Наталья Алексина – Зелье первокурсников (страница 13)

С лёгким хлопком ко мне в руки упала бутылочка. Клубы белого (хотелось протанцевать этого слово – бе-ло-го), дыма рассеялись, как только я рванула в сторону.

Не знаю, где были все, но я смогла притаиться только за большим дубом.

При свете дня это бы меня не спасло, но сейчас я надеялась на темноту.

– Никого, – густой голос Астера, как обычно, пересчитал позвонки.

– А фон? Не хотите проверить? Вы маг или нет? – такой нервной нашу ведьму я никогда не видела и не слышала.

Тяжелые шаги приблизились и над поляной вспыхнули несколько крупных огней. Астер вышел в центр поковырял траву носком ботинка и поднял руку, читая заклинание. С нервно замершим сердцем я смотрела, как медленно проявились следы спирали, а в воздухе повисли мазки от дыма, которые вели к моему дубу. Дыхание сбилось и с каждым шагом Астера в мою сторону, я тихо отступала.

– А я вам говорила!

– Говорили, а теперь лучше молчите, – Астер был слишком сосредоточен для нашей безобидной шалости.

– Что вы на меня шипите? Это, между прочим, вы должны были понять, что с фоном что-то не так, еще когда только все началось. Вы же ставили там что-то на школу.

– Ставил и поэтому прошу вас помолчать. Здесь использовали магию на крови, – последнее упало камнем в тишину и проскрежетало где-то рядом с моим сердцем.

Между тем Астер явно что-то заготовил для поимки виновных. Над ним только что погас щит, и у рук, как будто образовалось сияние, не так ли выглядят ловчие сети?

Мне зажали рот. Если бы можно было стать статуей с круглыми глазами, наверное, именно сейчас у меня получилось . Хрупкая рука осторожно развернула мою голову и исчезла. Салгант, прижимая палец к губам, поднял руку. Я неистово замотала головой, Астер точно отследит заклинание и, самое ужасное, поймет, кому принадлежит магия. Но эльф лишь улыбнулся моей панике. Он, как и я, прислонился спиной к широкому дереву и тихо выдохнул.

Закрывая нас ото всех, неторопливо склонились ветви дуба. А по ногам побежали ростки неизвестно откуда взявшегося плюща. Я могла только хлопать глазам и совсем не так прекрасно, как Лил, это точно.

– Хм, – раздалось на уровне моего лица. – Ничего.

Вспыхнул еще более яркий свет и сквозь плотный полог пожелтевших листьев к нам пробились тонкие лучики. По ту сторону стоял Астер, он наклонялся, трогал листья и всматривался. Но его любопытства не хватило, чтобы через скрещенные ветви увидеть двух побелевших адептов. Он разочарованно обошёл наш дуб кругом и зашуршал по дорожке обратно. До боли сжатые в кулак пальцы медленно расслаблялись.

– Кажется, никого, – пророкотал профессор.

– Как? А след?

– Он обрывается здесь. Я поставлю маяки и ловушку, а вы идите, – преподаватели еще что-то говорили, а я с ужасом думала, что с нами сделают, когда поймают. Ловушку нам точно не обойти.

Шорохи шагов отдалились, и свет за листьями потух. Мы с эльфом все еще стояли навытяжку, прижимаясь к стволу дуба спинами. Прошло несколько минут, и с ног убежал плющ, а дуб все так же неторопливо поднял ветви и как будто встряхнул крону. Я не шевелилась.

– Они ушли, – шепнул эльф.

– Но ловушка осталась.

– Если я правильно понял, она не очень сложная, и я смогу ее распустить, но не сразу, – он замолчал, как будто прислушиваясь, потом развернулся и прижал ладонь к дубу. – Да, примерно полчаса.

– Хорошо. Я могу помочь?

– Нет.

Он так и держал ладонь у коры, а спустя несколько минут еще и прикрыл глаза. В тишине и темноте, находясь так близко к эльфу, все казалось нереальным. И дуб, шевелящий ветвями, как пианист пальцами, и скульптурный эльф, и мое дыхание, паром улетающее в ночь. На самом деле в темноте мало что было видно, но я многое дорисовывала: тонкую улыбку на губах, блеск фарфоровой кожи, выбившуюся прядь.

Хрупкая веточка дотронулась до моей шеи, и я вздрогнула. Она отклонилась, а затем снова пощекотала меня. Было и смешно, и боязно, одновременно. В конце концов, на меня ни разу не обращали внимания деревья.

– Салгант, – чуть хриплым голосом позвала сосредоточенного эльфа. – Попроси его не трогать меня, пожалуйста.

– Не бойся, оно не причинит зла, – все-таки на его губах была улыбка.

– Я не боюсь. Но, если оно продолжит, я тоже его пощекочу, – Салгант широко открыл глаза.

– Дерево? Как?

– Вот так, – я пощекотала ребра эльфа, он только фыркнул, но мои пальцы быстро добрались до шеи и Салгант, хохоча, отшатнулся. Я поймала его за руку и потянула обратно, боясь, что ловушка уже сработала. – Осторожнее, еще Астер вернется.

– Не вернется, границы ловушки я отодвинул. Подождем немного, пока моя магия всё завершит и пойдем.

– Хорошо, подождем.

– Жаль, что завтра не выходной, – эльф смотрел на звезды.

– Да, завтра – понедельник.

Мы грустно вздохнули, а я с содроганием вспомнила время, к которому меня ждал Астер.

Глава 6

Утро сегодня не задалось. Уже двадцать минут профессор пытался понять что-то про нашу связь с Томом. Но ни я, ни саблезуб участия почти не принимали. Иногда мне говорили подойти или отойти, положить руку на холку. Дважды попросили выпить непонятные пузырьки, которые я с легкостью фокусника глотала, надеясь, что там будет пусть не самогон, но настойка на спирту — тщетно. Нервы вибрировали во всем теле. Надо бы полистать гримуар, там должно быть что-то от этого. Какое-нибудь зелье, чтоб выпил и тебе еще полгода хорошо.

— Это очень интересно, — вдруг Астер приблизился и уставился в район солнечного сплетения, поводил рукой, не прикасаясь, пожевал губами в бороде и сел на стол. — Пожалуйста, не шевелитесь, вам ничего не угрожает, но я хотел бы кое-что проверить.

В его руке под еле сльттттиьтй шепот за секунду разросся огненный шар. А мне даже легче стало, пусть лучше прибьет, тогда и переживать из-за зелья не буду. Но шар, набрав скорость, резко замер передо мной, а из-за ворота платья вылетела крошечная стеклянная колибри.

— Сенмо, — я быстро схватила, и она беспрекословно сложила крылышки, но продолжала хлопать глазками.

— Очень интересная подвеска, — Астер встал. — Позволите взглянуть?

— Я не могу ее снять. Ее делал мой отец очень давно, в ней почти не осталось магии созидания. Если я сниму, она окончательно сложит крылья и уже не оживет. Отца нет в живых и зарядить ее он не сможет.

Профессор с пониманием кивнул, осторожно взял, не натягивая цепочку, и моя птичка спокойно закрыла глаза.

— Каково ее назначение?

— Она нужна для контроля силы, — было неловко признаваться, особенно после того, как я всех убедила, что все в порядке. — Но она мне почти не помогает, я, правда, освоила медитацию. И, вообще, у меня все хорошо.

— Понятно. Теперь кое-что ясно насчет связи с Томом. И боюсь моя надежда, что это можно использовать и в других условиях — не оправдалась. Вот из-за этой вещицы, — он указал на колибри. — При смеси вашей ведьминской силы и вашего магического таланта к связи с хозяином, то есть со мной, прилипла привязанность. Так же как эту птичку, которую привязали к вашей ауре, Тома привязало к вам. Это очень странно и непонятно, потому что это два неживых существа. Да и в целом привязка к ауре очень недолговечна и распадается от любого неправильно чиха. Ее применяют только при создании определенных амулетов в лабораторных условиях, чтобы связь можно было укрепить. Так создают амулеты кровной или родовой защиты — трудоемко и требует очень серьезных навыков.

Он замолчал и еще покрутил мою птичку.

— Вы можете показать подвеску профессору Лоурену. Он ведёт основной предмет у созидателей. Возможно, он поможет с подпиткой и объяснит, как через нее к вам привязался Том. Разобраться было бы нелишним, чтобы избежать подобного в дальнейшем.

Астер задумчиво посмотрел на Тома, на птичку и только потом на меня.

— Как и многие вещи созидателей, ваша подвеска уникальна, но, боюсь, вам придется, ее снять. Вам уже восемнадцать и от стороннего контроля силы лучше отказаться. Это актуально в двенадцать, но никак не на первом курсе в Высшей школе. Тем более, как выяснилось, в подвеске есть какие-то зачатки разума, раз она смогла привязать саблезуба. Вопрос только — зачем?

— Мне не хотелось бы ее снимать. Она, как память.

— Понимаю и могу только еще раз предложить обратиться к профессору Лоурену. Хотя думаю, он захочет забрать подвеску для проверки и как любой созидатель, скорее всего, не откажется оставить ее у себя для глубокого изучения. Зато, возможно, ответит на вопросы.

Мы немного помолчали, а потом Астер попытался разорвать связь с саблезубом. Даже снял пиджак и закатал рукава, показывая руки чрезмерной волосатости никак не вязавшиеся с таким уважительным словом, как «профессор». Волнение немного отпустило, я все меньше думала о зелье, которое не рискнула оставить в комнате, и принесла в своей сумке.

Было жалко колибри. Она теплела, когда я расходовала силы больше, чем нужно…или когда было грустно. Но последний год то и дело шли сбои. Она просыпалась когда хотела. Как-то чуть не набросилась на декана ведического факультета. Просто когда та склонилась к моей тетради. И традиционное «сенмо», чтобы она успокоилась и заснула, не помогло. Она еще минуту жужжала у уха. А теперь еще и Том.

Измотанный профессор тяжело вздохнул и отпустил меня на занятия. Связь не разорвалась. При этом Том слушался Астера, выборочно, но слушался. Меня он особенно не слушал, скорее, делал все по-своему.