Наталья Алексина – Мадемуазель травница (страница 39)
В светлом и просторном кабинете царила атмосфера торжества, в вазе на подоконнике даже стояли свежие цветы. А я тут задумалась и не двигаюсь.
— Мадемуазель Морель, я хочу вручить вам памятный подарок за помощь в поимке преступника, который истреблял жителей Лигоса, — мэр, судя по всему, повторял фразу не первый раз. Проговорил быстро и взглянул так, что стало ясно, меня посадят, если я не очнусь сейчас же.
— Благодарю, — ответила я и поспешно шагнула к мэру.
Мне сунули в руки закрытый футляр и все. На этом торжественная церемония завершилась.
— Мадемуазель Морель, вы должны поставить подписи вот на этих бумагах. Это ваши свидетельства о виновности месье Фламеля. А вот этот документ о том, что вы получили от города памятный подарок. Прошу.
Документ на получение подарка — это очень серьезно. Я долго вчитывалась, но в итоге все же подписала все, что мне дали. Худенький и пожилой человек, у которого на шее висела цепь с монетой, проверил и удовлетворённо кивнул. Забрал он только бумагу «о получении подарка». Точно казначей.
— Мадемуазель Морель, — снова обратился ко мне мэр. — Я слышал, вы читаете руническую вязь. У нас есть несколько документов, изъятых у преступника. Хотелось бы узнать ваше мнение.
Мне дали бумаги и в кабинете вдруг установилась идеальная тишина. Все те люди, что стояли у стены, замерли будто в предвкушении.
Желтоватые листки были исписаны с двух сторон. Но ничего особенного здесь не значилось. Руническая вязь использовалась лишь для рецептов и наименования трав. Мне ни разу не доводилось видеть, чтобы кто-то на ней сочинял письма или нечто подобное. Эти записи не были исключением. Лишь списки и короткие комментарии по дозировке отдельных микстур.
— В основном это рецепты снадобий от кашля, несколько вариаций для людей с одышкой и сопутствующими болезнями. На последнем листке говориться о свойствах золотой путейки.
— Если я не ошибаюсь, именно это растение значилось в веществе, которым Фламель поил жертв? — уточнил мэр и, не дождавшись кивка, продолжил: — Думаю, надо обсудить безопасность этого растения и, возможно, назначить ответственного за его распространение.
— Да кого-то почтенного из городского совета, — предложил один из мужчин в костюмах.
— Можно еще взимать дополнительный налог за продажу, — поддакнул казначей.
— Я думаю, будет справедливо, если этим займется в целом совет. И мы же будем решать стоит ли такое растение пускать в массы, так сказать, — сказал, вероятно, один из членов совета.
— Обсудите, решайте, конечно, — заговорил друид. — Но, как и прежде, все растения в лесу будут собирать травницы. И они не будут отчитываться об этом ни перед кем, кроме друида.
— Понимаете, эта традиции давно устарела. Из-за растения гибнут люди…
— Люди погибли не из-за путейки, а из-за человека. И так называемая дань традиции держит наш мир. Мне не хотелось бы рассказывать о сотворении вселенной и крепости нашего Великого древа. Но вы должны помнить, что мир стоит, пока мы его держим. И основывается на том, что вы называете «традициями».
Друид невзначай стукнул посохом. Вроде бы легонько, но пол в здании вдруг дрогнул и мужчины притихли. А затем и вовсе распрощались с нами. Слишком быстро. Нас буквально вытолкали за двери.
На улице до того молчавший Жиро снова заговорил. И предложил заглянуть в мой футляр, дабы знать, что же мы сегодня обмываем.
— Четыре серебряные ложки, — озвучил Брюн. — Неплохо. Можно продать и купить корову. Или даже две.
— Или ими можно есть, — предложила я.
— Я думал, тебе подарят украшение, — заметил друид. — Но ложки даже лучше.
Конечно, лучше. Правда, футляр еле поместился в мою корзинку, край неудачно выглядывал сбоку.
— Знаешь, сегодня ярмарка, — продолжил говорить Жан. Он взял за руку и переплёл наши пальцы. — Посмотрим, что привезли? Найдем все же украшения.
Он улыбнулся и со странным волнением в глазах ждал ответа. Жиро подмигнул мне, а я, конечно, кивнула.
Глава 21
Ярмарку устроили недалеко от площади. Между главной улицей и каким-то проулком словно специально был создан закуток для повозок и шатров.
Там звенели бубны, кричали торговцы и пахло смесью духов и специй. Жиро протиснулся в самую толчею и утянул нас за собой. Нарядно одетые горожане и пышущие здоровьем зазывалы окружили. Нам подсовывали товары под нос, кричали в лицо, совали в руки отрезы тканей и связки баранок. Гадалки и музыканты тоже бороздили ярмарку, останавливаясь то тут, то там и привлекая людей.
Но Жиро будто знал, куда идти в этой кутерьме, и пробивался вперед. Перед стражником расступались, но нас все равно хватали за одежду. Жан давно выпустил мою руку и теперь крепко держал за талию. Да еще поглядывал, чтобы меня никто не утянул.
В толпе становилось все жарче и веселее. Рука на талии сжималась крепче.
Жан потянул меня в сторону лотка с какими-то камнями. Рядом появился хозяин и принялся расхваливать товар. Мне показалось, что это были обычные безделушки. Какие-то простенькие фигурки без выдумки. Но друид вдруг взял с прилавка бусы из небольших серо-голубых камней. Их я даже не заметила, хотя на свету они так заиграли, что все мысли о «простеньких» безделушках куда-то делись.
— Под цвет глаз, — сказал Жан и, не спрашивая, застегнул у меня на шее. Он провел подушечками пальцев по камешкам и остановился на мгновение у впадинки между ключиц.
«Как у грубых рук могут быть такие мягкие прикосновения?» — мелькнула мысль.
— Нужен еще браслет, — хозяин украшений молниеносно нацепил на мое запястье скромный браслетик под стать бусам.
Жан не удержался и снова прикоснулся. Но теперь его пальцы скользили по коже… Я следила за его рукой, не отрываясь, и с трудом вспоминала, что мы вроде бы изучаем браслет.
— Знаете, у меня есть еще одни бусы, которые точно вам подойдут! — Продавец вынул откуда-то еще связку украшений, а мы с Жаном одновременно подняли головы. Глаза друида стали желтыми.
Продавец быстренько повесил на меня длинные бусы из мелких-мелких камней. Следом на шее оказались и бусы чуть короче, они ложились на грудь и приятного холодили кожу.
Друид медленно опустил взгляд к длинным бусам, перевел на те, что короче… И я поймала себя на мысли, что с нетерпением жду, когда он к ним прикоснется.
— А еще… — начал продавец.
— Хватит, — остановил друид. Смотрел Жан только на меня. Да так горячо, что внутри все переворачивалось. Он притянул меня к себе и поцеловал.
Для людей, которые друг другу нравятся, мы удивительно мало целовались. Всего-то один раз. Потом почему-то не складывалось. Может быть, поэтому нас так накрыло посреди ярмарки. Глубокие, жаркие поцелуи на глазах у всех… Даже не представляю, как нам удалось остановиться.
И, в общем-то, удалось ненадолго. В какой-то палатке я увидела мужские ремни. Поставила Жана, сама распахнула полы плаща. Я лишь застегнула на нем кожаный широкий ремень с квадратной пряжкой и провела рукой, но глаза друида стали темнее.
Жан затащил меня куда-то между двух шатров, и мы целовались до одури, не замечая ничего вокруг.
Не знаю через какое время и как, но мы выбрались и решили, что надо искать Жиро. Чувствовали себя пьяными и выглядели, наверняка так же.
А Брюн, оказывается, расположился у центрального шатра, где продавали молодое вино. Он заказал сразу на всех, в его руках было три кружки. И почему-то мне показалось, что он пил изо всех и не очень-то переживал о судьбе своих затерявшихся друзей. Когда мы подошли, Жиро с улыбкой протянул ополовиненную кружку мне. И опять подмигнул, как-то уж слишком заговорщицки.
— Ты же сегодня на службе, тебя там не потеряют? — спросил отчего-то недовольный друид.
— С чего бы? У меня праздник! Они же должны понимать.
— День рождения?! — удивилась я.
— Нет, лучше. Я поймал опасного преступника. И я теперь герой. — Жиро улыбнулся и выпил остатки вина. В кружку ему тут же налили еще.
— Ты поймал? Сам? Фламеля? — с долей иронии переспросил Жан.
— Ну а кто из нас троих стражник? Вот то-то же. Тот, кто стражник, тот и поймал! Остальные помогали.
Мы с Жаном не удержались и одновременно усмехнулись.
— Когда ты поймаешь свою ведьму, героем будешь ты, а сегодня — я, — заключил Жиро.
— Ты ловишь ведьму? — переспросила я. Как-то вылетело из головы, что, возможно, где-то рядом живет разумная и опасная нечисть.
— Ловлю, — безрадостно ответил Жан и взял кружку у Жиро. — Фламель тебе, герою, так и не рассказал у кого он брал пыльцу?
— Нет. Он такой жук, что на него не удалось записать даже смерть Клода. Только те трупы, что у дома Ан-Мари. И то потому что он заговорился, когда распинался о своей гениальности и эликсирах. Какая уж ведьма.
Друид тяжело вздохнул и выпил.
— Ну а ты, что? Помахал бы посохом и узнал где ведьма, — предложил Жиро, а я кивнула. Не так давно друид уверял, будто учует ведьму в любой точке своего леса и не только. — Вообще, хорошо бы поторопиться. Она наверняка уже знает, что Фламеля арестовали, и может сбежать.
Жан странно на меня посмотрел и совсем загрустил.
— Она скрывается. Я пробовал искать, но не вышло. Может, мои холмы слишком далеко или она, не знаю, пьет кровь вампиров.
— А они разве не вымерли? — удивилась я.
— Потомки точно существуют, их кровь тоже подойдет, — пояснил друид. Его настроение явно изменилось. Теперь перед нами был тот самый привычный и хмурый Жан, у которого что ни день, то новая забота.