Наталья Алферова – Петрович и Серый в Иномирном легионе (страница 37)

Но это чудо в одиннадцатом классе заявило, что нужно не в облаках летать, а получать реальную профессию. Да, Петрович всегда считал себя атеистом, но после этих слов своей младшей, перекрестился. Хотя, в свете новых обстоятельств, нужно дочку средней называть. А вот младшенькую предстоит вытаскивать из переделки прямо сейчас.

Дежурные стражи, чья форма отличалась от воинской лишь цветом, покрой и гербы на рукавах совпадали, провели посетителей по длинному коридору к кабинету начальника. Петрович приметил лестницу, ведущую наверх, отгороженную решёткой. Камеры здесь находились не в подвале, как первоначально представлялось, а на втором этаже.

Главный городской страж встретил пришедших дружелюбно, и, похоже, обрадовался их появлению. Если его и удивил вид отца задержанной и его молодость, вида начальник стражей не подал. Он кратко описал, что случилось: Рина следила за агентом безопасности, а когда тот заметил слежку, попыталась скрутить и задержать. Причём, при данных действиях, агент получил синяк под глазом и ушиб руки.

— Ваша дочь утверждает, что приняла его за диверсанта. Её слова подтвердили свидетели, торговцы с рынка. Ведь, задерживая, она голосила: «Держите диверсанта. Он нечисть призывает». Торговцы даже поверили и агента тоже немного помяли. К ним он претензий не предъявил, а вот Рину Тум, по его настоянию пришлось задержать. — Тут начальник слегка помялся и добавил: — Сначала Рину поместили в камеру к задержанным за мелкое хулиганство и бродяжничество, но по их просьбе перевели в одиночку.

— Насколько я знаю, в одиночку помещают совершивших более серьёзные проступки, — вкрадчиво заметил легат.

Начальник стражи вздохнул и, поманив за собой посетителей, двинулся к лестнице, позвякивая ключами на поясе.

— Нет, задержанные, разумеется, достойны наказания, — произнёс он, вставляя один из ключей в замок решётки, преграждающей путь на лестницу. — Но даже они не заслужили двухчасовой пытки непрерывными вопросами.

— Надеюсь, моя дочь находится в нормальных условиях? — спросил Петрович.

Начальник даже слегка вздрогнул от баса, не ожидаемого от эльфа.

— Несомненно, — подтвердил он. — Кстати, хоть это и не принято, вы можете выкуп внести в два или даже три приёма, только заберите дочь быстрее. Безопасник заломил цену за нанесённое ему оскорбление в двадцать золотых.

— Сразу расплачусь, — ответил Петрович, протягивая кошель. Сумма равнялась «боевым», полученным за зачистку Бережков. Он порадовался, что не успел потратить деньги, иначе пришлось бы по друзьям одалживаться, а Петрович этого не любил.

— Вот и ладненько, — обрадовался начальник стражи. — Расписку в получении на выходе получите, а пока давайте побыстрее нашу пленницу освободим.

— А то что? — подозрительно спросил Петрович.

— Безопасник пока в лечебнице, но он может передумать насчёт выкупа, на вид мстительный тип, — признался начальник.

За разговорами они поднялись по лестнице, и пошли по коридору. Их шаги заглушала ковровая дорожка, потёртая, но довольно толстая. Начальник открыл замок нужной камеры и распахнул дверь.

Рина Тум стояла на стуле, поставленном на кровать, у полукруглого окна и расшатывала прутья решётки. Заслышав шум сзади, она оглянулась, после чего вставила обратно вытащенный прут, отряхнула ладони и повернулась.

— А я тут воздухом дышу. Папуля, Змей, господин легат, добрый день. А что вы так рано? Я не успела у господина начальника интервью взять!

Петрович и Большой Змей одновременно протянули Рине руки. Она, опираясь на них, сошла со стула на кровать и с кровати на пол с величием королевы. Весь путь от камеры до выхода Рина рассказывала о своей ошибке. А вот выйти сразу не удалось. Путь им преградил молодой мужчина с фингалом под глазом и рукой в магическом фиксаторе — аналоге земного гипса, только зелёного цвета.

— У меня не ушиб, а перелом, — провозгласил мужчина, тот самый безопасник, на свою беду попавшийся на глаза Рине.

— Ничего не знаю, выкуп уже получен, — быстро произнёс начальник стражей, всовывая в руку Петровича расписку.

— Перелом — более тяжкое повреждение. Помимо выкупа, злоумышленница должна понести реальное наказание.

— Моя невеста обладает дипломатической неприкосновенностью, — неожиданно заявил до того хранивший молчание Большой Змей.

— Оу! Твоя невеста тоже сюда загремела? Тоже кого-то побила? — восторженно блестя глазами, спросила Рина.

— Моя невеста большая шутница, — многозначительно произнёс Большой Змей.

Тут только Рина заметила, как легат и Петрович мигают ей одним глазом, а начальник стражей двумя.

— О, да! Люблю, знаете ли, пошутить, — подхватила она. — Шутка — моё второе имя.

Потерпевший безопасник зло глянул на Рину, затем на Большого Змея, прикидывая, стоит ли жаловаться в посольство Драконата. И тут вмешался легат.

— Думаю, Главе Имперской безопасности, будет интересно узнать, что один из его подчинённых не сумел должным образом замаскироваться и не сразу заметил слежку за собой, — произнёс он, внимательно изучая побледневшего агента.

— Приношу извинения за поведение своей приёмной дочери, — сказал Петрович.

— Хорошо, я принимаю выкуп и не настаиваю на большем наказании, — процедил сквозь зубы агент безопасности.

От здания темницы освободители и освобождённые уходили с улыбками. Но самой радостной улыбка была у начальника городской стражи. Если бы его воля, он бы и платочком вслед помахал, но счёл это уж слишком несолидным.

Глава тридцать третья. Военкор

Рина Тум выглядела на удивление довольной, словно не было потасовки с безопасником и заключения под стражу. Но Петрович, принявший своё отцовство вполне серьёзно, поинтересовался:

— Тебя хоть кормили в темнице?

— А как же? — живо ответила Рина и поделилась: — Вот только стражей, что еду приносили, разговорить не удалось. Оставят чашки, и бегом из камеры. Ну, ничего, может, в следующий раз получится.

На этих словах все три её спутника дружно споткнулись.

— Тебе больше темница не грозит. У тебя дипломатическая неприкосновенность, — напомнил Большой Змей.

— Жаль, — протянула Рина, затем добавила: — Хотя, дипломатическая неприкосновенность — это заманчиво. О, мне в одно место нужно зайти. Я быстренько, заберу подарок императора для Женьки и свои вещи. — С этими словами неутомимая гномка подбежала к фортесскому отделению банка «Тум и сыновья». Родители, конечно, отреклись, но она воспользовалась услугами их банка как остальные подданные королевства. Прежде, чем скрыться за дверью, она обернулась и сказала Большому Змею:

— Это ты здорово с фиктивной невестой придумал. Не против, если я ещё немного в этом статусе похожу?

Большой Змей, молча, кивнул. А когда Рина вошла в банк, ответил на вопросительные взгляды легата и Петровича, которые были уверены: инструктор слов на ветер не бросает, и на самом деле собрался жениться на Рине.

— Пусть пока считает, что это фиктивно. Она привыкнет к мысли, что невеста. Я привыкну.

— Или передумаешь, — подсказал легат.

— Не передумаю, — серьёзно ответил Большой Змей.

— Ну, это ты, зятёк, попал, — радостно потёр руки Петрович. — Если только обидишь дочь, по полной огребёшь. Не поможет ни звание, ни эта самая неприкосновенность.

— И я добавлю, — поддакнул легат.

Большой Змей удивлённо уставился на защитников, его миндалевидные глаза даже округлились, и спросил:

— Да с чего вы взяли, что я Рину обижать собираюсь?

— Хорошая профилактика никогда не помешает, — глубокомысленно пробасил Петрович.

Из банка вышла Рина с сумкой на плече и с футляром в руках. Она подошла к мужчинам, открыла футляр и торжественно произнесла:

— Скрипка работы Мастера Гарьета.

Смотрела она при этом на легата, единственного одномирянина в их компании. И тот действительно сумел понять ценность демонстрируемого инструмента.

— Поистине императорский подарок, — произнёс он.

Рина просияла, словно подарок предназначался ей, а не названному брату и, пока получилось завладеть вниманием командующего, выпалила:

— Вы ведь дадите мне интервью, как только окажемся на месте?

— Хорошо, — ответил легат, всё ещё словно загипнотизированный, рассматривая скрипку. Затем спохватился, но согласие уже прозвучало. Рина же поспешила закрепить успех:

— И устроите экскурсию по лагерю? Надо же знать, в каких условиях живут папуля и мой жених.

— Справедливо, — согласился легат и вместе с остальными улыбнулся, когда Рина затанцевала, нежно прижимая к груди футляр со скрипкой.

Затем дружная компания двинулась в сторону городского портала. Петрович отобрал у Рины оказавшуюся довольно тяжёлой сумку с амулетами. В этом он опередил Большого Змея, который к статусу жениха ещё не привык, и легата, справедливо полагавшего, что девушке есть кому помочь и без него.

— Пап, — протянула Рина, потупив глазки. Петрович, хорошо знавший подобный тон, насторожился. Но при следующих словах расслабился, поняв, ему хотят сказать об уже известной проделке. Он похвалил себя, что не успел по старой привычке спросить: «Что ещё натворила». Рина же продолжила: — Я знаю, сколько этот жлоб запросил. Нет, чтобы наградить за бдительность! Так вот, у меня осталось кое-что от гонорара за статьи. Правда, не очень много, амулеты дорогие…

— Забудь, — отрезал Петрович, махнув рукой. — Не хватало ещё с дочери деньги брать.