Наталья Алферова – Петрович и Серый в Иномирном легионе (страница 44)

— Этих проверить на магию, после чего доставить в портальную комнату штаба, — скомандовал легат воинам охраны, затем обернулся к адъютантам. — Свяжитесь с Фортесом, вызовите сюда агентов безопасности. Сделайте запрос на перемещение экстренным порталом в Картахею.

Адъютанты бегом кинулись в сторону штаба. Остальные разглядывали пленных. Диверсант в маскировочном плаще морщился, придерживая голову, а его сообщник кряхтел и постанывал, растирая бок. Выглядел он как мелкий торговец, кем, собственно и являлся.

Тимс Корин поднёс к пленным магоискатель, заискривший и издавший писк только у диверсанта. Тимс достал антимагические наручники и, прорезав сеть, ловко защёлкнул их на руках первого пленника. Второму перетянули кисти рук ремнём. Ловчие сети растворились. Пленных, всё ещё оглушенных ударом об землю, подняли на ноги, и повели в штаб. Легат отправился следом. Рина Тум зашагала рядом с упрямо-независимым видом. Легат глянул на неё и махнул рукой. В данном случае проще было разрешить присутствовать при отправке задержанных в столицу.

Как только зашли, пленных провели дальше по коридору, а адъютант доложил:

— Агенты из Фортеса извещены. Допуск в столицу появится через час.

Рина, с заблестевшими от предвкушения глазами попросила:

— Господин легат, можно я возьму интервью у военнопленных? Время же есть! Ну, разрешите, пожалуйста!

— Разрешаю, — ответил, подумав, легат. Глядя в спину бегущей по коридору Рины, он пробормотал: — Сами виноваты, не жалко.

Залетев в портальную комнату, Рина с ходу обратилась к диверсанту:

— Как давно возродился Орден? Какая цель призыва нечисти? Кем вы были до вступления в Орден? — Не получив в ответ ничего, кроме презрительного взгляда, Рина переместилась к сообщнику, забрасывая вопросами: — Вы помогаете призывальщикам нечисти, не боитесь, что пострадают ваши родные? Много нынче платят за предательство? Чем, кроме Родины, торгуете?

Торговец заёрзал на скамье. Стоящий за его спиной воин из охраны легонько ткнул в спину рукоятью кинжала и рявкнул:

— Отвечать!

Охранник, стоящий рядом с диверсантом и вовсе кинжал из ножен вынул и поиграл лезвием перед лицом первого пленного. Диверсант ответил взглядом, в котором, помимо ненависти, явственно читалось: ничего не скажу, хоть режь. Рина, сообразив, что от диверсанта ждать нечего сосредоточилась на торговце, который начал вилять и выкручиваться, чуть не со слезами заверяя, что его заставили.

Примерно час спустя в комнату зашли два агента безопасности. Торговец, скатившись с лавки, рухнул перед ними на колени и завопил:

— Всё скажу! Только побыстрее отправьте в столицу. И попросите её замолчать!

При этих словах он кивнул на Рину. Старший из агентов окинул взглядом стоящего на коленях торговца, диверсанта, с дёргающимся глазом и перекошенным от злости лицом и двух чуть не сползающих по стенке от сдерживаемого смеха охранников. Затем посмотрел на Рину.

— А, старая знакомая, — и понимающе ухмыльнулся.

— И тебе добрый день, — отозволась Рина, тоже узнав старого знакомца, с которым подралась в Фортесе, приняв за диверсанта.

— За поимку диверсантов и их сообщников положена награда. Патрульным в первую очередь, но я подам и твоё имя, как разговорившей преступника. Думаю, двадцать золотых будет в самый раз. Мир?

Безопасник протянул Рине руку под стенания торговца: «Ей ещё и заплатят!» Рина, сообразив, что ей, фактически, возвращают уплаченный Петровичем штраф, охотно ответила на рукопожатие.

— Быстро убрал руки от Рины, — раздалось от двери.

Там стояли легат, Большой Змей и Тимс Корин. Реплика, разумеется, принадлежала Змею. Безопасник и не подумал подчиниться. Он перевернул руку Рины кистью вверх и поцеловал, не обращая внимания на злое шипение, после чего произнёс:

— Береги невесту, а то уведут.

— Ты ш-ш-ш-што ли? — прошипел Большой Змей.

— Вряд ли, — с сожалением ответил безопасник, отпуская руку Рины. — Люблю комфорт и спокойствие. Хотя, если подумать…

— Вы должны меня в столицу доставить, а не девчонку делить, — неожиданно подал голос диверсант, указывая связанными руками на активировавшийся портал: внутри стоящей у стены рамки клубился зеленоватый туман.

— О, кто-то даже разговаривать умеет, — с усмешкой протянул безопасник.

— Может, пару вопросов для интервью? — спросила Рина диверсанта.

Его передёрнуло, а все окружающие расхохотались, даже успевший встать торговец. Диверсант покраснел, в глазах разгоралась злоба.

— На тебе наручники новой модификации, — предупредил разъяренного пленника Тимс Корин. — Вздумаешь проклятье наложить, всё к тебе же и вернётся.

Безопасник подошёл к диверсанту и подтолкнул в спину в сторону портала:

— Вперёд! Всем: до встречи.

Подмигнув Рине, он скрылся в зелёном мареве вслед за задержанным. Его напарник завёл туда довольного торговца.

— Когда вы наручники успели переделать? — удивлённо спросил легат.

— Только собираемся, — ответил Тимс, — но ему, — последовал кивок в сторону портала, — об этом знать не обязательно.

Пока легат и Тимс разговаривали о наручниках, Большой Змей подошёл к Рине, но устроить сцену ревности ему не удалось. Рина что-то строчила в своём блокноте, ничего вокруг не видя и не слыша. Вздохнув, Большой Змей повёл невесту к выходу. Она благодарно угукнула, не прерывая своего занятия. Статья в «Глашатае королевства» дело важное и неотложное. Что ни говори, а к обязанностям своим военкор Рина Тум относилась очень и очень ответственно.

Глава тридцать девятая. Битвы бывают разные

Время очередной увольнительной подошло незаметно. Ко второму ритону, отправляющемуся в Бережки, добавился пятый. Пехотинцев никто не звал, они сами себя пригласили.

Серый поначалу отнёсся к этому с большим подозрением. Но комрит Тиль в сторону Тай даже не смотрел. Язва-язвой, а слово держать умел.

Примирило всадников, уже привыкших считать Бережки и местных обитателей исключительно своими, то, что пехотинцы не только в трактире гуляли, но и помощь мирному населению оказывали. Даже их командиры в стороне не остались. Комрит Тиль лично подлатал крыльцо в доме пожилой вдовы.

Местные ребятишки, сбегав угостить драконов, вертелись около воинов. Ижен и его друзья все уши прожужжали Петровичу о том, что со следующей недели начинаются занятия в школе. Школа располагалась в Фортесе, а учеников с Бережков, других мелких поселений и из Пограничного гарнизона утром повозками привозили в город-крепость, а после уроков развозили по домам.

— Вот и кончилась вольная жизнь! — произнёс Ижен, изобразив на лице скорбь, и заиграл печальную мелодию. Играл он на своей старой скрипке, подарок императора берёг для особых случаев. Затем заиграл другую мелодию, чуть веселее, постепенно наращивая темп, закончил яркой весёлой плясовой.

Некоторые зрители, а их на импровизированный концерт собралось немало, пустились в пляс. Ижен сыграл ещё несколько танцевальных мелодий, а закончив, задорно тряхнул головой, поднимая вверх скрипку и смычок.

Юному музыканту долго и с удовольствием хлопали. После случая, когда он волшебными звуками отогнал нечисть, Ижен стал общим любимцем. Он крепко сдружился с местными ребятишками, что не мешало изредка выяснять отношения на кулаках. Утончённо чувствующий музыку Ижен был тем ещё задирой.

Возвратившись в лагерь, всадники остаток свободного времени в любимой беседке. Обстановка расслабляла: громко мурлыкал сидевший на коленях Петровича кот, ворковали голуби, на крыше чирикали воробьи.

— Странная тут осень, — произнёс Петрович, кивком указывая на листья вьюнка, оплетающего беседку. Те и не думали желтеть, как и листья на деревьях и кустарниках.

— Обычная, — ответил Тимс Корин, пожав плечами. Но тут же спохватился, добавив: — У нас всегда так. Времена года резко меняются. Вот недельки через две-три проснёмся, а на улице прохладно, дождливо и все листья жёлтые, красные.

— И зима так же? — уточнил Перт и поёжился. — Не люблю холод.

— И зима, — подтвердил Тимс. — Но здесь, на востоке не сильно много снега. Вот у гномов в предгорьях, там, да. Дома с крышей заносит.

Все посмотрели на Рину, строчившую очередную статью в неизменном блокноте. В качестве подставки для блокнота, она использовала спину Большого Змея. Всеобщее внимание Рина почувствовала и отвлеклась от записей.

— Так-то я с рождения живу в Картахее, там эти переходы не так остро чувствуются. Один раз поехала я на каникулы к родне в Предгорье. Накануне отъезда солнышко светило, а утром проснулись — темень за окнами. А это дом засыпало почти под крышу. Вот тогда-то я и поняла, почему все двери внутрь открываются, и лопаты в доме хранятся, — рассказала Рина. — Но я, честно говоря, не расстроилась. Пока дома откопали, пока дорогу до порталов расчистили, у меня ещё дополнительная неделя каникул образовалась и по уважительной причине.

— Значит, у нас ещё три недели лето будет? — спросил теплолюбивый Перт и, получив в ответ слаженный кивок от Тимса и Рины, воскликнул: — Я зимний холод не терплю, я лето красное люблю!

— Мне больше всего конец весны нравится, — признался Петрович. — Зелень яркая, не пожухлая, жары и пыли ещё особо нет. Красота.

— Да, ладно, зимой тоже здорово, — возразил Дейс.

— Не-не-не, — затряс головой Перт. — Лето и только лето.

Утром следующего дня выяснилось, что лета осталось куда меньше, чем ожидал отрядный поэт. Нет, в воздухе не похолодало и деревья пока не пожелтели. День начался с общего построения на плацу. Поскольку сирены тревоги не было, никто особо не насторожился. Рядом с легатом у флагштока стояли двое мужчин, как представил их командующий: префект округа и его заместитель по сельским угодьям. Перфект выглядел встревоженным, ему первому легат предоставил слово.