока огонь не перекинулся на сухое дерево рядом.

— Уф, как говорится, ну ты, мужик, в натуре и колдун, — произнёс он, вытирая со лба пот. — Может, и я так могу?

Но, сколько ни щёлкал, даже искорки не получилось. Серый тоже попробовал ещё раз, стараясь быть осторожнее. Получилось куда лучше. Затушив занявшуюся щепку, на этот раз одну, Серый произнёс:

— У тебя, наверное, другая магия. Эльфы же природу любят. Сейчас приманишь какую-нибудь живность нам на ужин.

— Как? — фыркнул Петрович. — Вот так что ли: цып-цып-цып-цып.

Позвал он, как зовут хозяйки кур. К огромному удивлению новоявленных магов на тропинку вышла птица. Размером с откормленного гуся с длинной шеей. Вот только оперение оказалось другим — ярко оранжевые перья чередовались с чёрными и красными, напоминая окраску петуха или попугая.

Пока Серый любовался необычным оперением, Петрович прицелился и швырнул в местного гуся палку. Бросок вышел удивительно метким и результативным.

— Ты смотри, с одного удара зашиб, — удивился Петрович, поднимая добычу за шею.

Серого раздирали противоречивые чувства: жалость к птице и предвкушение ужина. «Смогу ли я её есть?» — подумал он, вновь забурливший живот словно сказал: ещё как сможешь.

— Пошли, воду поищем и подходящее место для ужина и ночлега, распорядился Петрович. — По темну в лесу лучше не рыскать. Видишь, оба солнца к горизонту клонятся. За дровами потом вернёмся. Хорошо ты дерево покрошил.

— Не прикалывайся, — сказал Серый, морщась.

— Да ты что, я сама серьёзность, — последовал ответ.

Уже вместе они двинулись через заросли травы, ориентируясь на журчание воды. Далеко идти не пришлось. Почти вдоль тропинки тёк небольшой ручей. Серый потянулся к воде, чувствуя жажду, но Петрович остановил, указывая на замеченный родник. Обложенный гладкими камнями, с грубо сколоченной деревянной скамьёй рядом и выточенной из дерева посудиной, напоминающей ковш.

— Люди где-то рядом обитают, — протянул Петрович, но посмотрев на Серого, добавил: — Или не люди.